(1)  Цвет пла­ме­ни за­ви­сит от того, какие эле­мен­ты в нём «сго­ра­ют». (2)  Вы­со­кая тем­пе­ра­ту­ра пла­ме­ни даёт воз­мож­ность ато­мам пе­ре­ска­ки­вать на не­ко­то­рое время в более вы­со­кие энер­ге­ти­че­ские со­сто­я­ния, а потом, воз­вра­ща­ясь в ис­ход­ное со­сто­я­ние, из­лу­чать свет опре­делённой ча­сто­ты, ко­то­рая со­от­вет­ству­ет струк­ту­ре элек­трон­ных обо­ло­чек дан­но­го эле­мен­та. (3)  Га­зо­вая го­рел­ка горит го­лу­бым пла­ме­нем из-⁠за на­ли­чия угар­но­го газа. (4)  Жёлто-⁠оран­же­вое пламя спич­ки объ­яс­ня­ют на­ли­чи­ем солей на­трия в дре­ве­си­не. (5)  А если вы за­хо­ти­те сде­лать пламя га­зо­вой го­рел­ки жёлтым, по­сыпь­те его обыч­ной солью.

(1)  Цвет пла­ме­ни за­ви­сит от того, какие эле­мен­ты в нём «сго­ра­ют». (2)  Вы­со­кая тем­пе­ра­ту­ра пла­ме­ни даёт воз­мож­ность ато­мам пе­ре­ска­ки­вать на не­ко­то­рое время в более вы­со­кие энер­ге­ти­че­ские со­сто­я­ния, а потом, воз­вра­ща­ясь в ис­ход­ное со­сто­я­ние, из­лу­чать свет опре­делённой ча­сто­ты, ко­то­рая со­от­вет­ству­ет струк­ту­ре элек­трон­ных обо­ло­чек дан­но­го эле­мен­та. (3)  Га­зо­вая го­рел­ка горит го­лу­бым пла­ме­нем из-⁠за на­ли­чия угар­но­го газа. (4)  Жёлто-⁠оран­же­вое пламя спич­ки объ­яс­ня­ют на­ли­чи­ем солей на­трия в дре­ве­си­не. (5)  А если вы за­хо­ти­те сде­лать пламя га­зо­вой го­рел­ки жёлтым, по­сыпь­те его обыч­ной солью.

(1)  В нашем клас­се когда-⁠то ви­се­ли кар­ти­ны. (2)  Их давно сняли, но в сте­нах оста­лось шесть боль­ших же­лез­ных крю­ков. (3)  Эти крюки вы­зва­ли у нас одну «удач­ную мысль». (4)  Наш класс осу­ще­ствил её с блес­ком и лов­ко­стью.

(5)  Ше­сте­рых самых лёгких и ма­лень­ких ро­стом гим­на­зи­стов, в том числе и меня, под­ве­си­ли за туго за­тя­ну­тые ку­ша­ки к крю­кам. (6)  Крюки боль­но да­ви­ли на по­яс­ни­цу. (7)  Спи­ра­ло ды­ха­ние.

(8)  В класс вле­тел учи­тель ла­ты­ни Субоч. (9)  В это время все осталь­ные гим­на­зи­сты сде­ла­ли между пар­та­ми «стой­ку»  — стали вниз го­ло­вой, вы­тя­нув вверх ноги и опи­ра­ясь ру­ка­ми на парты.

(10)  Субоч разо­гнал­ся и не мог оста­но­вить­ся. (11)  Он швыр­нул на стол жур­нал, и в ту же ми­ну­ту весь класс с гро­хо­том перешёл в «ис­ход­ное по­ло­же­ние»  — стал на ноги и сел на места. (12)  А мы, ше­сте­ро, от­стег­ну­ли ку­ша­ки, упали на пол и тоже сели за парты.

