(1)  Язык  — это зер­ка­ло, ко­то­рое стоит между нами и миром, от­ра­жая общие пред­став­ле­ния всех го­во­ря­щих на нём. (2)  Причём зер­ка­ло языка от­ра­жа­ет не все свой­ства окру­жа­ю­щей дей­стви­тель­но­сти, а толь­ко те, ко­то­рые ка­за­лись осо­бен­но важ­ны­ми пред­кам  — но­си­те­лям этого языка. (3)  Так, в язы­ках не­ко­то­рых се­вер­ных на­ро­дов: эс­ки­мо­сов, чук­чей, ко­ря­ков  — су­ще­ству­ет мно­же­ство на­зва­ний снега. (4)  Люди по­ни­ма­ют: снег за­ни­ма­ет в их жизни за­мет­ное место, его ко­ли­че­ство, со­сто­я­ние, цвет очень важны. (5)  Каж­дый язык от­ра­жа­ет кар­ти­ну мира и через грам­ма­ти­ку, по­это­му су­ще­ству­ют языки, име­ю­щие более трид­ца­ти па­де­жей, ко­то­рые слу­жат спо­со­бом ука­зать точ­ное по­ло­же­ние пред­ме­та в про­стран­стве.

(1)  Со­вре­мен­ный че­ло­век ис­пы­ты­ва­ет же­сто­чай­шее дав­ле­ние не толь­ко со сто­ро­ны моды, но и в нрав­ствен­ном плане. (2)  От­ре­ка­ясь от соб­ствен­но­го мне­ния, со­вре­мен­ни­ки от­ка­зы­ва­ют­ся и от соб­ствен­но­го нрав­ствен­но­го вы­бо­ра. (3)  Они долж­ны при­знать хо­ро­шим то, что об­ще­ство сло­вом и делом вы­да­ет за та­ко­вое, и осу­дить то, что оно объ­яв­ля­ет дур­ным. (4)  При этом они пы­та­ют­ся по­дав­лять рож­да­ю­щи­е­ся в душе со­мне­ния, не про­яв­ляя их ни перед дру­ги­ми, ни перед са­ми­ми собой. (5)  В ре­зуль­та­те нрав­ствен­ность че­ло­ве­ка ока­зы­ва­ет­ся под­чи­не­на тре­бо­ва­ни­ям масс.

(1)  Един­ствен­ны­ми оча­га­ми древ­не­рус­ской пись­мен­ной куль­ту­ры среди оке­а­на тьмы и не­ве­же­ства счи­та­лись мо­на­сты­ри, где пе­ре­пи­сы­ва­ли свя­щен­ные тек­сты и вели ле­то­пи­си на пер­га­мен­те  — не­дублёной коже жи­вот­ных. (2)  Кроме того, ар­хео­ло­га­ми най­де­но уже боль­шое ко­ли­че­ство древ­не­рус­ских гра­мот, на­пи­сан­ных на берёзовой коре  — бе­ре­сте. (3)  После тща­тель­но­го изу­че­ния этих бе­ре­стя­ных писем и за­пи­сок учёные смог­ли пред­по­ло­жить, что на­се­ле­ние Нов­го­ро­да было гра­мот­ным по край­ней мере на­чи­ная с XI века. (4)  «В то время как наши пред­ки вы­се­ка­ли слова на кам­нях, сла­вя­не уже пи­са­ли друг другу пись­ма». (5)  Это со­об­ще­ние было опуб­ли­ко­ва­но в одной из швед­ских газет, когда бе­ре­стя­ные гра­мо­ты вы­став­ля­лись в Шве­ции.

(1)  По­жа­луй, наи­бо­лее ин­те­рес­ная осо­бен­ность дель­фи­нов  — их спо­соб об­ще­ния. (2)  Между собой эти мле­ко­пи­та­ю­щие об­ща­ют­ся при по­мо­щи уль­тра­зву­ко­вых сиг­на­лов, ис­поль­зу­е­мых также для ори­ен­та­ции в про­стран­стве. (3)  Уль­тра­звук хо­ро­шо от­ра­жа­ет­ся от любых пред­ме­тов, и дель­фин ор­га­на­ми слуха с вы­со­кой точ­но­стью вос­при­ни­ма­ет эхо, ука­зы­ва­ю­щее ему, где на­хо­дит­ся друг, опас­ность или пища. (4)  Бла­го­да­ря эхо­ло­ка­ции мозг дель­фи­нов по сво­е­му устрой­ству на­по­ми­на­ет мозг че­ло­ве­ка, а вес и число кле­ток в коре боль­ших по­лу­ша­рий у не­ко­то­рых видов даже боль­ше, чем у людей. (5)  Эта осо­бен­ность дель­фи­нов стала при­чи­ной по­яв­ле­ния ги­по­тез о почти че­ло­ве­че­ском ра­зу­ме у жи­вот­но­го.

