(1)  Волны, на­блю­да­е­мые в при­ро­де, могут пе­ре­но­сить огром­ную энер­гию и не­ред­ко яв­ля­ют­ся при­чи­ной раз­ру­ше­ний. (2)  Так, боль­шой мощ­но­стью об­ла­да­ют мор­ские волны: они бы­ва­ют при­чи­ной ги­бе­ли ко­раб­лей в море, раз­мы­ва­ния бе­ре­гов, раз­ру­ше­ния при­ча­лов. (3)  Осо­бен­но страш­ные раз­ру­ше­ния про­из­во­дят ги­гант­ские мор­ские волны  — цу­на­ми. (4)  Энер­гию мор­ских волн можно ис­поль­зо­вать и на благо че­ло­ве­ка, если со­здать устрой­ство, поз­во­ля­ю­щее пре­об­ра­зо­вы­вать её в элек­три­че­скую энер­гию. (5)  Такие устрой­ства поз­во­ли­ли бы более эко­ном­но ис­поль­зо­вать не­воз­об­нов­ля­е­мые ис­точ­ни­ки энер­гии: нефть, газ, ка­мен­ный уголь.

(1)  Волны, на­блю­да­е­мые в при­ро­де, могут пе­ре­но­сить огром­ную энер­гию и не­ред­ко яв­ля­ют­ся при­чи­ной раз­ру­ше­ний. (2)  Так, боль­шой мощ­но­стью об­ла­да­ют мор­ские волны: они бы­ва­ют при­чи­ной ги­бе­ли ко­раб­лей в море, раз­мы­ва­ния бе­ре­гов, раз­ру­ше­ния при­ча­лов. (3)  Осо­бен­но страш­ные раз­ру­ше­ния про­из­во­дят ги­гант­ские мор­ские волны  — цу­на­ми. (4)  Энер­гию мор­ских волн можно ис­поль­зо­вать и на благо че­ло­ве­ка, если со­здать устрой­ство, поз­во­ля­ю­щее пре­об­ра­зо­вы­вать её в элек­три­че­скую энер­гию. (5)  Такие устрой­ства поз­во­ли­ли бы более эко­ном­но ис­поль­зо­вать не­воз­об­нов­ля­е­мые ис­точ­ни­ки энер­гии: нефть, газ, ка­мен­ный уголь.

(1)  Я до­стал учеб­ник по ариф­ме­ти­ке, но не успел рас­крыть его, как кто-то по­зво­нил в дверь.

(2)  На по­ро­ге стоял вы­со­кий не­зна­ко­мый муж­чи­на.

—  (3)  Здесь живёт Нина Ва­си­льев­на?  — спро­сил он.

—  (4)  Здесь,  — от­ве­тил я.  —  (5)  Толь­ко мамы нет дома.

—  (6)  Раз­ре­ши по­до­ждать? (7)  Сухов, то­ва­рищ твоей мамы.

(8)  Он прошёл в ком­на­ту, силь­но при­па­дая на пра­вую ногу.

—  (9)  Жалко, Нины нет,  — ска­зал Сухов.  —  (10)  Как она вы­гля­дит? (11)  Всё такая же?

(12)  Мне было не­при­выч­но, что чужой че­ло­век на­зы­вал маму Ниной и спра­ши­вал, такая же она или нет. (13)  Мы по­мол­ча­ли.

—  (14)  А я ей фо­то­кар­точ­ку привёз.  —  (15)  Сухов полез в кар­ман.

(16)  На фо­то­гра­фии сто­я­ла де­вуш­ка в во­ен­ной форме: в сол­дат­ских са­по­гах, в гим­настёрке и юбке, но без ору­жия.

—  (17)  Стар­ший сер­жант ме­ди­цин­ской служ­бы. (18)  Не при­хо­ди­лось встре­чать­ся?

—  (19)  Нет. (20)  Пер­вый раз вижу.

—  (21)  Вот как?  — уди­вил­ся Сухов.  —  (22)  А это, брат ты мой, не­про­стой че­ло­век. (23)  Если бы не она, не си­деть бы мне сей­час с тобой...

