(1)  Он проснул­ся ночью не­из­вест­но от чего. (2)  То ли от ветра  — мать его все­гда от­кры­ва­ла на ночь окно, то ли от щелч­ков усох­ших по­ло­виц. (3)  А может быть, его раз­бу­ди­ла внут­рен­няя тре­во­га, по­то­му что на­ка­ну­не ве­че­ром он по­ссо­рил­ся с ро­ди­те­ля­ми.

(4)  Отец, по на­сто­я­нию ма­те­ри, от­ру­гал его за раз­би­тые бо­тин­ки. (5)  А что же, ему иг­рать в фут­бол без бо­ти­нок, что ли? (6)  А потом отец так разошёлся, что за­пре­тил ему идти зав­тра в кино.

(7)  Он ждал этого кино целую не­де­лю. (8)  И фильм-⁠то был ста­рый  — «Зо­луш­ка», и он по­ни­мал, что ис­то­рия ма­лень­кой де­воч­ки Зо­луш­ки  — это не­прав­да, что это сказ­ка, что ни­че­го этого ни­ко­гда в жизни не было. (9)  Даже ты­ся­чу лет назад, когда люди ез­ди­ли по земле толь­ко на ло­ша­дях, а по морю хо­ди­ли на па­рус­ни­ках. (10)  И всё равно он меч­тал о том, как снова уви­дит этот фильм, как по­гас­нет свет и начнётся нечто не­во­об­ра­зи­мо вол­шеб­ное.

(11)  Да, ско­рее всего, он проснул­ся имен­но от этой не­стер­пи­мой, не­спра­вед­ли­вой обиды. (12)  Ему при­снил­ся сон, что он после не­за­слу­жен­но­го оскорб­ле­ния ухо­дит из дому на­все­гда. (13)  И остаётся один на всём свете.

(14)  Он лежал в тем­но­те и слу­шал каж­дый шорох, раз­да­вав­ший­ся в ком­на­те. (15)  И ему ка­за­лось, что он на самом деле со­всем один на всём свете. (16)  Так страш­но было темно, так силь­но на­ду­вал ветер па­ру­сом за­на­вес­ки и зве­нел мел­ким зво­ном в стек­ле.

(17)  Ни­че­го не было слыш­но из-⁠за ветра: ни ноч­но­го раз­го­во­ра боль­шо­го го­ро­да, ни по­са­пы­ва­ния ро­ди­те­лей в со­сед­ней ком­на­те. (18)  Толь­ко ино­гда тре­ща­ли по­ло­ви­цы, будто кто-⁠то не­ви­ди­мый ходил по ком­на­те. (19)  Это ещё боль­ше пу­га­ло маль­чи­ка.

(20)  Снова скрип­ну­ла по­ло­ви­ца. (21)  Маль­чик на­пряг слух, но услы­шал лишь вой ветра, ко­то­рый дул из пу­сто­ты. (22)  Он хотел крик­нуть и по­звать мать. (23)  Ему не­об­хо­ди­мо было разо­рвать своё оди­но­че­ство, такое длин­ное и бес­ко­неч­ное оди­но­че­ство, ко­то­рым он так гор­дил­ся вчера.

(24)  Как он тогда креп­ко сжи­мал губы и гор­дил­ся внут­рен­не тем, что не про­изнёс за весь вечер ни слова.

(25)  Он уже забыл про свою гор­дость, и ему хо­те­лось за­кри­чать. (26)  Но тут, к своей ве­ли­кой ра­до­сти, он услы­шал, как мать за­во­ро­ча­лась в по­сте­ли. (27)  Потом отец сон­ным го­ло­сом спро­сил:

—  (28)  Ко­то­рый час?

—  (29)  Спи, спи,  — от­ве­ти­ла мать.  —  (30)  Ещё рано.

(31)  У маль­чи­ка по всему телу раз­ли­лась при­ят­ная теп­ло­та. (32)  И уже сквозь сон он слы­шал, как мать вста­ла, при­кры­ла окно, по­че­му-то по­щу­па­ла его лоб.

(33)  Двор­ни­ки за­го­во­ри­ли под ок­на­ми. (34)  Их го­ло­са в ран­нем, пу­стом го­ро­де зве­не­ли и от­да­ва­лись вда­ле­ке. (35)  Про­ле­тел самолёт.

