(1)  Как ху­дож­ник создаёт пей­заж­ную кар­ти­ну, так и целый народ по­сте­пен­но, не­воль­но даже, быть может, штрих за штри­хом на про­тя­же­нии сто­ле­тий создаёт ланд­шафт и пей­заж своей стра­ны. (2)  Лицо ста­рой, до­ре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии опре­де­ля­лось, на­при­мер, в боль­шой сте­пе­ни теми сот­ня­ми тысяч церк­вей и ко­ло­ко­лен, ко­то­рые были рас­став­ле­ны по всем её про­сто­рам. (3)  Не­ма­лую долю в ланд­шафт и пей­заж стра­ны́ при­вно­си­ли и де­сят­ки тысяч по­ме­щи­чьих уса­деб с пар­ка­ми, си­сте­ма­ми пру­дов. (4)  Но в первую оче­редь  — не­боль­шие де­ре­вень­ки и сёла с их вётлами, ко­лод­ца­ми, са­ра­я­ми, бань­ка­ми, тро­пин­ка­ми, са­да­ми, ого­ро­да­ми, ло­шад­ка­ми на па­хо­те... (5)  Ра­ди­каль­но из­ме­ни­лось лицо стра­ны, когда все фак­то­ры, опре­де­ля­ю­щие пей­заж, ис­чез­ли или из­ме­ни­ли свой вид.

(1)  Как ху­дож­ник создаёт пей­заж­ную кар­ти­ну, так и целый народ по­сте­пен­но, не­воль­но даже, быть может, штрих за штри­хом на про­тя­же­нии сто­ле­тий создаёт ланд­шафт и пей­заж своей стра­ны. (2)  Лицо ста­рой, до­ре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии опре­де­ля­лось, на­при­мер, в боль­шой сте­пе­ни теми сот­ня­ми тысяч церк­вей и ко­ло­ко­лен, ко­то­рые были рас­став­ле­ны по всем её про­сто­рам. (3)  Не­ма­лую долю в ланд­шафт и пей­заж стра­ны́ при­вно­си­ли и де­сят­ки тысяч по­ме­щи­чьих уса­деб с пар­ка­ми, си­сте­ма­ми пру­дов. (4)  Но в первую оче­редь  — не­боль­шие де­ре­вень­ки и сёла с их вётлами, ко­лод­ца­ми, са­ра­я­ми, бань­ка­ми, тро­пин­ка­ми, са­да­ми, ого­ро­да­ми, ло­шад­ка­ми на па­хо­те... (5)  Ра­ди­каль­но из­ме­ни­лось лицо стра­ны, когда все фак­то­ры, опре­де­ля­ю­щие пей­заж, ис­чез­ли или из­ме­ни­ли свой вид.

(1)  На Ку­ба­ни сто­я­ли дожд­ли­вые осен­ние дни. (2)  Доро́ги стали почти не­про­хо­ди­мы­ми. (3)  Армия от­сту­па­ла, шли бои, но немцы каж­дый день про­ры­ва­лись в тыл, и гос­пи­та­ли каж­дый день ме­ня­ли свои места, откочёвывая всё глуб­же на юг.

(4)  В пять часов ве­че­ра у раз­би­то­го сна­ря­дом сарая оста­но­ви­лась ста­рень­кая са­ни­тар­ная ле­туч­ка  — дре­без­жа­щая, рас­ша­тан­ная ма­ши­на с ды­ря­вым бре­зен­то­вым вер­хом. (5)  Из ле­туч­ки вы­лез­ла её хо­зяй­ка  — во­ен­фельд­шер Ма­ру­ся, ко­то­рую, впро­чем, никто в ди­ви­зии по имени не на­зы­вал, а все на­зы­ва­ли Ма­лыш­кой. (6)  Она и в самом деле была на­сто­я­щая ма­лыш­ка  — сем­на­дца­ти­лет­няя кур­но­сая дев­чон­ка с тон­ким дет­ским го­ло­сом и та­ки­ми ма­лень­ки­ми ру­ка­ми и но­га­ми, что, ка­за­лось, на них во всей армии не под­берёшь ни одной пары пер­ча­ток и сапог.

(7)  Ма­лыш­ка со­ско­чи­ла с ма­ши­ны и, ста­ра­ясь при­дать сво­е­му хо­ро­шень­ко­му лицу стро­гое вы­ра­же­ние, спро­си­ла:

—  Где ра­не­ные?

(8)  Са­ни­тар повёл Ма­лыш­ку внутрь сарая. (9)  Там на гряз­ной со­ло­ме ле­жа­ли семь тя­же­ло­ра­не­ных. (10)  Ма­лыш­ка вошла, по­смот­ре­ла, ска­за­ла:

—  Ну вот, сей­час я вас от­ве­зу,  — и потом ещё что-⁠то лас­ко­вое, что она все­гда го­во­ри­ла ра­не­ным.