(24)  И Сухов начал рас­ска­зы­вать.

—  (25)  Это было на войне. (26)  Тя­же­ло ра­нен­но­го, меня вы­та­щи­ли с поля боя и в ав­то­бу­се по­вез­ли в гос­пи­таль. (27)  А тут враг стал бом­бить до­ро­гу. (28)  Когда фа­шист­ские самолёты уле­те­ли, в ав­то­бус влез­ла вот эта самая де­вуш­ка,  — Сухов по­ка­зал на фо­то­гра­фию,  — и ска­за­ла: «То­ва­ри­щи, вы­хо­ди́те из ма­ши­ны».

(29)  Все ра­не­ные под­ня­лись на ноги и стали вы­хо­дить, по­мо­гая друг другу, то­ро­пясь, по­то­му что где-⁠то не­да­ле­ко уже слы­шен был рокот воз­вра­ща­ю­щих­ся бом­бар­ди­ров­щи­ков. (30)  Один я остал­ся ле­жать на ниж­ней под­вес­ной койке.

«(31)  А вы что ле­жи­те? (32)  Вста­вай­те сей­час же!  — ска­за­ла она.  —  (33)  Слы­ши­те, вра­же­ские бом­бар­ди­ров­щи­ки воз­вра­ща­ют­ся!»

«(34)  Я тя­же­ло ранен и не могу встать,  — от­ве­тил я.  —  (35)  Идите-⁠ка вы сами по­быст­рее от­сю­да».

(36)  И тут снова на­ча­лась бомбёжка. (37)  Взрыв­ной вол­ной ав­то­бус опро­ки­ну­ло набок, а меня чем-то тяжёлым уда­ри­ло по плечу. (38)  В ту же се­кун­ду дикий вой па­да­ю­щих бомб и раз­ры­вы пре­кра­ти­лись.

«(39)  Вам очень боль­но?»  — услы­хал я и от­крыл глаза.

(40)  Пе­ре­до мной на кор­точ­ках си­де­ла де­вуш­ка. (41)  Она вы­та­щи­ла меня из ма­ши­ны и по­ло­жи­ла на траву. (42)  Вста­ла и по­смот­ре­ла во­круг.

«(43)  Ни­ко­го,  — ска­за­ла она, затем легла рядом, лицом вниз.  —  (44)  Те­перь по­про­буй­те по­вер­нуть­ся на бок».

(45)  Я по­вер­нул­ся, и моя спина плот­но легла на её спину. (46)  Мне ка­за­лось, что она не смо­жет даже тро­нуть­ся с места, но де­вуш­ка мед­лен­но по­полз­ла вперёд, неся на себе меня.

(47)  В это время из-⁠за леса вы­ныр­нул самолёт, про­ле­тел над нами и дал оче­редь.

«(48)Бе­ги­те!  — крик­нул я.  —  (49)  Он сей­час раз­вернётся».

(50)  Самолёт снова шёл на нас. (51)  Де­вуш­ка уткну­лась лицом в землю. (52)  Потом при­под­ня­ла го­ло­ву, но я ска­зал: «Не ше­ве­ли­тесь, пусть ду­ма­ет, что он нас убил».

(53)  Фа­шист раз­вер­нул­ся на одно крыло, дал ещё одну оче­редь, снова про­ма­зал и уле­тел.

(54)  Потом де­вуш­ка по­та­щи­ла меня даль­ше. (55)  Мы полз­ли де­сять часов.

—  (56)  Вот, брат, какие бы­ва­ют де­вуш­ки,  — ска­зал Сухов.  —  (57)  Один ра­не­ный сфо­то­гра­фи­ро­вал её для меня на па­мять. (58)  И мы разъ­е­ха­лись. (59)  Я  — в тыл, она  — об­рат­но на фронт.

(60)  Я взял фо­то­гра­фию и стал смот­реть. (61)  И вдруг узнал в этой хруп­кой де­вуш­ке свою маму: ма­ми­ны глаза, мамин нос. (62)  Толь­ко она была со­всем дев­чон­кой.