—  (36)  Ха­ба­ров­ский, «Ту-⁠114»,  — ска­зал отец.  —  (37)  Скоро вста­вать.

(38)  Про­пал куда-то ноч­ной ветер, не скри­пе­ли по­ло­ви­цы.

—  (39)  Что-то я, по-⁠моему, вчера пе­ре­ру­гал Серёжку,  — ска­зал отец. (40)  Не­спра­вед­ли­во.

—  (41)  Пе­ре­ру­гал,  — от­ве­ти­ла мать.

—  (42)  Придётся из­ви­нить­ся,  — груст­но ска­зал отец.  —  (43)  И от­пу­стить его в кино.

(44)  Но Серёжка этого уже не слы­шал. (45)  Он креп­ко спал. (46)  И со­всем забыл про какой-⁠то ноч­ной ветер, про какие-⁠то стра­хи и про то, что он не­сколь­ко минут про­был один на всём свете.

* Же­лез­ни­ков Вла­ди­мир Кар­по­вич (1925–2015)  — дет­ский пи­са­тель, ки­но­сце­на­рист, ла­у­ре­ат ли­те­ра­тур­ных пре­мий.

(1)  Он проснул­ся ночью не­из­вест­но от чего. (2)  То ли от ветра  — мать его все­гда от­кры­ва­ла на ночь окно, то ли от щелч­ков усох­ших по­ло­виц. (3)  А может быть, его раз­бу­ди­ла внут­рен­няя тре­во­га, по­то­му что на­ка­ну­не ве­че­ром он по­ссо­рил­ся с ро­ди­те­ля­ми.

(4)  Отец, по на­сто­я­нию ма­те­ри, от­ру­гал его за раз­би­тые бо­тин­ки. (5)  А что же, ему иг­рать в фут­бол без бо­ти­нок, что ли? (6)  А потом отец так разошёлся, что за­пре­тил ему идти зав­тра в кино.

(7)  Он ждал этого кино целую не­де­лю. (8)  И фильм-⁠то был ста­рый  — «Зо­луш­ка», и он по­ни­мал, что ис­то­рия ма­лень­кой де­воч­ки Зо­луш­ки  — это не­прав­да, что это сказ­ка, что ни­че­го этого ни­ко­гда в жизни не было. (9)  Даже ты­ся­чу лет назад, когда люди ез­ди­ли по земле толь­ко на ло­ша­дях, а по морю хо­ди­ли на па­рус­ни­ках. (10)  И всё равно он меч­тал о том, как снова уви­дит этот фильм, как по­гас­нет свет и начнётся нечто не­во­об­ра­зи­мо вол­шеб­ное.

(11)  Да, ско­рее всего, он проснул­ся имен­но от этой не­стер­пи­мой, не­спра­вед­ли­вой обиды. (12)  Ему при­снил­ся сон, что он после не­за­слу­жен­но­го оскорб­ле­ния ухо­дит из дому на­все­гда. (13)  И остаётся один на всём свете.

(14)  Он лежал в тем­но­те и слу­шал каж­дый шорох, раз­да­вав­ший­ся в ком­на­те. (15)  И ему ка­за­лось, что он на самом деле со­всем один на всём свете. (16)  Так страш­но было темно, так силь­но на­ду­вал ветер па­ру­сом за­на­вес­ки и зве­нел мел­ким зво­ном в стек­ле.

(17)  Ни­че­го не было слыш­но из-⁠за ветра: ни ноч­но­го раз­го­во­ра боль­шо­го го­ро­да, ни по­са­пы­ва­ния ро­ди­те­лей в со­сед­ней ком­на­те. (18)  Толь­ко ино­гда тре­ща­ли по­ло­ви­цы, будто кто-⁠то не­ви­ди­мый ходил по ком­на­те. (19)  Это ещё боль­ше пу­га­ло маль­чи­ка.

(20)  Снова скрип­ну­ла по­ло­ви­ца. (21)  Маль­чик на­пряг слух, но услы­шал лишь вой ветра, ко­то­рый дул из пу­сто­ты. (22)  Он хотел крик­нуть и по­звать мать. (23)  Ему не­об­хо­ди­мо было разо­рвать своё оди­но­че­ство, такое длин­ное и бес­ко­неч­ное оди­но­че­ство, ко­то­рым он так гор­дил­ся вчера.

(24)  Как он тогда креп­ко сжи­мал губы и гор­дил­ся внут­рен­не тем, что не про­изнёс за весь вечер ни слова.