(1)  Ис­то­ри­че­ская гео­гра­фия на­се­ле­ния  — наука, изу­ча­ю­щая фор­ми­ро­ва­ние, раз­ме­ще­ние и дви­же­ние на­се­ле­ния в раз­ные ис­то­ри­че­ские пе­ри­о­ды. (2)  Древ­ней­шие тор­го­вые пути, свя­зы­вав­шие на­ро­ды, яв­ля­ют­ся для этой науки одним из важ­ней­ших на­прав­ле­ний. (3)  Эти пути можно срав­нить с мощ­ны­ми мно­го­ве­ко­вы­ми ка­на­ла­ми меж­ду­на­род­ной ин­фор­ма­ции, ко­то­рые спо­соб­ство­ва­ли вза­и­мо­по­ни­ма­нию раз­лич­ных на­ро­дов и куль­тур. (4)  Ис­то­ри­ку важно знать древ­ние тор­го­вые пути, чтобы верно ре­кон­стру­и­ро­вать ис­то­ри­че­скую ре­аль­ность опре­делённого от­рез­ка вре­ме­ни, «при­вя­зать» к гео­гра­фи­че­ским ори­ен­ти­рам ме­сто­оби­та­ние на­ро­дов. (5)  От учёного, изу­ча­ю­ще­го этот во­прос, тре­бу­ет­ся очень дол­гая и скру­пулёзная ра­бо­та.

(1)  Уни­каль­ность нашей пла­не­ты за­клю­ча­ет­ся пре­жде всего в том, что на ней живём мы  — ра­зум­ные люди, по­яв­ле­ние ко­то­рых стало вер­ши­ной эво­лю­ции. (2)  Сама же про­бле­ма воз­ник­но­ве­ния жизни до сих пор не ре­ше­на. (3)  Следы жизни были об­на­ру­же­ны в гор­ных по­ро­дах, воз­раст ко­то­рых  — около мил­ли­ар­да лет. (4)  Иными сло­ва­ми, около мил­ли­ар­да лет жизнь на пла­не­те уже су­ще­ство­ва­ла, име­лись ат­мо­сфе­ра и гид­ро­сфе­ра. (5)  А вот дру­гие пла­не­ты зем­ной груп­пы: Мер­ку­рий, Ве­не­ра и Марс  — по­хо­жи на пла­не­ту Земля, но, в от­ли­чие от неё, они без­жиз­нен­ны.

(1)  Весь­ма по­пу­ляр­ны со­звез­дия зо­ди­а­каль­но­го пояса, име­ю­щие древ­нюю аст­ро­ло­ги­че­скую ис­то­рию. (2)  В дав­ние вре­ме­на каж­дое из этих 12 со­звез­дий обо­зна­ча­лось осо­бым зна­ком (сим­во­лом). (3)  Эк­лип­ти­ка* была раз­де­ле­на на 12 рав­ных ча­стей, ко­то­рые также на­зва­ли зна­ка­ми зо­ди­а­ка. (4)  Их отсчёт вёлся от точки ве­сен­не­го рав­но­ден­ствия. (5)  По­сколь­ку на их фоне разыг­ры­ва­ют­ся ос­нов­ные со­бы­тия в Сол­неч­ной си­сте­ме, такие со­звез­дия важны для аст­ро­но­мов.

__________

*Эк­лип­ти­ка  — круг на небе, по ко­то­ро­му про­ис­хо­дит во­об­ра­жа­е­мое го­до­вое дви­же­ние солн­ца; круг, ко­то­рый опи­сы­ва­ет земля в своем го­до­вом дви­же­нии.

(1)  Хо­ро­шо, когда у че­ло­ве­ка есть лю­би­мая ра­бо­та, когда он стре­мит­ся овла­деть ею, по­стичь её в со­вер­шен­стве. (2)  Каж­дый че­ло­век по-⁠сво­е­му пе­ре­жи­ва­ет зо­ло­тые ми­ну­ты, когда он учит­ся нуж­но­му и ин­те­рес­но­му делу. (3)  Сна­ча­ла чув­ству­ешь себя бес­по­мощ­ным, по­то­му что го­ло­ва знает, как ра­бо­тать, а руки пока не слу­ша­ют­ся. (4)  Но вот на­ко­нец на­сту­па­ет чу­дес­ный день, о ко­то­ром ты так долго меч­та­ешь,  — и ты ста­но­вишь­ся ма­сте­ром. (5)  Много не­за­бы­ва­е­мых ра­до­стей может быть у че­ло­ве­ка, но с ра­до­стью твор­че­ства не срав­нит­ся ни одно чув­ство.