—  (63)  Это мама?  —  спро­сил я.  —  (64)  Это моя мама спас­ла вас?

—  (65)  Твоя мама,  —  от­ве­тил Сухов.

(66)  Тут вер­нул­ся папа.

—  (67)  А маму ждёт фрон­то­вой то­ва­рищ,  — ска­зал я.

(68)  Папа прошёл в ком­на­ту. (69)  Сухов под­нял­ся ему нав­стре­чу. (70)  Они по­жа­ли друг другу руки. (71)  Сели, по­мол­ча­ли. (72)  Сухов скоро под­нял­ся и ушёл, по­обе­щав зайти в дру­гой раз.

(73)  После этого я взял со стола ма­ми­ну фо­то­гра­фию, ко­то­рую оста­вил Сухов, и стал на неё смот­реть.

—  (74)  Что у тебя за фо­то­гра­фия?  —  спро­сил папа.  —  (75)  Да ведь это мама!

—  (76)  Вот имен­но, мама. (77)  Это Сухов оста­вил. (78)  Мама его из-⁠под бомбёжки вы­та­щи­ла.

—  (79)  Су­хо­ва? (80)  Наша мама?  — папа пожал пле­ча­ми.  —  (81)  Но ведь он в два раза выше мамы и в три раза тя­же­лее.

(82)  И я по­вто­рил папе ис­то­рию этой ма­ми­ной фо­то­гра­фии.

—  (83)  Да, Юрка, за­ме­ча­тель­ная у нас мама!

*Вла­ди­мир Кар­по­вич Же­лез­ни­ков (1925‒2015)  — со­вет­ский и рос­сий­ский дет­ский пи­са­тель, ки­но­дра­ма­тург.

(1)  Я до­стал учеб­ник по ариф­ме­ти­ке, но не успел рас­крыть его, как кто-то по­зво­нил в дверь.

(2)  На по­ро­ге стоял вы­со­кий не­зна­ко­мый муж­чи­на.

—  (3)  Здесь живёт Нина Ва­си­льев­на?  — спро­сил он.

—  (4)  Здесь,  — от­ве­тил я.  —  (5)  Толь­ко мамы нет дома.

—  (6)  Раз­ре­ши по­до­ждать? (7)  Сухов, то­ва­рищ твоей мамы.

(8)  Он прошёл в ком­на­ту, силь­но при­па­дая на пра­вую ногу.

—  (9)  Жалко, Нины нет,  — ска­зал Сухов.  —  (10)  Как она вы­гля­дит? (11)  Всё такая же?

(12)  Мне было не­при­выч­но, что чужой че­ло­век на­зы­вал маму Ниной и спра­ши­вал, такая же она или нет. (13)  Мы по­мол­ча­ли.

—  (14)  А я ей фо­то­кар­точ­ку привёз.  —  (15)  Сухов полез в кар­ман.

(16)  На фо­то­гра­фии сто­я­ла де­вуш­ка в во­ен­ной форме: в сол­дат­ских са­по­гах, в гим­настёрке и юбке, но без ору­жия.

—  (17)  Стар­ший сер­жант ме­ди­цин­ской служ­бы. (18)  Не при­хо­ди­лось встре­чать­ся?

—  (19)  Нет. (20)  Пер­вый раз вижу.

—  (21)  Вот как?  — уди­вил­ся Сухов.  —  (22)  А это, брат ты мой, не­про­стой че­ло­век. (23)  Если бы не она, не си­деть бы мне сей­час с тобой...

(24)  И Сухов начал рас­ска­зы­вать.

—  (25)  Это было на войне. (26)  Тя­же­ло ра­нен­но­го, меня вы­та­щи­ли с поля боя и в ав­то­бу­се по­вез­ли в гос­пи­таль. (27)  А тут враг стал бом­бить до­ро­гу. (28)  Когда фа­шист­ские самолёты уле­те­ли, в ав­то­бус влез­ла вот эта самая де­вуш­ка,  — Сухов по­ка­зал на фо­то­гра­фию,  — и ска­за­ла: «То­ва­ри­щи, вы­хо­ди́те из ма­ши­ны».