(25)  Он уже забыл про свою гор­дость, и ему хо­те­лось за­кри­чать. (26)  Но тут, к своей ве­ли­кой ра­до­сти, он услы­шал, как мать за­во­ро­ча­лась в по­сте­ли. (27)  Потом отец сон­ным го­ло­сом спро­сил:

—  (28)  Ко­то­рый час?

—  (29)  Спи, спи,  — от­ве­ти­ла мать.  —  (30)  Ещё рано.

(31)  У маль­чи­ка по всему телу раз­ли­лась при­ят­ная теп­ло­та. (32)  И уже сквозь сон он слы­шал, как мать вста­ла, при­кры­ла окно, по­че­му-то по­щу­па­ла его лоб.

(33)  Двор­ни­ки за­го­во­ри­ли под ок­на­ми. (34)  Их го­ло­са в ран­нем, пу­стом го­ро­де зве­не­ли и от­да­ва­лись вда­ле­ке. (35)  Про­ле­тел самолёт.

—  (36)  Ха­ба­ров­ский, «Ту-⁠114»,  — ска­зал отец.  —  (37)  Скоро вста­вать.

(38)  Про­пал куда-то ноч­ной ветер, не скри­пе­ли по­ло­ви­цы.

—  (39)  Что-то я, по-⁠моему, вчера пе­ре­ру­гал Серёжку,  — ска­зал отец. (40)  Не­спра­вед­ли­во.

—  (41)  Пе­ре­ру­гал,  — от­ве­ти­ла мать.

—  (42)  Придётся из­ви­нить­ся,  — груст­но ска­зал отец.  —  (43)  И от­пу­стить его в кино.

(44)  Но Серёжка этого уже не слы­шал. (45)  Он креп­ко спал. (46)  И со­всем забыл про какой-⁠то ноч­ной ветер, про какие-⁠то стра­хи и про то, что он не­сколь­ко минут про­был один на всём свете.

* Же­лез­ни­ков Вла­ди­мир Кар­по­вич (1925–2015)  — дет­ский пи­са­тель, ки­но­сце­на­рист, ла­у­ре­ат ли­те­ра­тур­ных пре­мий.

(1)  Он проснул­ся ночью не­из­вест­но от чего. (2)  То ли от ветра  — мать его все­гда от­кры­ва­ла на ночь окно, то ли от щелч­ков усох­ших по­ло­виц. (3)  А может быть, его раз­бу­ди­ла внут­рен­няя тре­во­га, по­то­му что на­ка­ну­не ве­че­ром он по­ссо­рил­ся с ро­ди­те­ля­ми.

(4)  Отец, по на­сто­я­нию ма­те­ри, от­ру­гал его за раз­би­тые бо­тин­ки. (5)  А что же, ему иг­рать в фут­бол без бо­ти­нок, что ли? (6)  А потом отец так разошёлся, что за­пре­тил ему идти зав­тра в кино.

(7)  Он ждал этого кино целую не­де­лю. (8)  И фильм-⁠то был ста­рый  — «Зо­луш­ка», и он по­ни­мал, что ис­то­рия ма­лень­кой де­воч­ки Зо­луш­ки  — это не­прав­да, что это сказ­ка, что ни­че­го этого ни­ко­гда в жизни не было. (9)  Даже ты­ся­чу лет назад, когда люди ез­ди­ли по земле толь­ко на ло­ша­дях, а по морю хо­ди­ли на па­рус­ни­ках. (10)  И всё равно он меч­тал о том, как снова уви­дит этот фильм, как по­гас­нет свет и начнётся нечто не­во­об­ра­зи­мо вол­шеб­ное.

(11)  Да, ско­рее всего, он проснул­ся имен­но от этой не­стер­пи­мой, не­спра­вед­ли­вой обиды. (12)  Ему при­снил­ся сон, что он после не­за­слу­жен­но­го оскорб­ле­ния ухо­дит из дому на­все­гда. (13)  И остаётся один на всём свете.

(14)  Он лежал в тем­но­те и слу­шал каж­дый шорох, раз­да­вав­ший­ся в ком­на­те. (15)  И ему ка­за­лось, что он на самом деле со­всем один на всём свете. (16)  Так страш­но было темно, так силь­но на­ду­вал ветер па­ру­сом за­на­вес­ки и зве­нел мел­ким зво­ном в стек­ле.