(1)  Гло­баль­ный эко­ло­ги­че­ский кри­зис, обу­слов­лен­ный вме­ша­тель­ством че­ло­ве­ка в при­род­ные про­цес­сы, пред­став­ля­ет опас­ность для жизни на Земле. (2)  Чтобы спра­вить­ся с ним, нам не­об­хо­ди­мо осо­знать, что гло­баль­ная эко­ло­ги­че­ская угро­за ис­хо­дит не от безы­мян­но­го че­ло­ве­че­ства во­об­ще, а от каж­до­го кон­крет­но­го че­ло­ве­ка. (3)  Мы нуж­да­ем­ся в со­зда­нии эф­фек­тив­но­го при­ро­до­охран­но­го за­ко­но­да­тель­ства, ко­то­рое вы­сту­пит га­ран­том свет­ло­го и зелёного бу­ду­ще­го нашей пла­не­ты. (4)  Клю­че­вым эле­мен­том в борь­бе с эко­ло­ги­че­ским кри­зи­сом яв­ля­ет­ся также поиск гра­мот­ных и дей­ствен­ных на­уч­но-⁠тех­ни­че­ских ре­ше­ний, так как раз­ви­тие ци­ви­ли­за­ции не­ми­ну­е­мо спо­соб­ству­ет за­гряз­не­нию среды оби­та­ния. (5)  У жи­те­лей Земли нет аль­тер­на­ти­вы: либо они спра­вят­ся с за­гряз­не­ни­ем, либо за­гряз­не­ние рас­пра­вит­ся с боль­шей ча­стью зем­лян.

(1)  Жанр изоб­ра­зи­тель­но­го ис­кус­ства, по­свя­щен­ный ис­то­ри­че­ским со­бы­ти­ям, на­зы­ва­ет­ся ис­то­ри­че­ским жан­ром. (2)  Чаще всего ис­то­ри­че­ский жанр об­ра­ща­ет­ся к про­шло­му, но он также может рас­ска­зы­вать и о не­дав­них со­бы­ти­ях, зна­че­ние ко­то­рых при­зна­но со­вре­мен­ни­ка­ми. (3)  Кроме того, к ис­то­ри­че­ско­му жанру от­но­сят­ся про­из­ве­де­ния на ми­фо­ло­ги­че­ские, биб­лей­ские и ска­зоч­но-⁠бы­лин­ные сю­же­ты. (4)  Со­зда­вая про­из­ве­де­ние на ис­то­ри­че­скую тему, ху­дож­ник все­гда оце­ни­ва­ет со­бы­тия, вно­сит своё по­ни­ма­ние про­ис­хо­дя­ще­го. (5)  По­это­му одни и те же со­бы­тия у раз­ных ма­сте­ров могут рас­ска­зы­вать­ся по-⁠раз­но­му.

(1)  За­ме­тив, что па­ро­ход не оста­но­вил­ся, а про­дол­жа­ет преж­ний курс, мат­рос не­мно­го успо­ко­ил­ся и пришёл в себя. (2)  Пре­жде всего он по­спе­шил ски­нуть робу, ме­шав­шую плыть. (3)  Пе­ре­вер­нув­шись не­сколь­ко раз и отплёвы­ва­ясь от со­ло­но­ва­то-⁠горь­кой волны, мат­рос в три приёма стя­нул тяжёлый от воды пи­джак. (4)  Пи­джак, рас­ки­нув ру­ка­ва, плыл не­ко­то­рое время за мат­ро­сом, не желая рас­стать­ся с хо­зя­и­ном и но­ро­вя об­вить­ся во­круг его ног. (5)  Вдруг он услы­шал неж­ный всплеск вёсел и не­мно­го по­го­дя уви­дел почти чёрный си­лу­эт ша­лан­ды*.

————

*Шала́нда  — не­боль­шая баржа для по­груз­ки и раз­груз­ки круп­но­тон­наж­ных судов на рейде.

(1)  Рус­ская берёза! (2)  Ни одно из де­ре­вьев не вме­ща­ет столь­ко на­ци­о­наль­ных по­ня­тий, не рож­да­ет столь­ко об­ра­зов и срав­не­ний. (3)  На­блю­дая в лесу, я понял, что берёза  — это во­ис­ти­ну кре­стьян­ское де­ре­во. (4)  Всмат­ри­ва­ясь в берёзовый лес, в уз­ло­ва­тые его ство­лы, вспо­ми­на­ешь мо­зо­ли­стые, тру­до­вые кре­стьян­ские руки, сно­ро­ви­сто де­ла­ю­щие любую тя­же­лую ра­бо­ту. (5)  Смот­ришь на берёзу, и про­но­сят­ся в па­мя­ти пе­ре­лив­ча­тые де­ре­вен­ские песни, звуки гар­мош­ки, юность, дет­ство, а в душе лю­бов­но об­ни­ма­ешь это де­ре­во, такое близ­кое и до­ро­гое.