(29)  Все ра­не­ные под­ня­лись на ноги и стали вы­хо­дить, по­мо­гая друг другу, то­ро­пясь, по­то­му что где-⁠то не­да­ле­ко уже слы­шен был рокот воз­вра­ща­ю­щих­ся бом­бар­ди­ров­щи­ков. (30)  Один я остал­ся ле­жать на ниж­ней под­вес­ной койке.

«(31)  А вы что ле­жи­те? (32)  Вста­вай­те сей­час же!  — ска­за­ла она.  —  (33)  Слы­ши­те, вра­же­ские бом­бар­ди­ров­щи­ки воз­вра­ща­ют­ся!»

«(34)  Я тя­же­ло ранен и не могу встать,  — от­ве­тил я.  —  (35)  Идите-⁠ка вы сами по­быст­рее от­сю­да».

(36)  И тут снова на­ча­лась бомбёжка. (37)  Взрыв­ной вол­ной ав­то­бус опро­ки­ну­ло набок, а меня чем-то тяжёлым уда­ри­ло по плечу. (38)  В ту же се­кун­ду дикий вой па­да­ю­щих бомб и раз­ры­вы пре­кра­ти­лись.

«(39)  Вам очень боль­но?»  — услы­хал я и от­крыл глаза.

(40)  Пе­ре­до мной на кор­точ­ках си­де­ла де­вуш­ка. (41)  Она вы­та­щи­ла меня из ма­ши­ны и по­ло­жи­ла на траву. (42)  Вста­ла и по­смот­ре­ла во­круг.

«(43)  Ни­ко­го,  — ска­за­ла она, затем легла рядом, лицом вниз.  —  (44)  Те­перь по­про­буй­те по­вер­нуть­ся на бок».

(45)  Я по­вер­нул­ся, и моя спина плот­но легла на её спину. (46)  Мне ка­за­лось, что она не смо­жет даже тро­нуть­ся с места, но де­вуш­ка мед­лен­но по­полз­ла вперёд, неся на себе меня.

(47)  В это время из-⁠за леса вы­ныр­нул самолёт, про­ле­тел над нами и дал оче­редь.

«(48)Бе­ги­те!  — крик­нул я.  —  (49)  Он сей­час раз­вернётся».

(50)  Самолёт снова шёл на нас. (51)  Де­вуш­ка уткну­лась лицом в землю. (52)  Потом при­под­ня­ла го­ло­ву, но я ска­зал: «Не ше­ве­ли­тесь, пусть ду­ма­ет, что он нас убил».

(53)  Фа­шист раз­вер­нул­ся на одно крыло, дал ещё одну оче­редь, снова про­ма­зал и уле­тел.

(54)  Потом де­вуш­ка по­та­щи­ла меня даль­ше. (55)  Мы полз­ли де­сять часов.

—  (56)  Вот, брат, какие бы­ва­ют де­вуш­ки,  — ска­зал Сухов.  —  (57)  Один ра­не­ный сфо­то­гра­фи­ро­вал её для меня на па­мять. (58)  И мы разъ­е­ха­лись. (59)  Я  — в тыл, она  — об­рат­но на фронт.

(60)  Я взял фо­то­гра­фию и стал смот­реть. (61)  И вдруг узнал в этой хруп­кой де­вуш­ке свою маму: ма­ми­ны глаза, мамин нос. (62)  Толь­ко она была со­всем дев­чон­кой.

—  (63)  Это мама?  —  спро­сил я.  —  (64)  Это моя мама спас­ла вас?

—  (65)  Твоя мама,  —  от­ве­тил Сухов.

(66)  Тут вер­нул­ся папа.

—  (67)  А маму ждёт фрон­то­вой то­ва­рищ,  — ска­зал я.

(68)  Папа прошёл в ком­на­ту. (69)  Сухов под­нял­ся ему нав­стре­чу. (70)  Они по­жа­ли друг другу руки. (71)  Сели, по­мол­ча­ли. (72)  Сухов скоро под­нял­ся и ушёл, по­обе­щав зайти в дру­гой раз.