(11)  Лица у всех были блед­ные, со­ло­ма ме­ста­ми про­мок­ла от крови. (12)  Ма­лыш­ка фи­зи­че­ски, всем телом, вспом­ни­ла ту до­ро­гу, ко­то­рую она толь­ко сей­час про­де­ла­ла из мед­сан­ба­та  — два­дцать ки­ло­мет­ров страш­ных рыт­вин и уха­бов  — и пред­ста­ви­ла себе опять эти толч­ки и па­де­ния уже не на своём теле, а вот на этих кро­во­то­ча­щих, из­ра­нен­ных телах, ле­жа­щих на земле. (13)  Она даже по­мор­щи­лась, слов­но от боли, но сей­час же на её лицо вер­ну­лась обыч­ная доб­рая улыб­ка.

(14)  Она с са­ни­та­ром пе­ре­нес­ла тех, кто был ранен в ноги, потом пе­ре­та­щи­ли ещё троих. (15)  Те­перь в ле­туч­ке уже не оста­ва­лось места, и седь­мо­го не­ку­да было по­ло­жить. (16)  Ра­не­ный по­лу­си­дел у стен­ки сарая, то и дело впа­дая в за­бытьё. (17)  Ма­лыш­ка в по­след­ний раз вошла в сарай. (18)  Этого седь­мо­го при­хо­ди­лось оста­вить до сле­ду­ю­щей ле­туч­ки. (19)  Но когда она вошла, он по­тя­нул­ся нав­стре­чу. (20)  Ма­лыш­ка встре­ти­ла его взгляд, такой ожи­да­ю­щий, что ока­за­лось не­воз­мож­ным оста­вить его здесь.

—  (21)  Вы мо­же­те си­деть в ка­би­не?  —  спро­си­ла она.

—  (22)  Могу,  —  ска­зал ра­не­ный и снова за­крыл глаза.

(23)  Ма­лыш­ка вдвоём с са­ни­та­ром до­та­щи­ла его до ма­ши­ны и уса­ди­ла в ка­би­не на своё место.

—  (24)  А вы, то­ва­рищ во­ен­фельд­шер?  —  спро­сил шофёр.

—  (25)  А я на под­нож­ке,  —  ска­за­ла Ма­лыш­ка ве­се­ло.

(26)  Ле­туч­ка тро­ну­лась. (27)  На рыт­ви­нах она, как утка, пе­ре­ва­ли­ва­ясь с боку на бок, вы­ле­та­ла из колеи и под­пры­ги­ва­ла с трес­ком, ко­то­рый боль­но от­да­вал­ся в ушах Ма­лыш­ки. (28)  Она чув­ство­ва­ла, как в этот мо­мент в ку­зо­ве ра­не­ных при­под­ни­ма­ло в воз­дух и уда­ря­ло о дно ма­ши­ны.

(29)  К ху­тор­ку, где рас­по­ла­гал­ся сан­бат, подъ­е­ха­ли уже перед самой тем­но­той. (30)  Ма­лыш­ка под­бе­жа­ла к зна­ко­мой хате, но там было пусто.

(31)  Она снова стала на под­нож­ку, и ма­ши­на дви­ну­лась. (32)  До гос­пи­та­ля оста­лось ещё два­дцать ки­ло­мет­ров. (33)  До­ро­га ста­но­ви­лась всё хуже и хуже. (34)  Где⁠-⁠то да­ле­ко слева вид­не­лись вспыш­ки ору­дий­ных вы­стре­лов. (35)  Мотор два раза глох, шофёр вы­ле­зал и, чер­ты­ха­ясь, во­зил­ся с кар­бю­ра­то­ром. (36)  Ма­лыш­ка не сле­за­ла. (37)  Ветер дул нав­стре­чу, и косой дождь за­ли­вал лицо и глаза. (38)  Ей много раз ка­за­лось, что вот-⁠вот она сва­лит­ся.

(39)  На­ко­нец они до­бра­лись до места. (40)  Ма­лыш­ке по­чу­ди­лось что-⁠то не­доб­рое в той ти­ши­не, ко­то­рая сто­я­ла в селе. (41)  Она со­ско­чи­ла с ма­ши­ны и по­бе­жа­ла к дому, где по­ме­щал­ся гос­пи­таль. (42)  У ма­ши­ны во­зи­лись двое крас­но­ар­мей­цев.

—  (43)  Здесь гос­пи­таль?  —  спро­си­ла Ма­лыш­ка.

—  (44)  Уехал два часа назад. (45)  Вот по­след­ние ме­ди­ка­мен­ты гру­зим.

(46)  Крас­но­ар­ме­ец на­звал село за сорок ки­ло­мет­ров от­сю­да.