(13)  На­сту­пи­ла зве­ня­щая зло­ве­щая ти­ши­на. (14)  Всё было в пол­ном по­ряд­ке. (15)  Мы си­де­ли с не­вин­ным видом, как будто ни­че­го не слу­чи­лось. (16)  Субоч начал бу­ше­вать. (17)  Но мы от­ри­ца­ли всё на­чи­сто. (18)  Мы упря­мо до­ка­зы­ва­ли, что ни­че­го не было, никто не висел на сте­нах и класс не делал ни­ка­кой «стой­ки». (19)  Ла­ти­нист рас­те­рял­ся. (20)  Вы­ра­же­ние тре­во­ги по­яви­лось у него на лице: Субоч был очень мни­тель­ный.

(21)  Потом он со­рвал­ся с места и вы­ле­тел из клас­са. (22)  До конца урока мы про­си­де­ли одни, ста­ра­ясь не шу­меть. (23)  Мы были встре­во­же­ны уда­чей «пси­хо­ло­ги­че­ско­го опыта» и бо­я­лись, что после этого Субоч дей­стви­тель­но по­вре­дит­ся в уме.

(24)  Но всё окон­чи­лось проще. (25)  Слух о «пси­хо­ло­ги­че­ском опыте» разнёсся по гим­на­зии и вы­звал за­вист­ли­вое вос­хи­ще­ние. (26)  Гим­на­зи­сты млад­ше­го клас­са ре­ши­ли по­вто­рить этот опыт с одним из своих учи­те­лей. (27)  Но, как из­вест­но, ге­ни­аль­ное удаётся толь­ко раз.

(28)  Субоч всё узнал и пришёл в ярость. (29)  Он про­изнёс об­ли­чи­тель­ную речь. (30)  В этой речи учи­тель сде­лал не­ожи­дан­ный по­во­рот. (31)  Он сты­дил нас не за то, что мы ввели его в обман, а за то, что мы осме­ли­лись вести себя так не­до­стой­но на уроке са­мо­го луч­ше­го из всех язы­ков мира.

—  (32)  Ла­тин­ский язык!  —  вос­кли­цал он.  —  (33)  Язык Ови­дия и Го­ра­ция! (34)  Тита Ливия и Лу­кре­ция! (35)  Марка Авре­лия и Це­за­ря! (36)  Перед ним бла­го­го­ве­ли Пуш­кин и Данте, Гёте и Шекс­пир! (37)  В ла­тин­ском языке нет сло­вес­но­го му­со­ра. (38)  Он весь литой. (39)  А вы? (40)  Вы из­де­ва­е­тесь над ним! (41)  Вы поз­во­ля­е­те себе пре­вра­щать за­ня­тия этим язы­ком в ба­ла­ган. (42)  Ваши го­ло­вы на­чи­не­ны дешёвыми мыс­ля­ми! (43)  Му­со­ром! (44)  Вся­кой бе­ли­бер­дой! (45)  Сты­ди­тесь!

(46)  Субоч гре­мел. (47)  Мы были по­дав­ле­ны тя­же­стью этих об­ви­не­ний и кар­ти­ной соб­ствен­но­го ни­что­же­ства.

(48)  При­ми­ре­ние вско­ре было до­стиг­ну­то. (49)  А потом на­сту­пил и ве­ли­чай­ший три­умф «зо­ло­той ла­ты­ни». (50)  Ста­ра­ясь за­гла­дить свою вину перед Суб­о­чем, мы ярост­но за­се­ли за ла­тынь. (51)  И вот пришёл на­ко­нец тот па­мят­ный день, когда Субоч вы­нуж­ден был по­ста­вить всем, кого он вы­звал, по пятёрке.

—  (52)  Счаст­ли­вое сте­че­ние об­сто­я­тельств!  — усмех­нул­ся в усы учи­тель.

(53)  И на сле­ду­ю­щем уроке, как он ни при­ди­рал­ся к нам и ни гонял нас по «тёмному тек­сту», снова дол­жен был по­ста­вить всем по пятёрке. (54)  Субоч сиял. (55)  Но ра­дость его была отрав­ле­на не­ко­то­рой тре­во­гой.