(73)  После этого я взял со стола ма­ми­ну фо­то­гра­фию, ко­то­рую оста­вил Сухов, и стал на неё смот­реть.

—  (74)  Что у тебя за фо­то­гра­фия?  —  спро­сил папа.  —  (75)  Да ведь это мама!

—  (76)  Вот имен­но, мама. (77)  Это Сухов оста­вил. (78)  Мама его из-⁠под бомбёжки вы­та­щи­ла.

—  (79)  Су­хо­ва? (80)  Наша мама?  — папа пожал пле­ча­ми.  —  (81)  Но ведь он в два раза выше мамы и в три раза тя­же­лее.

(82)  И я по­вто­рил папе ис­то­рию этой ма­ми­ной фо­то­гра­фии.

—  (83)  Да, Юрка, за­ме­ча­тель­ная у нас мама!

*Вла­ди­мир Кар­по­вич Же­лез­ни­ков (1925‒2015)  — со­вет­ский и рос­сий­ский дет­ский пи­са­тель, ки­но­дра­ма­тург.

(1)  Я до­стал учеб­ник по ариф­ме­ти­ке, но не успел рас­крыть его, как кто-то по­зво­нил в дверь.

(2)  На по­ро­ге стоял вы­со­кий не­зна­ко­мый муж­чи­на.

—  (3)  Здесь живёт Нина Ва­си­льев­на?  — спро­сил он.

—  (4)  Здесь,  — от­ве­тил я.  —  (5)  Толь­ко мамы нет дома.

—  (6)  Раз­ре­ши по­до­ждать? (7)  Сухов, то­ва­рищ твоей мамы.

(8)  Он прошёл в ком­на­ту, силь­но при­па­дая на пра­вую ногу.

—  (9)  Жалко, Нины нет,  — ска­зал Сухов.  —  (10)  Как она вы­гля­дит? (11)  Всё такая же?

(12)  Мне было не­при­выч­но, что чужой че­ло­век на­зы­вал маму Ниной и спра­ши­вал, такая же она или нет. (13)  Мы по­мол­ча­ли.

—  (14)  А я ей фо­то­кар­точ­ку привёз.  —  (15)  Сухов полез в кар­ман.

(16)  На фо­то­гра­фии сто­я­ла де­вуш­ка в во­ен­ной форме: в сол­дат­ских са­по­гах, в гим­настёрке и юбке, но без ору­жия.

—  (17)  Стар­ший сер­жант ме­ди­цин­ской служ­бы. (18)  Не при­хо­ди­лось встре­чать­ся?

—  (19)  Нет. (20)  Пер­вый раз вижу.

—  (21)  Вот как?  — уди­вил­ся Сухов.  —  (22)  А это, брат ты мой, не­про­стой че­ло­век. (23)  Если бы не она, не си­деть бы мне сей­час с тобой...

(24)  И Сухов начал рас­ска­зы­вать.

—  (25)  Это было на войне. (26)  Тя­же­ло ра­нен­но­го, меня вы­та­щи­ли с поля боя и в ав­то­бу­се по­вез­ли в гос­пи­таль. (27)  А тут враг стал бом­бить до­ро­гу. (28)  Когда фа­шист­ские самолёты уле­те­ли, в ав­то­бус влез­ла вот эта самая де­вуш­ка,  — Сухов по­ка­зал на фо­то­гра­фию,  — и ска­за­ла: «То­ва­ри­щи, вы­хо­ди́те из ма­ши­ны».

(29)  Все ра­не­ные под­ня­лись на ноги и стали вы­хо­дить, по­мо­гая друг другу, то­ро­пясь, по­то­му что где-⁠то не­да­ле­ко уже слы­шен был рокот воз­вра­ща­ю­щих­ся бом­бар­ди­ров­щи­ков. (30)  Один я остал­ся ле­жать на ниж­ней под­вес­ной койке.