(47)  Ма­лыш­ка по­до­шла к ле­туч­ке и про­из­нес­ла:

—  То­ва­ри­щи... (48)  Уехал гос­пи­таль,  — ска­за­ла Ма­лыш­ка упав­шим го­ло­сом.  —  (49)  Ещё сорок ки­ло­мет­ров до него ехать. (50)  Поте́рпите?

—  (51)  До­тер­пим,  — ска­зал ста­рый казак,  — ты вези нас, а мы петь будем.

(52)  Ма­лыш­ка стала на под­нож­ку, ма­ши­на тро­ну­лась, и сквозь всплес­ки воды и грязи и гу­де­ние мо­то­ра она услы­ша­ла, как в ку­зо­ве сна­ча­ла один, потом два, потом три го­ло­са за­тя­ну­ли песню. (53)  Де­вуш­ка по­чув­ство­ва­ла, что, на­вер­ное, им в самом деле легче от­то­го, что они поют, и если кто-⁠ни­будь из них сто­нет, то дру­гие не слы­шат.

(54)  Про­пев до конца песню, ра­не­ные на­чи­на­ли петь её сна­ча­ла.

(55)  Глу­бо­кой ночью, когда на окра­и­не ста­ни­цы са­ни­та­ры вме­сте с Ма­лыш­кой по­до­шли к ле­туч­ке, чтобы на­ко­нец вы­гру­зить ра­не­ных, из ку­зо­ва всё ещё ли­лась песня...

(56)  Ма­лыш­ка за­сну­ла, не раз­де­ва­ясь, в приёмном покое. (57)  А шофёр сидел в хате с дру­ги­ми шофёрами и го­во­рил:

—  Во­семь­де­сят ки­ло­мет­ров про­еха­ли. (58)  Ну, Ма­лыш­ка! (59)  Одним сло­вом, сест­ра ми­ло­сер­дия.

*Кон­стан­тин Ми­хай­ло­вич Си­мо­нов (1915–1979)  — со­вет­ский пи­са­тель, поэт, ре­дак­тор, жур­на­лист, во­ен­ный кор­ре­спон­дент.

(1)  На Ку­ба­ни сто­я­ли дожд­ли­вые осен­ние дни. (2)  Доро́ги стали почти не­про­хо­ди­мы­ми. (3)  Армия от­сту­па­ла, шли бои, но немцы каж­дый день про­ры­ва­лись в тыл, и гос­пи­та­ли каж­дый день ме­ня­ли свои места, откочёвывая всё глуб­же на юг.

(4)  В пять часов ве­че­ра у раз­би­то­го сна­ря­дом сарая оста­но­ви­лась ста­рень­кая са­ни­тар­ная ле­туч­ка  — дре­без­жа­щая, рас­ша­тан­ная ма­ши­на с ды­ря­вым бре­зен­то­вым вер­хом. (5)  Из ле­туч­ки вы­лез­ла её хо­зяй­ка  — во­ен­фельд­шер Ма­ру­ся, ко­то­рую, впро­чем, никто в ди­ви­зии по имени не на­зы­вал, а все на­зы­ва­ли Ма­лыш­кой. (6)  Она и в самом деле была на­сто­я­щая ма­лыш­ка  — сем­на­дца­ти­лет­няя кур­но­сая дев­чон­ка с тон­ким дет­ским го­ло­сом и та­ки­ми ма­лень­ки­ми ру­ка­ми и но­га­ми, что, ка­за­лось, на них во всей армии не под­берёшь ни одной пары пер­ча­ток и сапог.

(7)  Ма­лыш­ка со­ско­чи­ла с ма­ши­ны и, ста­ра­ясь при­дать сво­е­му хо­ро­шень­ко­му лицу стро­гое вы­ра­же­ние, спро­си­ла:

—  Где ра­не­ные?

(8)  Са­ни­тар повёл Ма­лыш­ку внутрь сарая. (9)  Там на гряз­ной со­ло­ме ле­жа­ли семь тя­же­ло­ра­не­ных. (10)  Ма­лыш­ка вошла, по­смот­ре­ла, ска­за­ла:

—  Ну вот, сей­час я вас от­ве­зу,  — и потом ещё что-⁠то лас­ко­вое, что она все­гда го­во­ри­ла ра­не­ным.

(11)  Лица у всех были блед­ные, со­ло­ма ме­ста­ми про­мок­ла от крови. (12)  Ма­лыш­ка фи­зи­че­ски, всем телом, вспом­ни­ла ту до­ро­гу, ко­то­рую она толь­ко сей­час про­де­ла­ла из мед­сан­ба­та  — два­дцать ки­ло­мет­ров страш­ных рыт­вин и уха­бов  — и пред­ста­ви­ла себе опять эти толч­ки и па­де­ния уже не на своём теле, а вот на этих кро­во­то­ча­щих, из­ра­нен­ных телах, ле­жа­щих на земле. (13)  Она даже по­мор­щи­лась, слов­но от боли, но сей­час же на её лицо вер­ну­лась обыч­ная доб­рая улыб­ка.