(1)  В далёкие вре­ме­на, когда люди не умели ни пи­сать, ни чи­тать, свои за­ко­ны и ве­ро­ва­ния, свои пре­да­ния они хра­ни­ли не на книж­ных пол­ках, а в своей па­мя­ти. (2)  По­ко­ле­ния за по­ко­ле­ни­я­ми ухо­ди­ли из жизни, а пре­да­ния оста­ва­лись, они пе­ре­да­ва­лись от од­но­го че­ло­ве­ка к дру­го­му, от стар­ших к млад­шим.

(3)  Те, кто рас­ска­зы­вал пре­да­ния, на­зы­ва­лись ска­зи­те­ля­ми; у древ­них гре­ков, на­при­мер, ска­зи­те­ля име­но­ва­ли аэдом. (4)  Он был все­гда же­лан­ным го­стем на пиру. (5)  Когда пир за­кан­чи­вал­ся, его участ­ни­ки тре­бо­ва­ли песен, ле­генд, ска­за­ний, аэд брал лиру и, пе­ре­би­рая стру­ны, на­чи­нал петь о муд­ром царе Одис­сее и храб­ром воине Ахил­ле.

(1)  Ночью туман сгу­стил­ся так, что в де­ся­ти шагах ни­че­го не было видно, слов­но все по­то­ну­ло в мо­ло­ке. (2)  Судно оста­но­ви­лось у боль­шо­го ле­дя­но­го поля, и все, кроме вах­тен­ных, спо­кой­но спали. (3)  Утром туман начал слег­ка рас­пол­зать­ся. (4)  Он по­сте­пен­но ис­че­зал, уно­си­мый на юг, и ле­дя­ные поля за­шур­ша­ли и тоже при­шли в дви­же­ние. (5)  Впе­ре­ди от­крыл­ся сво­бод­ный про­ход, и судно по­плы­ло на се­ве­ро-⁠во­сток, но мед­лен­но, чтобы не столк­нуть­ся с льди­на­ми и чтобы во­вре­мя оста­но­вить­ся или по­вер­нуть в сто­ро­ну.

(1)  Утром я, вы­спав­ший­ся, пол­ный све­жих сил, вышел на вахту. (2)  До чего же хо­ро­шо, когда в воз­ду­хе раз­ли­ва­ет­ся запах йода и океан рас­сти­ла­ет­ся во­круг, как зе­ле­ный шелк. (3)  В све­жем воз­ду­хе чув­ство­ва­лась, од­на­ко, при­месь ка­ко­го-⁠то стран­но­го за­па­ха, и я не мог по­нять, чем пах­нет. (4)  Огля­дев го­ри­зонт, я за­ме­тил вда­ле­ке тем­ную по­лос­ку, по­хо­жую на тень от на­бе­жав­шей тучки. (5)  Небо по-⁠преж­не­му сияло го­лу­биз­ной, и все же там, на бле­стя­щей по­верх­но­сти моря, что-⁠то тем­не­ло.

(1)  Нет книг лучше тех, что про­чи­та­ны в дет­стве и от­ро­че­стве. (2)  Что бы ни читал позд­нее, чем бы ни увле­кал­ся, в глу­би­не души все­гда пре­бы­ва­ют сказ­ки Пуш­ки­на, живёт не­увя­да­е­мый «Конёк-⁠Гор­бу­нок» и все­гда стоят перед гла­за­ми про­зрач­ные, ис­клю­чи­тель­ные по силе и кра­со­те, слов­но вы­руб­лен­ные из гор­но­го хру­ста­ля, сказы и по­ве­сти де­душ­ки Павла Пет­ро­ви­ча Ба­жо­ва. (3)  Можно с пол­ной уве­рен­но­стью ска­зать, что ба­жов­ские про­из­ве­де­ния не толь­ко од­на­ж­ды и на­все­гда вошли в сло­вес­ность, но и стали яв­ле­ни­ем жизни, проч­но уко­ре­нив­шим­ся в чи­та­тель­ском оби­хо­де. (4)  А ведь не так-⁠то уж и много книг, ко­то­рые, вы­хо­дя за пре­де­лы соб­ствен­но ис­кус­ства, ста­но­вят­ся свое­об­раз­ным яв­ле­ни­ем дей­стви­тель­но­сти. (5)  Ураль­ские кам­не­ре­зы по­сто­ян­но об­ра­ща­ют­ся к ба­жов­ским тво­ре­ни­ям, во­пло­щая в дол­го­веч­ном ма­те­ри­а­ле род­ные для себя об­ра­зы и мо­ти­вы пи­са­те­ля.