«(31)  А вы что ле­жи­те? (32)  Вста­вай­те сей­час же!  — ска­за­ла она.  —  (33)  Слы­ши­те, вра­же­ские бом­бар­ди­ров­щи­ки воз­вра­ща­ют­ся!»

«(34)  Я тя­же­ло ранен и не могу встать,  — от­ве­тил я.  —  (35)  Идите-⁠ка вы сами по­быст­рее от­сю­да».

(36)  И тут снова на­ча­лась бомбёжка. (37)  Взрыв­ной вол­ной ав­то­бус опро­ки­ну­ло набок, а меня чем-то тяжёлым уда­ри­ло по плечу. (38)  В ту же се­кун­ду дикий вой па­да­ю­щих бомб и раз­ры­вы пре­кра­ти­лись.

«(39)  Вам очень боль­но?»  — услы­хал я и от­крыл глаза.

(40)  Пе­ре­до мной на кор­точ­ках си­де­ла де­вуш­ка. (41)  Она вы­та­щи­ла меня из ма­ши­ны и по­ло­жи­ла на траву. (42)  Вста­ла и по­смот­ре­ла во­круг.

«(43)  Ни­ко­го,  — ска­за­ла она, затем легла рядом, лицом вниз.  —  (44)  Те­перь по­про­буй­те по­вер­нуть­ся на бок».

(45)  Я по­вер­нул­ся, и моя спина плот­но легла на её спину. (46)  Мне ка­за­лось, что она не смо­жет даже тро­нуть­ся с места, но де­вуш­ка мед­лен­но по­полз­ла вперёд, неся на себе меня.

(47)  В это время из-⁠за леса вы­ныр­нул самолёт, про­ле­тел над нами и дал оче­редь.

«(48)Бе­ги­те!  — крик­нул я.  —  (49)  Он сей­час раз­вернётся».

(50)  Самолёт снова шёл на нас. (51)  Де­вуш­ка уткну­лась лицом в землю. (52)  Потом при­под­ня­ла го­ло­ву, но я ска­зал: «Не ше­ве­ли­тесь, пусть ду­ма­ет, что он нас убил».

(53)  Фа­шист раз­вер­нул­ся на одно крыло, дал ещё одну оче­редь, снова про­ма­зал и уле­тел.

(54)  Потом де­вуш­ка по­та­щи­ла меня даль­ше. (55)  Мы полз­ли де­сять часов.

—  (56)  Вот, брат, какие бы­ва­ют де­вуш­ки,  — ска­зал Сухов.  —  (57)  Один ра­не­ный сфо­то­гра­фи­ро­вал её для меня на па­мять. (58)  И мы разъ­е­ха­лись. (59)  Я  — в тыл, она  — об­рат­но на фронт.

(60)  Я взял фо­то­гра­фию и стал смот­реть. (61)  И вдруг узнал в этой хруп­кой де­вуш­ке свою маму: ма­ми­ны глаза, мамин нос. (62)  Толь­ко она была со­всем дев­чон­кой.

—  (63)  Это мама?  —  спро­сил я.  —  (64)  Это моя мама спас­ла вас?

—  (65)  Твоя мама,  —  от­ве­тил Сухов.

(66)  Тут вер­нул­ся папа.

—  (67)  А маму ждёт фрон­то­вой то­ва­рищ,  — ска­зал я.

(68)  Папа прошёл в ком­на­ту. (69)  Сухов под­нял­ся ему нав­стре­чу. (70)  Они по­жа­ли друг другу руки. (71)  Сели, по­мол­ча­ли. (72)  Сухов скоро под­нял­ся и ушёл, по­обе­щав зайти в дру­гой раз.

(73)  После этого я взял со стола ма­ми­ну фо­то­гра­фию, ко­то­рую оста­вил Сухов, и стал на неё смот­реть.

—  (74)  Что у тебя за фо­то­гра­фия?  —  спро­сил папа.  —  (75)  Да ведь это мама!

—  (76)  Вот имен­но, мама. (77)  Это Сухов оста­вил. (78)  Мама его из-⁠под бомбёжки вы­та­щи­ла.