(56)  После тре­тье­го урока, когда опять все по­лу­чи­ли пятёрки, Субоч по­мрач­нел. (57)  Бли­ста­тель­ное зна­ние ла­ты­ни при­об­ре­та­ло ха­рак­тер скан­да­ла. (58)  По­полз­ли вздор­ные слухи. (59)  Злые языки об­ви­ня­ли Суб­о­ча в том, что он создаёт себе славу луч­ше­го ла­ти­ни­ста.

(60)  Всё это кон­чи­лось тем, что Субоч не вы­дер­жал об­ще­го не­до­ве­рия и устро­ил нам об­ще­ствен­ный эк­за­мен. (61)  Он при­гла­сил на один из уро­ков по­мощ­ни­ка по­пе­чи­те­ля учеб­но­го окру­га, ди­рек­то­ра, ин­спек­то­ра Вар­са­пон­та и зна­то­ка ла­ты­ни ксёндза¹ Оленд­ско­го.

(62)  Субоч при­ди­рал­ся к нам не­слы­хан­но и лу­ка­во. (63)  Он вся­че­ски ста­рал­ся за­пу­тать нас и оше­ло­мить. (64)  Но мы му­же­ствен­но встре­ча­ли его удары, и эк­за­мен прошёл бле­стя­ще.

(65)  Ди­рек­тор по­хо­ха­ты­вал и по­ти­рал руки. (66)  Вар­са­понт еро­шил во­ло­сы. (67)  По­мощ­ник по­пе­чи­те­ля снис­хо­ди­тель­но улы­бал­ся.

(68)  После эк­за­ме­на мы, ко­неч­но, рас­кис­ли. (69)  Мы не могли вы­дер­жать та­ко­го на­пря­же­ния. (70)  Снова по­яви­лись четвёрки и трой­ки, но слава луч­ше­го ла­ти­ни­ста оста­лась за Суб­о­чем. (71)  Ничто уже не могло её по­ко­ле­бать.

*Кон­стан­тин Ге­ор­ги­е­вич Па­у­стов­ский (1892‒1968)  — из­вест­ный со­вет­ский пи­са­тель, клас­сик оте­че­ствен­ной ли­те­ра­ту­ры.

¹Ксёндз  — ка­то­ли­че­ский свя­щен­ник.

(1)  В нашем клас­се когда-⁠то ви­се­ли кар­ти­ны. (2)  Их давно сняли, но в сте­нах оста­лось шесть боль­ших же­лез­ных крю­ков. (3)  Эти крюки вы­зва­ли у нас одну «удач­ную мысль». (4)  Наш класс осу­ще­ствил её с блес­ком и лов­ко­стью.

(5)  Ше­сте­рых самых лёгких и ма­лень­ких ро­стом гим­на­зи­стов, в том числе и меня, под­ве­си­ли за туго за­тя­ну­тые ку­ша­ки к крю­кам. (6)  Крюки боль­но да­ви­ли на по­яс­ни­цу. (7)  Спи­ра­ло ды­ха­ние.

(8)  В класс вле­тел учи­тель ла­ты­ни Субоч. (9)  В это время все осталь­ные гим­на­зи­сты сде­ла­ли между пар­та­ми «стой­ку»  — стали вниз го­ло­вой, вы­тя­нув вверх ноги и опи­ра­ясь ру­ка­ми на парты.

(10)  Субоч разо­гнал­ся и не мог оста­но­вить­ся. (11)  Он швыр­нул на стол жур­нал, и в ту же ми­ну­ту весь класс с гро­хо­том перешёл в «ис­ход­ное по­ло­же­ние»  — стал на ноги и сел на места. (12)  А мы, ше­сте­ро, от­стег­ну­ли ку­ша­ки, упали на пол и тоже сели за парты.

(13)  На­сту­пи­ла зве­ня­щая зло­ве­щая ти­ши­на. (14)  Всё было в пол­ном по­ряд­ке. (15)  Мы си­де­ли с не­вин­ным видом, как будто ни­че­го не слу­чи­лось. (16)  Субоч начал бу­ше­вать. (17)  Но мы от­ри­ца­ли всё на­чи­сто. (18)  Мы упря­мо до­ка­зы­ва­ли, что ни­че­го не было, никто не висел на сте­нах и класс не делал ни­ка­кой «стой­ки». (19)  Ла­ти­нист рас­те­рял­ся. (20)  Вы­ра­же­ние тре­во­ги по­яви­лось у него на лице: Субоч был очень мни­тель­ный.