(14)  Она с са­ни­та­ром пе­ре­нес­ла тех, кто был ранен в ноги, потом пе­ре­та­щи­ли ещё троих. (15)  Те­перь в ле­туч­ке уже не оста­ва­лось места, и седь­мо­го не­ку­да было по­ло­жить. (16)  Ра­не­ный по­лу­си­дел у стен­ки сарая, то и дело впа­дая в за­бытьё. (17)  Ма­лыш­ка в по­след­ний раз вошла в сарай. (18)  Этого седь­мо­го при­хо­ди­лось оста­вить до сле­ду­ю­щей ле­туч­ки. (19)  Но когда она вошла, он по­тя­нул­ся нав­стре­чу. (20)  Ма­лыш­ка встре­ти­ла его взгляд, такой ожи­да­ю­щий, что ока­за­лось не­воз­мож­ным оста­вить его здесь.

—  (21)  Вы мо­же­те си­деть в ка­би­не?  —  спро­си­ла она.

—  (22)  Могу,  —  ска­зал ра­не­ный и снова за­крыл глаза.

(23)  Ма­лыш­ка вдвоём с са­ни­та­ром до­та­щи­ла его до ма­ши­ны и уса­ди­ла в ка­би­не на своё место.

—  (24)  А вы, то­ва­рищ во­ен­фельд­шер?  —  спро­сил шофёр.

—  (25)  А я на под­нож­ке,  —  ска­за­ла Ма­лыш­ка ве­се­ло.

(26)  Ле­туч­ка тро­ну­лась. (27)  На рыт­ви­нах она, как утка, пе­ре­ва­ли­ва­ясь с боку на бок, вы­ле­та­ла из колеи и под­пры­ги­ва­ла с трес­ком, ко­то­рый боль­но от­да­вал­ся в ушах Ма­лыш­ки. (28)  Она чув­ство­ва­ла, как в этот мо­мент в ку­зо­ве ра­не­ных при­под­ни­ма­ло в воз­дух и уда­ря­ло о дно ма­ши­ны.

(29)  К ху­тор­ку, где рас­по­ла­гал­ся сан­бат, подъ­е­ха­ли уже перед самой тем­но­той. (30)  Ма­лыш­ка под­бе­жа­ла к зна­ко­мой хате, но там было пусто.

(31)  Она снова стала на под­нож­ку, и ма­ши­на дви­ну­лась. (32)  До гос­пи­та­ля оста­лось ещё два­дцать ки­ло­мет­ров. (33)  До­ро­га ста­но­ви­лась всё хуже и хуже. (34)  Где⁠-⁠то да­ле­ко слева вид­не­лись вспыш­ки ору­дий­ных вы­стре­лов. (35)  Мотор два раза глох, шофёр вы­ле­зал и, чер­ты­ха­ясь, во­зил­ся с кар­бю­ра­то­ром. (36)  Ма­лыш­ка не сле­за­ла. (37)  Ветер дул нав­стре­чу, и косой дождь за­ли­вал лицо и глаза. (38)  Ей много раз ка­за­лось, что вот-⁠вот она сва­лит­ся.

(39)  На­ко­нец они до­бра­лись до места. (40)  Ма­лыш­ке по­чу­ди­лось что-⁠то не­доб­рое в той ти­ши­не, ко­то­рая сто­я­ла в селе. (41)  Она со­ско­чи­ла с ма­ши­ны и по­бе­жа­ла к дому, где по­ме­щал­ся гос­пи­таль. (42)  У ма­ши­ны во­зи­лись двое крас­но­ар­мей­цев.

—  (43)  Здесь гос­пи­таль?  —  спро­си­ла Ма­лыш­ка.

—  (44)  Уехал два часа назад. (45)  Вот по­след­ние ме­ди­ка­мен­ты гру­зим.

(46)  Крас­но­ар­ме­ец на­звал село за сорок ки­ло­мет­ров от­сю­да.

(47)  Ма­лыш­ка по­до­шла к ле­туч­ке и про­из­нес­ла:

—  То­ва­ри­щи... (48)  Уехал гос­пи­таль,  — ска­за­ла Ма­лыш­ка упав­шим го­ло­сом.  —  (49)  Ещё сорок ки­ло­мет­ров до него ехать. (50)  Поте́рпите?

—  (51)  До­тер­пим,  — ска­зал ста­рый казак,  — ты вези нас, а мы петь будем.