—  (79)  Су­хо­ва? (80)  Наша мама?  — папа пожал пле­ча­ми.  —  (81)  Но ведь он в два раза выше мамы и в три раза тя­же­лее.

(82)  И я по­вто­рил папе ис­то­рию этой ма­ми­ной фо­то­гра­фии.

—  (83)  Да, Юрка, за­ме­ча­тель­ная у нас мама!

*Вла­ди­мир Кар­по­вич Же­лез­ни­ков (1925‒2015)  — со­вет­ский и рос­сий­ский дет­ский пи­са­тель, ки­но­дра­ма­тург.

(1)  Я до­стал учеб­ник по ариф­ме­ти­ке, но не успел рас­крыть его, как кто-то по­зво­нил в дверь.

(2)  На по­ро­ге стоял вы­со­кий не­зна­ко­мый муж­чи­на.

—  (3)  Здесь живёт Нина Ва­си­льев­на?  — спро­сил он.

—  (4)  Здесь,  — от­ве­тил я.  —  (5)  Толь­ко мамы нет дома.

—  (6)  Раз­ре­ши по­до­ждать? (7)  Сухов, то­ва­рищ твоей мамы.

(8)  Он прошёл в ком­на­ту, силь­но при­па­дая на пра­вую ногу.

—  (9)  Жалко, Нины нет,  — ска­зал Сухов.  —  (10)  Как она вы­гля­дит? (11)  Всё такая же?

(12)  Мне было не­при­выч­но, что чужой че­ло­век на­зы­вал маму Ниной и спра­ши­вал, такая же она или нет. (13)  Мы по­мол­ча­ли.

—  (14)  А я ей фо­то­кар­точ­ку привёз.  —  (15)  Сухов полез в кар­ман.

(16)  На фо­то­гра­фии сто­я­ла де­вуш­ка в во­ен­ной форме: в сол­дат­ских са­по­гах, в гим­настёрке и юбке, но без ору­жия.

—  (17)  Стар­ший сер­жант ме­ди­цин­ской служ­бы. (18)  Не при­хо­ди­лось встре­чать­ся?

—  (19)  Нет. (20)  Пер­вый раз вижу.

—  (21)  Вот как?  — уди­вил­ся Сухов.  —  (22)  А это, брат ты мой, не­про­стой че­ло­век. (23)  Если бы не она, не си­деть бы мне сей­час с тобой...

(24)  И Сухов начал рас­ска­зы­вать.

—  (25)  Это было на войне. (26)  Тя­же­ло ра­нен­но­го, меня вы­та­щи­ли с поля боя и в ав­то­бу­се по­вез­ли в гос­пи­таль. (27)  А тут враг стал бом­бить до­ро­гу. (28)  Когда фа­шист­ские самолёты уле­те­ли, в ав­то­бус влез­ла вот эта самая де­вуш­ка,  — Сухов по­ка­зал на фо­то­гра­фию,  — и ска­за­ла: «То­ва­ри­щи, вы­хо­ди́те из ма­ши­ны».

(29)  Все ра­не­ные под­ня­лись на ноги и стали вы­хо­дить, по­мо­гая друг другу, то­ро­пясь, по­то­му что где-⁠то не­да­ле­ко уже слы­шен был рокот воз­вра­ща­ю­щих­ся бом­бар­ди­ров­щи­ков. (30)  Один я остал­ся ле­жать на ниж­ней под­вес­ной койке.

«(31)  А вы что ле­жи­те? (32)  Вста­вай­те сей­час же!  — ска­за­ла она.  —  (33)  Слы­ши­те, вра­же­ские бом­бар­ди­ров­щи­ки воз­вра­ща­ют­ся!»

«(34)  Я тя­же­ло ранен и не могу встать,  — от­ве­тил я.  —  (35)  Идите-⁠ка вы сами по­быст­рее от­сю­да».

(36)  И тут снова на­ча­лась бомбёжка. (37)  Взрыв­ной вол­ной ав­то­бус опро­ки­ну­ло набок, а меня чем-то тяжёлым уда­ри­ло по плечу. (38)  В ту же се­кун­ду дикий вой па­да­ю­щих бомб и раз­ры­вы пре­кра­ти­лись.