(21)  Потом он со­рвал­ся с места и вы­ле­тел из клас­са. (22)  До конца урока мы про­си­де­ли одни, ста­ра­ясь не шу­меть. (23)  Мы были встре­во­же­ны уда­чей «пси­хо­ло­ги­че­ско­го опыта» и бо­я­лись, что после этого Субоч дей­стви­тель­но по­вре­дит­ся в уме.

(24)  Но всё окон­чи­лось проще. (25)  Слух о «пси­хо­ло­ги­че­ском опыте» разнёсся по гим­на­зии и вы­звал за­вист­ли­вое вос­хи­ще­ние. (26)  Гим­на­зи­сты млад­ше­го клас­са ре­ши­ли по­вто­рить этот опыт с одним из своих учи­те­лей. (27)  Но, как из­вест­но, ге­ни­аль­ное удаётся толь­ко раз.

(28)  Субоч всё узнал и пришёл в ярость. (29)  Он про­изнёс об­ли­чи­тель­ную речь. (30)  В этой речи учи­тель сде­лал не­ожи­дан­ный по­во­рот. (31)  Он сты­дил нас не за то, что мы ввели его в обман, а за то, что мы осме­ли­лись вести себя так не­до­стой­но на уроке са­мо­го луч­ше­го из всех язы­ков мира.

—  (32)  Ла­тин­ский язык!  —  вос­кли­цал он.  —  (33)  Язык Ови­дия и Го­ра­ция! (34)  Тита Ливия и Лу­кре­ция! (35)  Марка Авре­лия и Це­за­ря! (36)  Перед ним бла­го­го­ве­ли Пуш­кин и Данте, Гёте и Шекс­пир! (37)  В ла­тин­ском языке нет сло­вес­но­го му­со­ра. (38)  Он весь литой. (39)  А вы? (40)  Вы из­де­ва­е­тесь над ним! (41)  Вы поз­во­ля­е­те себе пре­вра­щать за­ня­тия этим язы­ком в ба­ла­ган. (42)  Ваши го­ло­вы на­чи­не­ны дешёвыми мыс­ля­ми! (43)  Му­со­ром! (44)  Вся­кой бе­ли­бер­дой! (45)  Сты­ди­тесь!

(46)  Субоч гре­мел. (47)  Мы были по­дав­ле­ны тя­же­стью этих об­ви­не­ний и кар­ти­ной соб­ствен­но­го ни­что­же­ства.

(48)  При­ми­ре­ние вско­ре было до­стиг­ну­то. (49)  А потом на­сту­пил и ве­ли­чай­ший три­умф «зо­ло­той ла­ты­ни». (50)  Ста­ра­ясь за­гла­дить свою вину перед Суб­о­чем, мы ярост­но за­се­ли за ла­тынь. (51)  И вот пришёл на­ко­нец тот па­мят­ный день, когда Субоч вы­нуж­ден был по­ста­вить всем, кого он вы­звал, по пятёрке.

—  (52)  Счаст­ли­вое сте­че­ние об­сто­я­тельств!  — усмех­нул­ся в усы учи­тель.

(53)  И на сле­ду­ю­щем уроке, как он ни при­ди­рал­ся к нам и ни гонял нас по «тёмному тек­сту», снова дол­жен был по­ста­вить всем по пятёрке. (54)  Субоч сиял. (55)  Но ра­дость его была отрав­ле­на не­ко­то­рой тре­во­гой.

(56)  После тре­тье­го урока, когда опять все по­лу­чи­ли пятёрки, Субоч по­мрач­нел. (57)  Бли­ста­тель­ное зна­ние ла­ты­ни при­об­ре­та­ло ха­рак­тер скан­да­ла. (58)  По­полз­ли вздор­ные слухи. (59)  Злые языки об­ви­ня­ли Суб­о­ча в том, что он создаёт себе славу луч­ше­го ла­ти­ни­ста.