(52)  Ма­лыш­ка стала на под­нож­ку, ма­ши­на тро­ну­лась, и сквозь всплес­ки воды и грязи и гу­де­ние мо­то­ра она услы­ша­ла, как в ку­зо­ве сна­ча­ла один, потом два, потом три го­ло­са за­тя­ну­ли песню. (53)  Де­вуш­ка по­чув­ство­ва­ла, что, на­вер­ное, им в самом деле легче от­то­го, что они поют, и если кто-⁠ни­будь из них сто­нет, то дру­гие не слы­шат.

(54)  Про­пев до конца песню, ра­не­ные на­чи­на­ли петь её сна­ча­ла.

(55)  Глу­бо­кой ночью, когда на окра­и­не ста­ни­цы са­ни­та­ры вме­сте с Ма­лыш­кой по­до­шли к ле­туч­ке, чтобы на­ко­нец вы­гру­зить ра­не­ных, из ку­зо­ва всё ещё ли­лась песня...

(56)  Ма­лыш­ка за­сну­ла, не раз­де­ва­ясь, в приёмном покое. (57)  А шофёр сидел в хате с дру­ги­ми шофёрами и го­во­рил:

—  Во­семь­де­сят ки­ло­мет­ров про­еха­ли. (58)  Ну, Ма­лыш­ка! (59)  Одним сло­вом, сест­ра ми­ло­сер­дия.

*Кон­стан­тин Ми­хай­ло­вич Си­мо­нов (1915–1979)  — со­вет­ский пи­са­тель, поэт, ре­дак­тор, жур­на­лист, во­ен­ный кор­ре­спон­дент.

(1)  На Ку­ба­ни сто­я­ли дожд­ли­вые осен­ние дни. (2)  Доро́ги стали почти не­про­хо­ди­мы­ми. (3)  Армия от­сту­па­ла, шли бои, но немцы каж­дый день про­ры­ва­лись в тыл, и гос­пи­та­ли каж­дый день ме­ня­ли свои места, откочёвывая всё глуб­же на юг.

(4)  В пять часов ве­че­ра у раз­би­то­го сна­ря­дом сарая оста­но­ви­лась ста­рень­кая са­ни­тар­ная ле­туч­ка  — дре­без­жа­щая, рас­ша­тан­ная ма­ши­на с ды­ря­вым бре­зен­то­вым вер­хом. (5)  Из ле­туч­ки вы­лез­ла её хо­зяй­ка  — во­ен­фельд­шер Ма­ру­ся, ко­то­рую, впро­чем, никто в ди­ви­зии по имени не на­зы­вал, а все на­зы­ва­ли Ма­лыш­кой. (6)  Она и в самом деле была на­сто­я­щая ма­лыш­ка  — сем­на­дца­ти­лет­няя кур­но­сая дев­чон­ка с тон­ким дет­ским го­ло­сом и та­ки­ми ма­лень­ки­ми ру­ка­ми и но­га­ми, что, ка­за­лось, на них во всей армии не под­берёшь ни одной пары пер­ча­ток и сапог.

(7)  Ма­лыш­ка со­ско­чи­ла с ма­ши­ны и, ста­ра­ясь при­дать сво­е­му хо­ро­шень­ко­му лицу стро­гое вы­ра­же­ние, спро­си­ла:

—  Где ра­не­ные?

(8)  Са­ни­тар повёл Ма­лыш­ку внутрь сарая. (9)  Там на гряз­ной со­ло­ме ле­жа­ли семь тя­же­ло­ра­не­ных. (10)  Ма­лыш­ка вошла, по­смот­ре­ла, ска­за­ла:

—  Ну вот, сей­час я вас от­ве­зу,  — и потом ещё что-⁠то лас­ко­вое, что она все­гда го­во­ри­ла ра­не­ным.

(11)  Лица у всех были блед­ные, со­ло­ма ме­ста­ми про­мок­ла от крови. (12)  Ма­лыш­ка фи­зи­че­ски, всем телом, вспом­ни­ла ту до­ро­гу, ко­то­рую она толь­ко сей­час про­де­ла­ла из мед­сан­ба­та  — два­дцать ки­ло­мет­ров страш­ных рыт­вин и уха­бов  — и пред­ста­ви­ла себе опять эти толч­ки и па­де­ния уже не на своём теле, а вот на этих кро­во­то­ча­щих, из­ра­нен­ных телах, ле­жа­щих на земле. (13)  Она даже по­мор­щи­лась, слов­но от боли, но сей­час же на её лицо вер­ну­лась обыч­ная доб­рая улыб­ка.

(14)  Она с са­ни­та­ром пе­ре­нес­ла тех, кто был ранен в ноги, потом пе­ре­та­щи­ли ещё троих. (15)  Те­перь в ле­туч­ке уже не оста­ва­лось места, и седь­мо­го не­ку­да было по­ло­жить. (16)  Ра­не­ный по­лу­си­дел у стен­ки сарая, то и дело впа­дая в за­бытьё. (17)  Ма­лыш­ка в по­след­ний раз вошла в сарай. (18)  Этого седь­мо­го при­хо­ди­лось оста­вить до сле­ду­ю­щей ле­туч­ки. (19)  Но когда она вошла, он по­тя­нул­ся нав­стре­чу. (20)  Ма­лыш­ка встре­ти­ла его взгляд, такой ожи­да­ю­щий, что ока­за­лось не­воз­мож­ным оста­вить его здесь.