(1)  По ули­цам го­ро­да, по его буль­ва­рам раз­лит уди­ви­тель­ный аро­мат: это по­до­шла ду­ши­стая пора, когда цве­тут липы, ука­зы­вая на не­за­мет­но под­сту­пив­ший раз­гар лета. (2)  Липа  — древ­ней­шая спут­ни­ца го­ро­да. (3)  В го­ро­де её строй­ные ство­лы и те­ни­стые кроны укра­ша­ют про­спек­ты и буль­ва­ры, скве­ры и ста­рые парки. (4)  Целые го­ро­да вы­рос­ли под ли­па­ми с на­зван­ны­ми в её честь име­на­ми  — Ли­пецк, Ли­е­пая, Лейп­циг.

(5)  На­род­ная муд­рость су­ме­ла раз­га­дать мно­го­чис­лен­ные ле­чеб­ные тайны этого де­ре­ва, вот по­че­му за по­мо­щью к нему об­ра­ща­ют­ся при самых раз­ных не­ду­гах: кашле, про­сту­де, ан­ги­не, ожо­гах.

(1)  У по­сло­виц и по­го­во­рок нет ав­то­ра, и мы ни­ко­гда не узна­ем, когда имен­но они по­яви­лись и где на­хо­дит­ся место их со­зда­ния. (2)  Но без них не об­хо­дит­ся ни про­фес­си­о­наль­ная ли­те­ра­ту­ра, ни пуб­ли­ци­сти­ка, ни живая раз­го­вор­ная речь. (3)  Ими поль­зу­ют­ся и в на­уч­ной по­ле­ми­ке, и в по­ли­ти­че­ских до­кла­дах, и в фи­ло­соф­ских трак­та­тах. (4)  Они во­бра­ли в себя на­род­ную муд­рость, на­коп­лен­ную ве­ка­ми, опыт де­сят­ков по­ко­ле­ний, им свой­ствен­на афо­ри­стич­ная сжа­тость и точ­ность суж­де­ния о самых раз­лич­ных сто­ро­нах жизни. (5)  Не­да­ром они стали бес­цен­ным ма­те­ри­а­лом для ис­сле­до­ва­ний не толь­ко фи­ло­ло­гов, но и ис­то­ри­ков, эт­но­гра­фов, пи­са­те­лей, фи­ло­со­фов.

(1)  Ком­пью­те­ры, те­ле­ви­зо­ры, ви­део­пле­е­ры стали при­выч­ны­ми ве­ща­ми в обы­ден­ной жизни каж­до­го со­вре­мен­но­го че­ло­ве­ка. (2)  Ред­кий дом об­хо­дит­ся без этих до­сти­же­ний тех­ни­ки, при­зван­ной нести нам все­воз­мож­ную по­лез­ную ин­фор­ма­цию, раз­вле­кать нас, скра­ши­вать часы до­су­га, од­на­ко по-⁠преж­не­му, как в те вре­ме­на, когда не изоб­ре­ли ещё ни кино, ни те­ле­ви­зо­ра, люди при­хо­дят в театр, чтобы по­смот­реть спек­такль. (3)  Театр  — это осо­бый, ни с чем не срав­ни­мый вид ис­кус­ства. (4)  Нет, на­вер­ное, на свете че­ло­ве­ка, ко­то­рый хотя бы раз не по­бы­вал в те­ат­ре и не смот­рел бы за­во­ро­жен­но дей­ствие, про­ис­хо­дя­щее на сцене. (5)  Но зри­тель видит толь­ко одну сто­ро­ну те­ат­ра  — па­рад­ную  — и не за­ду­мы­ва­ет­ся над тем, сколь­ко труда вло­жи­ли люди раз­ных про­фес­сий в со­зда­ние спек­так­ля.

(1)  Из­вест­но, что гелий впер­вые об­на­ру­жи­ли в 1868 году не на Земле, а на Солн­це, в спек­тре сол­неч­ной ко­ро­ны. (2)  Почти через три де­ся­ти­ле­тия этот эле­мент был най­ден и на Земле. (3)  Но на нашей же­ле­зо­крем­ни­е­вой пла­не­те от­но­си­тель­ное со­дер­жа­ние гелия в де­сят­ки мил­ли­ар­дов раз мень­ше, чем во Все­лен­ной, где гелий за­ни­ма­ет вто­рое после во­до­ро­да место. (4)  На Земле во­об­ще нет об­ла­стей, в ко­то­рых гелий скап­ли­вал­ся бы в боль­шом ко­ли­че­стве. (5)  Тем не менее он рас­се­ян по пла­не­те и при­сут­ству­ет по­всю­ду: в ат­мо­сфе­ре, оке­а­не, зем­ной коре.