(60)  Всё это кон­чи­лось тем, что Субоч не вы­дер­жал об­ще­го не­до­ве­рия и устро­ил нам об­ще­ствен­ный эк­за­мен. (61)  Он при­гла­сил на один из уро­ков по­мощ­ни­ка по­пе­чи­те­ля учеб­но­го окру­га, ди­рек­то­ра, ин­спек­то­ра Вар­са­пон­та и зна­то­ка ла­ты­ни ксёндза¹ Оленд­ско­го.

(62)  Субоч при­ди­рал­ся к нам не­слы­хан­но и лу­ка­во. (63)  Он вся­че­ски ста­рал­ся за­пу­тать нас и оше­ло­мить. (64)  Но мы му­же­ствен­но встре­ча­ли его удары, и эк­за­мен прошёл бле­стя­ще.

(65)  Ди­рек­тор по­хо­ха­ты­вал и по­ти­рал руки. (66)  Вар­са­понт еро­шил во­ло­сы. (67)  По­мощ­ник по­пе­чи­те­ля снис­хо­ди­тель­но улы­бал­ся.

(68)  После эк­за­ме­на мы, ко­неч­но, рас­кис­ли. (69)  Мы не могли вы­дер­жать та­ко­го на­пря­же­ния. (70)  Снова по­яви­лись четвёрки и трой­ки, но слава луч­ше­го ла­ти­ни­ста оста­лась за Суб­о­чем. (71)  Ничто уже не могло её по­ко­ле­бать.

*Кон­стан­тин Ге­ор­ги­е­вич Па­у­стов­ский (1892‒1968)  — из­вест­ный со­вет­ский пи­са­тель, клас­сик оте­че­ствен­ной ли­те­ра­ту­ры.

¹Ксёндз  — ка­то­ли­че­ский свя­щен­ник.

(1)  В нашем клас­се когда-⁠то ви­се­ли кар­ти­ны. (2)  Их давно сняли, но в сте­нах оста­лось шесть боль­ших же­лез­ных крю­ков. (3)  Эти крюки вы­зва­ли у нас одну «удач­ную мысль». (4)  Наш класс осу­ще­ствил её с блес­ком и лов­ко­стью.

(5)  Ше­сте­рых самых лёгких и ма­лень­ких ро­стом гим­на­зи­стов, в том числе и меня, под­ве­си­ли за туго за­тя­ну­тые ку­ша­ки к крю­кам. (6)  Крюки боль­но да­ви­ли на по­яс­ни­цу. (7)  Спи­ра­ло ды­ха­ние.

(8)  В класс вле­тел учи­тель ла­ты­ни Субоч. (9)  В это время все осталь­ные гим­на­зи­сты сде­ла­ли между пар­та­ми «стой­ку»  — стали вниз го­ло­вой, вы­тя­нув вверх ноги и опи­ра­ясь ру­ка­ми на парты.

(10)  Субоч разо­гнал­ся и не мог оста­но­вить­ся. (11)  Он швыр­нул на стол жур­нал, и в ту же ми­ну­ту весь класс с гро­хо­том перешёл в «ис­ход­ное по­ло­же­ние»  — стал на ноги и сел на места. (12)  А мы, ше­сте­ро, от­стег­ну­ли ку­ша­ки, упали на пол и тоже сели за парты.

(13)  На­сту­пи­ла зве­ня­щая зло­ве­щая ти­ши­на. (14)  Всё было в пол­ном по­ряд­ке. (15)  Мы си­де­ли с не­вин­ным видом, как будто ни­че­го не слу­чи­лось. (16)  Субоч начал бу­ше­вать. (17)  Но мы от­ри­ца­ли всё на­чи­сто. (18)  Мы упря­мо до­ка­зы­ва­ли, что ни­че­го не было, никто не висел на сте­нах и класс не делал ни­ка­кой «стой­ки». (19)  Ла­ти­нист рас­те­рял­ся. (20)  Вы­ра­же­ние тре­во­ги по­яви­лось у него на лице: Субоч был очень мни­тель­ный.