—  (21)  Вы мо­же­те си­деть в ка­би­не?  —  спро­си­ла она.

—  (22)  Могу,  —  ска­зал ра­не­ный и снова за­крыл глаза.

(23)  Ма­лыш­ка вдвоём с са­ни­та­ром до­та­щи­ла его до ма­ши­ны и уса­ди­ла в ка­би­не на своё место.

—  (24)  А вы, то­ва­рищ во­ен­фельд­шер?  —  спро­сил шофёр.

—  (25)  А я на под­нож­ке,  —  ска­за­ла Ма­лыш­ка ве­се­ло.

(26)  Ле­туч­ка тро­ну­лась. (27)  На рыт­ви­нах она, как утка, пе­ре­ва­ли­ва­ясь с боку на бок, вы­ле­та­ла из колеи и под­пры­ги­ва­ла с трес­ком, ко­то­рый боль­но от­да­вал­ся в ушах Ма­лыш­ки. (28)  Она чув­ство­ва­ла, как в этот мо­мент в ку­зо­ве ра­не­ных при­под­ни­ма­ло в воз­дух и уда­ря­ло о дно ма­ши­ны.

(29)  К ху­тор­ку, где рас­по­ла­гал­ся сан­бат, подъ­е­ха­ли уже перед самой тем­но­той. (30)  Ма­лыш­ка под­бе­жа­ла к зна­ко­мой хате, но там было пусто.

(31)  Она снова стала на под­нож­ку, и ма­ши­на дви­ну­лась. (32)  До гос­пи­та­ля оста­лось ещё два­дцать ки­ло­мет­ров. (33)  До­ро­га ста­но­ви­лась всё хуже и хуже. (34)  Где⁠-⁠то да­ле­ко слева вид­не­лись вспыш­ки ору­дий­ных вы­стре­лов. (35)  Мотор два раза глох, шофёр вы­ле­зал и, чер­ты­ха­ясь, во­зил­ся с кар­бю­ра­то­ром. (36)  Ма­лыш­ка не сле­за­ла. (37)  Ветер дул нав­стре­чу, и косой дождь за­ли­вал лицо и глаза. (38)  Ей много раз ка­за­лось, что вот-⁠вот она сва­лит­ся.

(39)  На­ко­нец они до­бра­лись до места. (40)  Ма­лыш­ке по­чу­ди­лось что-⁠то не­доб­рое в той ти­ши­не, ко­то­рая сто­я­ла в селе. (41)  Она со­ско­чи­ла с ма­ши­ны и по­бе­жа­ла к дому, где по­ме­щал­ся гос­пи­таль. (42)  У ма­ши­ны во­зи­лись двое крас­но­ар­мей­цев.

—  (43)  Здесь гос­пи­таль?  —  спро­си­ла Ма­лыш­ка.

—  (44)  Уехал два часа назад. (45)  Вот по­след­ние ме­ди­ка­мен­ты гру­зим.

(46)  Крас­но­ар­ме­ец на­звал село за сорок ки­ло­мет­ров от­сю­да.

(47)  Ма­лыш­ка по­до­шла к ле­туч­ке и про­из­нес­ла:

—  То­ва­ри­щи... (48)  Уехал гос­пи­таль,  — ска­за­ла Ма­лыш­ка упав­шим го­ло­сом.  —  (49)  Ещё сорок ки­ло­мет­ров до него ехать. (50)  Поте́рпите?

—  (51)  До­тер­пим,  — ска­зал ста­рый казак,  — ты вези нас, а мы петь будем.

(52)  Ма­лыш­ка стала на под­нож­ку, ма­ши­на тро­ну­лась, и сквозь всплес­ки воды и грязи и гу­де­ние мо­то­ра она услы­ша­ла, как в ку­зо­ве сна­ча­ла один, потом два, потом три го­ло­са за­тя­ну­ли песню. (53)  Де­вуш­ка по­чув­ство­ва­ла, что, на­вер­ное, им в самом деле легче от­то­го, что они поют, и если кто-⁠ни­будь из них сто­нет, то дру­гие не слы­шат.

(54)  Про­пев до конца песню, ра­не­ные на­чи­на­ли петь её сна­ча­ла.

(55)  Глу­бо­кой ночью, когда на окра­и­не ста­ни­цы са­ни­та­ры вме­сте с Ма­лыш­кой по­до­шли к ле­туч­ке, чтобы на­ко­нец вы­гру­зить ра­не­ных, из ку­зо­ва всё ещё ли­лась песня...