(17)  Ни­че­го не было слыш­но из-⁠за ветра: ни ноч­но­го раз­го­во­ра боль­шо­го го­ро­да, ни по­са­пы­ва­ния ро­ди­те­лей в со­сед­ней ком­на­те. (18)  Толь­ко ино­гда тре­ща­ли по­ло­ви­цы, будто кто-⁠то не­ви­ди­мый ходил по ком­на­те. (19)  Это ещё боль­ше пу­га­ло маль­чи­ка.

(20)  Снова скрип­ну­ла по­ло­ви­ца. (21)  Маль­чик на­пряг слух, но услы­шал лишь вой ветра, ко­то­рый дул из пу­сто­ты. (22)  Он хотел крик­нуть и по­звать мать. (23)  Ему не­об­хо­ди­мо было разо­рвать своё оди­но­че­ство, такое длин­ное и бес­ко­неч­ное оди­но­че­ство, ко­то­рым он так гор­дил­ся вчера.

(24)  Как он тогда креп­ко сжи­мал губы и гор­дил­ся внут­рен­не тем, что не про­изнёс за весь вечер ни слова.

(25)  Он уже забыл про свою гор­дость, и ему хо­те­лось за­кри­чать. (26)  Но тут, к своей ве­ли­кой ра­до­сти, он услы­шал, как мать за­во­ро­ча­лась в по­сте­ли. (27)  Потом отец сон­ным го­ло­сом спро­сил:

—  (28)  Ко­то­рый час?

—  (29)  Спи, спи,  — от­ве­ти­ла мать.  —  (30)  Ещё рано.

(31)  У маль­чи­ка по всему телу раз­ли­лась при­ят­ная теп­ло­та. (32)  И уже сквозь сон он слы­шал, как мать вста­ла, при­кры­ла окно, по­че­му-то по­щу­па­ла его лоб.

(33)  Двор­ни­ки за­го­во­ри­ли под ок­на­ми. (34)  Их го­ло­са в ран­нем, пу­стом го­ро­де зве­не­ли и от­да­ва­лись вда­ле­ке. (35)  Про­ле­тел самолёт.

—  (36)  Ха­ба­ров­ский, «Ту-⁠114»,  — ска­зал отец.  —  (37)  Скоро вста­вать.

(38)  Про­пал куда-то ноч­ной ветер, не скри­пе­ли по­ло­ви­цы.

—  (39)  Что-то я, по-⁠моему, вчера пе­ре­ру­гал Серёжку,  — ска­зал отец. (40)  Не­спра­вед­ли­во.

—  (41)  Пе­ре­ру­гал,  — от­ве­ти­ла мать.

—  (42)  Придётся из­ви­нить­ся,  — груст­но ска­зал отец.  —  (43)  И от­пу­стить его в кино.

(44)  Но Серёжка этого уже не слы­шал. (45)  Он креп­ко спал. (46)  И со­всем забыл про какой-⁠то ноч­ной ветер, про какие-⁠то стра­хи и про то, что он не­сколь­ко минут про­был один на всём свете.

* Же­лез­ни­ков Вла­ди­мир Кар­по­вич (1925–2015)  — дет­ский пи­са­тель, ки­но­сце­на­рист, ла­у­ре­ат ли­те­ра­тур­ных пре­мий.

(1)  Он проснул­ся ночью не­из­вест­но от чего. (2)  То ли от ветра  — мать его все­гда от­кры­ва­ла на ночь окно, то ли от щелч­ков усох­ших по­ло­виц. (3)  А может быть, его раз­бу­ди­ла внут­рен­няя тре­во­га, по­то­му что на­ка­ну­не ве­че­ром он по­ссо­рил­ся с ро­ди­те­ля­ми.

(4)  Отец, по на­сто­я­нию ма­те­ри, от­ру­гал его за раз­би­тые бо­тин­ки. (5)  А что же, ему иг­рать в фут­бол без бо­ти­нок, что ли? (6)  А потом отец так разошёлся, что за­пре­тил ему идти зав­тра в кино.