(21)  Потом он со­рвал­ся с места и вы­ле­тел из клас­са. (22)  До конца урока мы про­си­де­ли одни, ста­ра­ясь не шу­меть. (23)  Мы были встре­во­же­ны уда­чей «пси­хо­ло­ги­че­ско­го опыта» и бо­я­лись, что после этого Субоч дей­стви­тель­но по­вре­дит­ся в уме.

(24)  Но всё окон­чи­лось проще. (25)  Слух о «пси­хо­ло­ги­че­ском опыте» разнёсся по гим­на­зии и вы­звал за­вист­ли­вое вос­хи­ще­ние. (26)  Гим­на­зи­сты млад­ше­го клас­са ре­ши­ли по­вто­рить этот опыт с одним из своих учи­те­лей. (27)  Но, как из­вест­но, ге­ни­аль­ное удаётся толь­ко раз.

(28)  Субоч всё узнал и пришёл в ярость. (29)  Он про­изнёс об­ли­чи­тель­ную речь. (30)  В этой речи учи­тель сде­лал не­ожи­дан­ный по­во­рот. (31)  Он сты­дил нас не за то, что мы ввели его в обман, а за то, что мы осме­ли­лись вести себя так не­до­стой­но на уроке са­мо­го луч­ше­го из всех язы­ков мира.

—  (32)  Ла­тин­ский язык!  —  вос­кли­цал он.  —  (33)  Язык Ови­дия и Го­ра­ция! (34)  Тита Ливия и Лу­кре­ция! (35)  Марка Авре­лия и Це­за­ря! (36)  Перед ним бла­го­го­ве­ли Пуш­кин и Данте, Гёте и Шекс­пир! (37)  В ла­тин­ском языке нет сло­вес­но­го му­со­ра. (38)  Он весь литой. (39)  А вы? (40)  Вы из­де­ва­е­тесь над ним! (41)  Вы поз­во­ля­е­те себе пре­вра­щать за­ня­тия этим язы­ком в ба­ла­ган. (42)  Ваши го­ло­вы на­чи­не­ны дешёвыми мыс­ля­ми! (43)  Му­со­ром! (44)  Вся­кой бе­ли­бер­дой! (45)  Сты­ди­тесь!

(46)  Субоч гре­мел. (47)  Мы были по­дав­ле­ны тя­же­стью этих об­ви­не­ний и кар­ти­ной соб­ствен­но­го ни­что­же­ства.

(48)  При­ми­ре­ние вско­ре было до­стиг­ну­то. (49)  А потом на­сту­пил и ве­ли­чай­ший три­умф «зо­ло­той ла­ты­ни». (50)  Ста­ра­ясь за­гла­дить свою вину перед Суб­о­чем, мы ярост­но за­се­ли за ла­тынь. (51)  И вот пришёл на­ко­нец тот па­мят­ный день, когда Субоч вы­нуж­ден был по­ста­вить всем, кого он вы­звал, по пятёрке.

—  (52)  Счаст­ли­вое сте­че­ние об­сто­я­тельств!  — усмех­нул­ся в усы учи­тель.

(53)  И на сле­ду­ю­щем уроке, как он ни при­ди­рал­ся к нам и ни гонял нас по «тёмному тек­сту», снова дол­жен был по­ста­вить всем по пятёрке. (54)  Субоч сиял. (55)  Но ра­дость его была отрав­ле­на не­ко­то­рой тре­во­гой.

(56)  После тре­тье­го урока, когда опять все по­лу­чи­ли пятёрки, Субоч по­мрач­нел. (57)  Бли­ста­тель­ное зна­ние ла­ты­ни при­об­ре­та­ло ха­рак­тер скан­да­ла. (58)  По­полз­ли вздор­ные слухи. (59)  Злые языки об­ви­ня­ли Суб­о­ча в том, что он создаёт себе славу луч­ше­го ла­ти­ни­ста.