(56)  Ма­лыш­ка за­сну­ла, не раз­де­ва­ясь, в приёмном покое. (57)  А шофёр сидел в хате с дру­ги­ми шофёрами и го­во­рил:

—  Во­семь­де­сят ки­ло­мет­ров про­еха­ли. (58)  Ну, Ма­лыш­ка! (59)  Одним сло­вом, сест­ра ми­ло­сер­дия.

*Кон­стан­тин Ми­хай­ло­вич Си­мо­нов (1915–1979)  — со­вет­ский пи­са­тель, поэт, ре­дак­тор, жур­на­лист, во­ен­ный кор­ре­спон­дент.

(1)  На Ку­ба­ни сто­я­ли дожд­ли­вые осен­ние дни. (2)  Доро́ги стали почти не­про­хо­ди­мы­ми. (3)  Армия от­сту­па­ла, шли бои, но немцы каж­дый день про­ры­ва­лись в тыл, и гос­пи­та­ли каж­дый день ме­ня­ли свои места, откочёвывая всё глуб­же на юг.

(4)  В пять часов ве­че­ра у раз­би­то­го сна­ря­дом сарая оста­но­ви­лась ста­рень­кая са­ни­тар­ная ле­туч­ка  — дре­без­жа­щая, рас­ша­тан­ная ма­ши­на с ды­ря­вым бре­зен­то­вым вер­хом. (5)  Из ле­туч­ки вы­лез­ла её хо­зяй­ка  — во­ен­фельд­шер Ма­ру­ся, ко­то­рую, впро­чем, никто в ди­ви­зии по имени не на­зы­вал, а все на­зы­ва­ли Ма­лыш­кой. (6)  Она и в самом деле была на­сто­я­щая ма­лыш­ка  — сем­на­дца­ти­лет­няя кур­но­сая дев­чон­ка с тон­ким дет­ским го­ло­сом и та­ки­ми ма­лень­ки­ми ру­ка­ми и но­га­ми, что, ка­за­лось, на них во всей армии не под­берёшь ни одной пары пер­ча­ток и сапог.

(7)  Ма­лыш­ка со­ско­чи­ла с ма­ши­ны и, ста­ра­ясь при­дать сво­е­му хо­ро­шень­ко­му лицу стро­гое вы­ра­же­ние, спро­си­ла:

—  Где ра­не­ные?

(8)  Са­ни­тар повёл Ма­лыш­ку внутрь сарая. (9)  Там на гряз­ной со­ло­ме ле­жа­ли семь тя­же­ло­ра­не­ных. (10)  Ма­лыш­ка вошла, по­смот­ре­ла, ска­за­ла:

—  Ну вот, сей­час я вас от­ве­зу,  — и потом ещё что-⁠то лас­ко­вое, что она все­гда го­во­ри­ла ра­не­ным.

(11)  Лица у всех были блед­ные, со­ло­ма ме­ста­ми про­мок­ла от крови. (12)  Ма­лыш­ка фи­зи­че­ски, всем телом, вспом­ни­ла ту до­ро­гу, ко­то­рую она толь­ко сей­час про­де­ла­ла из мед­сан­ба­та  — два­дцать ки­ло­мет­ров страш­ных рыт­вин и уха­бов  — и пред­ста­ви­ла себе опять эти толч­ки и па­де­ния уже не на своём теле, а вот на этих кро­во­то­ча­щих, из­ра­нен­ных телах, ле­жа­щих на земле. (13)  Она даже по­мор­щи­лась, слов­но от боли, но сей­час же на её лицо вер­ну­лась обыч­ная доб­рая улыб­ка.

(14)  Она с са­ни­та­ром пе­ре­нес­ла тех, кто был ранен в ноги, потом пе­ре­та­щи­ли ещё троих. (15)  Те­перь в ле­туч­ке уже не оста­ва­лось места, и седь­мо­го не­ку­да было по­ло­жить. (16)  Ра­не­ный по­лу­си­дел у стен­ки сарая, то и дело впа­дая в за­бытьё. (17)  Ма­лыш­ка в по­след­ний раз вошла в сарай. (18)  Этого седь­мо­го при­хо­ди­лось оста­вить до сле­ду­ю­щей ле­туч­ки. (19)  Но когда она вошла, он по­тя­нул­ся нав­стре­чу. (20)  Ма­лыш­ка встре­ти­ла его взгляд, такой ожи­да­ю­щий, что ока­за­лось не­воз­мож­ным оста­вить его здесь.

—  (21)  Вы мо­же­те си­деть в ка­би­не?  —  спро­си­ла она.

—  (22)  Могу,  —  ска­зал ра­не­ный и снова за­крыл глаза.

(23)  Ма­лыш­ка вдвоём с са­ни­та­ром до­та­щи­ла его до ма­ши­ны и уса­ди­ла в ка­би­не на своё место.