(7)  Он ждал этого кино целую не­де­лю. (8)  И фильм-⁠то был ста­рый  — «Зо­луш­ка», и он по­ни­мал, что ис­то­рия ма­лень­кой де­воч­ки Зо­луш­ки  — это не­прав­да, что это сказ­ка, что ни­че­го этого ни­ко­гда в жизни не было. (9)  Даже ты­ся­чу лет назад, когда люди ез­ди­ли по земле толь­ко на ло­ша­дях, а по морю хо­ди­ли на па­рус­ни­ках. (10)  И всё равно он меч­тал о том, как снова уви­дит этот фильм, как по­гас­нет свет и начнётся нечто не­во­об­ра­зи­мо вол­шеб­ное.

(11)  Да, ско­рее всего, он проснул­ся имен­но от этой не­стер­пи­мой, не­спра­вед­ли­вой обиды. (12)  Ему при­снил­ся сон, что он после не­за­слу­жен­но­го оскорб­ле­ния ухо­дит из дому на­все­гда. (13)  И остаётся один на всём свете.

(14)  Он лежал в тем­но­те и слу­шал каж­дый шорох, раз­да­вав­ший­ся в ком­на­те. (15)  И ему ка­за­лось, что он на самом деле со­всем один на всём свете. (16)  Так страш­но было темно, так силь­но на­ду­вал ветер па­ру­сом за­на­вес­ки и зве­нел мел­ким зво­ном в стек­ле.

(17)  Ни­че­го не было слыш­но из-⁠за ветра: ни ноч­но­го раз­го­во­ра боль­шо­го го­ро­да, ни по­са­пы­ва­ния ро­ди­те­лей в со­сед­ней ком­на­те. (18)  Толь­ко ино­гда тре­ща­ли по­ло­ви­цы, будто кто-⁠то не­ви­ди­мый ходил по ком­на­те. (19)  Это ещё боль­ше пу­га­ло маль­чи­ка.

(20)  Снова скрип­ну­ла по­ло­ви­ца. (21)  Маль­чик на­пряг слух, но услы­шал лишь вой ветра, ко­то­рый дул из пу­сто­ты. (22)  Он хотел крик­нуть и по­звать мать. (23)  Ему не­об­хо­ди­мо было разо­рвать своё оди­но­че­ство, такое длин­ное и бес­ко­неч­ное оди­но­че­ство, ко­то­рым он так гор­дил­ся вчера.

(24)  Как он тогда креп­ко сжи­мал губы и гор­дил­ся внут­рен­не тем, что не про­изнёс за весь вечер ни слова.

(25)  Он уже забыл про свою гор­дость, и ему хо­те­лось за­кри­чать. (26)  Но тут, к своей ве­ли­кой ра­до­сти, он услы­шал, как мать за­во­ро­ча­лась в по­сте­ли. (27)  Потом отец сон­ным го­ло­сом спро­сил:

—  (28)  Ко­то­рый час?

—  (29)  Спи, спи,  — от­ве­ти­ла мать.  —  (30)  Ещё рано.

(31)  У маль­чи­ка по всему телу раз­ли­лась при­ят­ная теп­ло­та. (32)  И уже сквозь сон он слы­шал, как мать вста­ла, при­кры­ла окно, по­че­му-то по­щу­па­ла его лоб.

(33)  Двор­ни­ки за­го­во­ри­ли под ок­на­ми. (34)  Их го­ло­са в ран­нем, пу­стом го­ро­де зве­не­ли и от­да­ва­лись вда­ле­ке. (35)  Про­ле­тел самолёт.

—  (36)  Ха­ба­ров­ский, «Ту-⁠114»,  — ска­зал отец.  —  (37)  Скоро вста­вать.

(38)  Про­пал куда-то ноч­ной ветер, не скри­пе­ли по­ло­ви­цы.

—  (39)  Что-то я, по-⁠моему, вчера пе­ре­ру­гал Серёжку,  — ска­зал отец. (40)  Не­спра­вед­ли­во.

—  (41)  Пе­ре­ру­гал,  — от­ве­ти­ла мать.

—  (42)  Придётся из­ви­нить­ся,  — груст­но ска­зал отец.  —  (43)  И от­пу­стить его в кино.

(44)  Но Серёжка этого уже не слы­шал. (45)  Он креп­ко спал. (46)  И со­всем забыл про какой-⁠то ноч­ной ветер, про какие-⁠то стра­хи и про то, что он не­сколь­ко минут про­был один на всём свете.

* Же­лез­ни­ков Вла­ди­мир Кар­по­вич (1925–2015)  — дет­ский пи­са­тель, ки­но­сце­на­рист, ла­у­ре­ат ли­те­ра­тур­ных пре­мий.