(1)  К со­жа­ле­нию, ду­хов­ность в куль­ту­ре ото­дви­ну­та в нашу эпоху да­ле­ко на зад­ний план. (2)  Она стала се­год­ня лишь ил­лю­зор­ной обо­лоч­кой, за ко­то­рой скры­ва­ет­ся ярко вы­ра­жен­ная ма­те­ри­аль­ность. (3)  Куль­ту­ра сей­час яв­ля­ет­ся лишь со­во­куп­но­стью ма­те­ри­аль­ных до­сти­же­ний на­ро­да, она вы­сту­па­ет в союзе с его эко­но­ми­че­ски­ми и по­ли­ти­че­ски­ми стрем­ле­ни­я­ми. (4)  Нации хотят, чтобы их куль­ту­ра овла­де­ла дру­ги­ми на­ро­да­ми и тем самым их осчаст­ли­ви­ла. (5)  Все на­ча­ли ис­кать рынки сбыта для своей куль­ту­ры так же, как для своих то­ва­ров и сырья.

(1)  Труд­но при­ду­мать более силь­ный эпи­тет для обо­зна­че­ния точ­но­го об­ра­за, чем «зер­каль­ный». (2)  О близ­не­цах или о детях и их ро­ди­те­лях го­во­рят, что они слов­но зер­каль­ное от­ра­же­ние друг друга. (3)  В ин­фор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­ги­ях ис­поль­зу­ют­ся «зер­каль­ные сер­ве­ры», ко­то­рые бес­пре­рыв­но ко­пи­ру­ют друг друга, чтобы ин­фор­ма­ция, ко­то­рая там хра­нит­ся, была все­гда тож­де­ствен­на. (4)  Не­смот­ря на это, от­ра­же­ние от­нюдь не яв­ля­ет­ся рав­ным об­ра­зу. (5)  Из­вест­но, что в зер­ка­ле пра­вое ста­но­вит­ся левым, а сход­ство от­ра­же­ния и об­ра­за срод­ни не столь­ко точ­но­му по­до­бию, сколь­ко сход­ству про­ти­во­по­лож­но­стей.

(1)  Среди ве­ли­ких изоб­ре­те­ний былых времён, окон­ча­тель­но вы­де­лив­ших род люд­ской из при­ни­жен­но­го со­сто­я­ния, наи­боль­шую роль сыг­ра­ла пись­мен­ность. (2)  Про­шли годы и годы, де­ся­ти­ле­тия и века, пре­жде чем она во­пло­ти­лась в свой глав­ный «про­дукт»  — книгу. (3)  Имен­но по кни­гам, как по сту­пень­кам, под­ни­мал­ся че­ло­век на свою ны­неш­нюю вы­со­ту. (4)  Толь­ко бла­го­да­ря книге на­коп­лен­ные зна­ния об­ре­та­ют мо­гу­ще­ство ла­ви­ны, спо­соб­ной с ты­ся­че­лет­не­го раз­го­на пре­одо­леть любое пре­пят­ствие на стол­бо­вой до­ро­ге че­ло­ве­че­ско­го про­грес­са. (5)  Книга  — вер­ный, бес­ко­рыст­ный и наи­бо­лее све­ду­щий друг, она самый тер­пе­ли­вый учи­тель, го­то­вый де­сят­ки раз по­вто­рять не­до­ступ­ную сразу мысль; сло­вом, нет ни­че­го до­ро­же книги для мыс­ля­ще­го че­ло­ве­ка!

(1)  А. К. Сав­ра­сов стал за­чи­на­те­лем ли­ри­че­ско­го от­но­ше­ния к при­ро­де и в своих кар­ти­нах сумел по­ка­зать скром­ную кра­со­ту рус­ских сель­ских мо­ти­вов. (2)  Он нашёл оча­ро­ва­ние там, где рань­ше его никто не видел: в пыль­ных просёлоч­ных до­ро­гах, чах­лых де­рев­цах, топ­ких бо­ло­тах и за­ли­тых по­ло­во­дьем полях. (3)  В его самой зна­ме­ни­той кар­ти­не «Грачи при­ле­те­ли» пей­заж чрез­вы­чай­но прост и даже не­ка­зист. (4)  Ху­дож­ник изоб­ра­жа­ет скром­ную церк­вуш­ку де­рев­ни Мол­ви­ти­но, рас­по­ло­жен­ной не­да­ле­ко от Ко­стро­мы, талый по­тем­нев­ший снег, голые кри­вые берёзки и стаю гра­чей. (5)  Од­на­ко Сав­ра­со­ву уда­лось так свежо и эмо­ци­о­наль­но по­ве­дать о ве­сен­нем про­буж­де­нии при­ро­ды от зим­ней спяч­ки, что толпы зри­те­лей на­дол­го в вос­тор­ге за­сты­ва­ли перед не­боль­шим по­лот­ном.