—  (24)  А вы, то­ва­рищ во­ен­фельд­шер?  —  спро­сил шофёр.

—  (25)  А я на под­нож­ке,  —  ска­за­ла Ма­лыш­ка ве­се­ло.

(26)  Ле­туч­ка тро­ну­лась. (27)  На рыт­ви­нах она, как утка, пе­ре­ва­ли­ва­ясь с боку на бок, вы­ле­та­ла из колеи и под­пры­ги­ва­ла с трес­ком, ко­то­рый боль­но от­да­вал­ся в ушах Ма­лыш­ки. (28)  Она чув­ство­ва­ла, как в этот мо­мент в ку­зо­ве ра­не­ных при­под­ни­ма­ло в воз­дух и уда­ря­ло о дно ма­ши­ны.

(29)  К ху­тор­ку, где рас­по­ла­гал­ся сан­бат, подъ­е­ха­ли уже перед самой тем­но­той. (30)  Ма­лыш­ка под­бе­жа­ла к зна­ко­мой хате, но там было пусто.

(31)  Она снова стала на под­нож­ку, и ма­ши­на дви­ну­лась. (32)  До гос­пи­та­ля оста­лось ещё два­дцать ки­ло­мет­ров. (33)  До­ро­га ста­но­ви­лась всё хуже и хуже. (34)  Где⁠-⁠то да­ле­ко слева вид­не­лись вспыш­ки ору­дий­ных вы­стре­лов. (35)  Мотор два раза глох, шофёр вы­ле­зал и, чер­ты­ха­ясь, во­зил­ся с кар­бю­ра­то­ром. (36)  Ма­лыш­ка не сле­за­ла. (37)  Ветер дул нав­стре­чу, и косой дождь за­ли­вал лицо и глаза. (38)  Ей много раз ка­за­лось, что вот-⁠вот она сва­лит­ся.

(39)  На­ко­нец они до­бра­лись до места. (40)  Ма­лыш­ке по­чу­ди­лось что-⁠то не­доб­рое в той ти­ши­не, ко­то­рая сто­я­ла в селе. (41)  Она со­ско­чи­ла с ма­ши­ны и по­бе­жа­ла к дому, где по­ме­щал­ся гос­пи­таль. (42)  У ма­ши­ны во­зи­лись двое крас­но­ар­мей­цев.

—  (43)  Здесь гос­пи­таль?  —  спро­си­ла Ма­лыш­ка.

—  (44)  Уехал два часа назад. (45)  Вот по­след­ние ме­ди­ка­мен­ты гру­зим.

(46)  Крас­но­ар­ме­ец на­звал село за сорок ки­ло­мет­ров от­сю­да.

(47)  Ма­лыш­ка по­до­шла к ле­туч­ке и про­из­нес­ла:

—  То­ва­ри­щи... (48)  Уехал гос­пи­таль,  — ска­за­ла Ма­лыш­ка упав­шим го­ло­сом.  —  (49)  Ещё сорок ки­ло­мет­ров до него ехать. (50)  Поте́рпите?

—  (51)  До­тер­пим,  — ска­зал ста­рый казак,  — ты вези нас, а мы петь будем.

(52)  Ма­лыш­ка стала на под­нож­ку, ма­ши­на тро­ну­лась, и сквозь всплес­ки воды и грязи и гу­де­ние мо­то­ра она услы­ша­ла, как в ку­зо­ве сна­ча­ла один, потом два, потом три го­ло­са за­тя­ну­ли песню. (53)  Де­вуш­ка по­чув­ство­ва­ла, что, на­вер­ное, им в самом деле легче от­то­го, что они поют, и если кто-⁠ни­будь из них сто­нет, то дру­гие не слы­шат.

(54)  Про­пев до конца песню, ра­не­ные на­чи­на­ли петь её сна­ча­ла.

(55)  Глу­бо­кой ночью, когда на окра­и­не ста­ни­цы са­ни­та­ры вме­сте с Ма­лыш­кой по­до­шли к ле­туч­ке, чтобы на­ко­нец вы­гру­зить ра­не­ных, из ку­зо­ва всё ещё ли­лась песня...

(56)  Ма­лыш­ка за­сну­ла, не раз­де­ва­ясь, в приёмном покое. (57)  А шофёр сидел в хате с дру­ги­ми шофёрами и го­во­рил:

—  Во­семь­де­сят ки­ло­мет­ров про­еха­ли. (58)  Ну, Ма­лыш­ка! (59)  Одним сло­вом, сест­ра ми­ло­сер­дия.

*Кон­стан­тин Ми­хай­ло­вич Си­мо­нов (1915–1979)  — со­вет­ский пи­са­тель, поэт, ре­дак­тор, жур­на­лист, во­ен­ный кор­ре­спон­дент.