«(39)  Вам очень боль­но?»  — услы­хал я и от­крыл глаза.

(40)  Пе­ре­до мной на кор­точ­ках си­де­ла де­вуш­ка. (41)  Она вы­та­щи­ла меня из ма­ши­ны и по­ло­жи­ла на траву. (42)  Вста­ла и по­смот­ре­ла во­круг.

«(43)  Ни­ко­го,  — ска­за­ла она, затем легла рядом, лицом вниз.  —  (44)  Те­перь по­про­буй­те по­вер­нуть­ся на бок».

(45)  Я по­вер­нул­ся, и моя спина плот­но легла на её спину. (46)  Мне ка­за­лось, что она не смо­жет даже тро­нуть­ся с места, но де­вуш­ка мед­лен­но по­полз­ла вперёд, неся на себе меня.

(47)  В это время из-⁠за леса вы­ныр­нул самолёт, про­ле­тел над нами и дал оче­редь.

«(48)Бе­ги­те!  — крик­нул я.  —  (49)  Он сей­час раз­вернётся».

(50)  Самолёт снова шёл на нас. (51)  Де­вуш­ка уткну­лась лицом в землю. (52)  Потом при­под­ня­ла го­ло­ву, но я ска­зал: «Не ше­ве­ли­тесь, пусть ду­ма­ет, что он нас убил».

(53)  Фа­шист раз­вер­нул­ся на одно крыло, дал ещё одну оче­редь, снова про­ма­зал и уле­тел.

(54)  Потом де­вуш­ка по­та­щи­ла меня даль­ше. (55)  Мы полз­ли де­сять часов.

—  (56)  Вот, брат, какие бы­ва­ют де­вуш­ки,  — ска­зал Сухов.  —  (57)  Один ра­не­ный сфо­то­гра­фи­ро­вал её для меня на па­мять. (58)  И мы разъ­е­ха­лись. (59)  Я  — в тыл, она  — об­рат­но на фронт.

(60)  Я взял фо­то­гра­фию и стал смот­реть. (61)  И вдруг узнал в этой хруп­кой де­вуш­ке свою маму: ма­ми­ны глаза, мамин нос. (62)  Толь­ко она была со­всем дев­чон­кой.

—  (63)  Это мама?  —  спро­сил я.  —  (64)  Это моя мама спас­ла вас?

—  (65)  Твоя мама,  —  от­ве­тил Сухов.

(66)  Тут вер­нул­ся папа.

—  (67)  А маму ждёт фрон­то­вой то­ва­рищ,  — ска­зал я.

(68)  Папа прошёл в ком­на­ту. (69)  Сухов под­нял­ся ему нав­стре­чу. (70)  Они по­жа­ли друг другу руки. (71)  Сели, по­мол­ча­ли. (72)  Сухов скоро под­нял­ся и ушёл, по­обе­щав зайти в дру­гой раз.

(73)  После этого я взял со стола ма­ми­ну фо­то­гра­фию, ко­то­рую оста­вил Сухов, и стал на неё смот­реть.

—  (74)  Что у тебя за фо­то­гра­фия?  —  спро­сил папа.  —  (75)  Да ведь это мама!

—  (76)  Вот имен­но, мама. (77)  Это Сухов оста­вил. (78)  Мама его из-⁠под бомбёжки вы­та­щи­ла.

—  (79)  Су­хо­ва? (80)  Наша мама?  — папа пожал пле­ча­ми.  —  (81)  Но ведь он в два раза выше мамы и в три раза тя­же­лее.

(82)  И я по­вто­рил папе ис­то­рию этой ма­ми­ной фо­то­гра­фии.

—  (83)  Да, Юрка, за­ме­ча­тель­ная у нас мама!

*Вла­ди­мир Кар­по­вич Же­лез­ни­ков (1925‒2015)  — со­вет­ский и рос­сий­ский дет­ский пи­са­тель, ки­но­дра­ма­тург.