(1)  Вы­ра­зи­тель­ное чте­ние не­воз­мож­но без внут­рен­них пред­став­ле­ний чтеца, без ярких об­ра­зов, в про­тив­ном слу­чае оно будет без­жиз­нен­ным и скуч­ным. (2)  Когда мы в жизни про­из­но­сим слова, мы все­гда пред­став­ля­ем себе то дей­ствие или тот пред­мет, ко­то­рые они обо­зна­ча­ют. (3)  И пре­жде чем про­из­не­сти эти слова, мы видим перед собой их со­дер­жа­ние. (4)  Когда мы рас­ска­зы­ва­ем что-⁠ни­будь своим со­бе­сед­ни­кам, мы по­сто­ян­но видим «внут­рен­ним гла­зом» всё то, о чём го­во­рим. (5)  Когда же слу­ша­ем чей-⁠то рас­сказ, то чем та­лант­ли­вее рас­сказ­чик, тем ярче и мы пред­став­ля­ем сло­вес­ные об­ра­зы.

(1)  Ис­кусств на свете мно­же­ство, и их тра­ди­ци­он­но раз­де­ля­ют на раз­ные виды в за­ви­си­мо­сти от того, каким спо­со­бом, с по­мо­щью каких средств создаётся про­из­ве­де­ние. (2)  Так, на­при­мер, му­зы­кант во­пло­ща­ет ху­до­же­ствен­ные об­ра­зы в своём виде ис­кус­ства  — му­зы­ке, для ли­те­ра­то­ра «стро­и­тель­ный ма­те­ри­ал»  — это слова. (3)  Му­зы­ку и ли­те­ра­ту­ру на­зы­ва­ют вре­мен­ны́ми ис­кус­ства­ми. (4)  В них сюжет раз­ви­ва­ет­ся и вос­при­ни­ма­ет­ся по­сле­до­ва­тель­но во вре­ме­ни, от на­ча­ла к концу. (5)  Од­на­ко они не дают кон­крет­но­го, зри­мо­го изоб­ра­же­ния, его со­зда­ют дру­гие виды ис­кус­ства  — изоб­ра­зи­тель­ные.

(1)  В конце ХХ сто­ле­тия одним из наи­бо­лее ак­тив­ных язы­ко­вых про­цес­сов ока­зал­ся про­цесс за­им­ство­ва­ния ино­языч­ных слов. (2)  Рус­ский язык все­гда был от­крыт для за­им­ство­ва­ний, в его лек­си­ке боль­шой про­цент со­став­ля­ют ино­языч­ные слова раз­но­го про­ис­хож­де­ния. (3)  Мно­гие из них на­столь­ко при­жи­лись в языке, под­чи­ни­лись рус­ской грам­ма­ти­ке, что вос­при­ни­ма­ют­ся как впол­не рус­ские (свёкла, кро­вать, день­ги). (4)  В раз­ные эпохи при­хо­ди­ли к нам раз­ные «чужие» слова, за­им­ство­ва­ния были тре­бо­ва­ни­ем жизни. (5)  Так, раз­ви­тие ко­раб­ле­стро­е­ния, ин­же­нер­но­го дела, раз­лич­ных ремёсел при­ве­ло в рус­ский язык гол­ланд­ские и ан­глий­ские мор­ские тер­ми­ны, тех­ни­че­ские и кан­це­ляр­ские не­мец­кие слова.

(1)  Один фран­цуз­ский ис­сле­до­ва­тель уста­но­вил, что крас­ный и жёлтый цвета сти­му­ли­ру­ют мозг. (2)  Он ввёл по­ня­тие цве­то­вой мо­де­ли, ко­то­рая по­лу­чи­ла на­зва­ние «цве­то­во­го круга Нью­то­на». (3)  Од­на­ко не все со­глас­ны с тем, что су­ще­ству­ет семь цве­тов спек­тра. (4)  На­при­мер, Лео­нар­до да Винчи по­ла­гал, что их пять, а не­ко­то­рые со­вре­мен­ные ис­сле­до­ва­те­ли при­шли к вы­во­ду, что их че­ты­ре. (5)  Клас­си­че­ским счи­та­ет­ся се­ми­цве­тие Нью­то­на; ху­дож­ни­ки, од­на­ко, счи­та­ют го­лу­бой цвет не са­мо­сто­я­тель­ным, а раз­бав­лен­ным синим, по­это­му тра­ди­ци­он­но в жи­во­пи­си ос­нов­ны­ми при­зна­ют­ся шесть цве­тов.

(1)  Су­ще­ству­ет два ос­нов­ных вида ре­став­ра­ции, услов­но назовём их «ан­ти­квар­ной» и «му­зей­ной», ко­то­рые от­ли­ча­ют­ся самим прин­ци­пом под­хо­да к вос­ста­нов­ле­нию про­из­ве­де­ния. (2)  «Ан­ти­квар­ной» ре­став­ра­ци­ей про­из­ве­де­нию воз­вра­ща­ет­ся «то­вар­ный» вид, до­ра­ба­ты­ва­ют­ся не­до­ста­ю­щие де­та­ли. (3)  При «му­зей­ной» ре­став­ра­ции про­из­ве­де­ние бе­реж­но «вы­ле­чи­ва­ет­ся», а не за­но­во де­ла­ет­ся. (4)  Но под­хо­дить к этому надо очень осто­рож­но: «со­твор­че­ство» с ав­то­ром может при­ве­сти к тому, что живое про­из­ве­де­ние пре­вра­тит­ся в без­душ­ный макет. (5)  Так что пра­виль­ная ре­став­ра­ция  — это не «до­де­лы­ва­ние», а ле­че­ние.

(1)  Пу­те­ше­ствие и чте­ние  — за­ня­тия, род­ствен­ные между собой. (2)  Пу­те­ше­ствуя, мы узнаём новые края, го­ро­да и сёла, видим, как за далью вновь и вновь от­кры­ва­ет­ся дру­гая ма­ня­щая даль. (3)  Узна­вая в пути ранее не­ве­до­мых нам людей, при­об­ре­тая дру­зей, а бы­ва­ет, и не­дру­гов, рас­ши­ряя круг зна­ко­мых, мы глуб­же по­сти­га­ем самих себя. (4)  Но разве не то же про­ис­хо­дит с нами при чте­нии ли­те­ра­ту­ры? (5)  По мере того как че­ло­век чи­та­ет, всё выше и выше над ним под­ни­ма­ет­ся, рас­па­хи­ва­ет­ся во всей глу­бин­ной кра­со­те сол­неч­ный и звёздный не­бо­свод; от­кры­ва­ют­ся новые, ранее не­ве­до­мые ма­те­ри­ки зна­ний, и герои книг не­смет­ною тол­пою всё плот­нее окру­жа­ют нас, рас­ска­зы­ва­ют о жизни, делах, своём вре­ме­ни.

(1)  Ис­то­рия вы­ве­сок на­ча­лась дав­ным-⁠давно, в то время, когда по­яви­лись пер­вые ма­га­зи­ны, лавки и ма­стер­ские. (2)  Чтобы при­влечь по­се­ти­те­лей, тор­гов­цы и ху­дож­ни­ки ста­ра­лись при­ду­мать что-⁠ни­будь ори­ги­наль­ное, яркое, бро­са­ю­ще­е­ся в глаза, а по­то­му порой ри­со­ва­ли целые сю­жет­ные ком­по­зи­ции. (3)  Но бы­ва­ли и дру­гие вре­ме­на, когда тор­гов­ля при­хо­ди­ла в упа­док, тогда жи­во­пис­ные изоб­ра­же­ния ис­че­за­ли с вы­ве­сок и на них оста­ва­лись толь­ко ску­пые над­пи­си. (4)  Тогда вы­вес­ки те­ря­ли своё свое­об­раз­ное оча­ро­ва­ние, а го­ро­да ста­но­ви­лись по­хо­жи­ми на скуч­ные кан­це­ля­рии. (5)  К сча­стью, обыч­но это дли­лось не­дол­го.

(1)  Вла­ди­мир Ива­но­вич Даль го­во­рил, что в рус­ском слове «не менее жизни, как и в самом че­ло­ве­ке». (2)  Этому жи­во­му слову Даль по­свя­тил свою де­я­тель­ность, все свои силы  — его ис­тин­ным при­зва­ни­ем стало слу­же­ние род­но­му рус­ско­му слову, нашей на­ци­о­наль­ной куль­ту­ре. (3)  Автор «Тол­ко­во­го сло­ва­ря жи­во­го ве­ли­ко­рус­ско­го языка» до­сто­ин того, чтобы мы боль­ше знали о судь­бе этого та­лант­ли­во­го че­ло­ве­ка, об ис­то­рии со­зда­ния его за­ме­ча­тель­но­го сло­ва­ря. (4)  Мы долж­ны на­учить­ся чер­пать из этой уди­ви­тель­ной книги то, что по­мо­жет нам об­щать­ся с род­ным сло­вом, как с живым че­ло­ве­ком. (5)  А узна­вая, по­сти­гая, раз­га­ды­вая тайны рус­ско­го слова, мы глуб­же познаём осо­бен­но­сти на­ци­о­наль­но­го ха­рак­те­ра, рус­ской куль­ту­ры, ис­то­рии Рос­сии, через об­ще­ние с живым сло­вом лучше на­чи­на­ем узна­вать себя.