(60)  Всё это кон­чи­лось тем, что Субоч не вы­дер­жал об­ще­го не­до­ве­рия и устро­ил нам об­ще­ствен­ный эк­за­мен. (61)  Он при­гла­сил на один из уро­ков по­мощ­ни­ка по­пе­чи­те­ля учеб­но­го окру­га, ди­рек­то­ра, ин­спек­то­ра Вар­са­пон­та и зна­то­ка ла­ты­ни ксёндза¹ Оленд­ско­го.

(62)  Субоч при­ди­рал­ся к нам не­слы­хан­но и лу­ка­во. (63)  Он вся­че­ски ста­рал­ся за­пу­тать нас и оше­ло­мить. (64)  Но мы му­же­ствен­но встре­ча­ли его удары, и эк­за­мен прошёл бле­стя­ще.

(65)  Ди­рек­тор по­хо­ха­ты­вал и по­ти­рал руки. (66)  Вар­са­понт еро­шил во­ло­сы. (67)  По­мощ­ник по­пе­чи­те­ля снис­хо­ди­тель­но улы­бал­ся.

(68)  После эк­за­ме­на мы, ко­неч­но, рас­кис­ли. (69)  Мы не могли вы­дер­жать та­ко­го на­пря­же­ния. (70)  Снова по­яви­лись четвёрки и трой­ки, но слава луч­ше­го ла­ти­ни­ста оста­лась за Суб­о­чем. (71)  Ничто уже не могло её по­ко­ле­бать.

*Кон­стан­тин Ге­ор­ги­е­вич Па­у­стов­ский (1892‒1968)  — из­вест­ный со­вет­ский пи­са­тель, клас­сик оте­че­ствен­ной ли­те­ра­ту­ры.

¹Ксёндз  — ка­то­ли­че­ский свя­щен­ник.

(1)  В нашем клас­се когда-⁠то ви­се­ли кар­ти­ны. (2)  Их давно сняли, но в сте­нах оста­лось шесть боль­ших же­лез­ных крю­ков. (3)  Эти крюки вы­зва­ли у нас одну «удач­ную мысль». (4)  Наш класс осу­ще­ствил её с блес­ком и лов­ко­стью.

(5)  Ше­сте­рых самых лёгких и ма­лень­ких ро­стом гим­на­зи­стов, в том числе и меня, под­ве­си­ли за туго за­тя­ну­тые ку­ша­ки к крю­кам. (6)  Крюки боль­но да­ви­ли на по­яс­ни­цу. (7)  Спи­ра­ло ды­ха­ние.

(8)  В класс вле­тел учи­тель ла­ты­ни Субоч. (9)  В это время все осталь­ные гим­на­зи­сты сде­ла­ли между пар­та­ми «стой­ку»  — стали вниз го­ло­вой, вы­тя­нув вверх ноги и опи­ра­ясь ру­ка­ми на парты.

(10)  Субоч разо­гнал­ся и не мог оста­но­вить­ся. (11)  Он швыр­нул на стол жур­нал, и в ту же ми­ну­ту весь класс с гро­хо­том перешёл в «ис­ход­ное по­ло­же­ние»  — стал на ноги и сел на места. (12)  А мы, ше­сте­ро, от­стег­ну­ли ку­ша­ки, упали на пол и тоже сели за парты.

(13)  На­сту­пи­ла зве­ня­щая зло­ве­щая ти­ши­на. (14)  Всё было в пол­ном по­ряд­ке. (15)  Мы си­де­ли с не­вин­ным видом, как будто ни­че­го не слу­чи­лось. (16)  Субоч начал бу­ше­вать. (17)  Но мы от­ри­ца­ли всё на­чи­сто. (18)  Мы упря­мо до­ка­зы­ва­ли, что ни­че­го не было, никто не висел на сте­нах и класс не делал ни­ка­кой «стой­ки». (19)  Ла­ти­нист рас­те­рял­ся. (20)  Вы­ра­же­ние тре­во­ги по­яви­лось у него на лице: Субоч был очень мни­тель­ный.

(21)  Потом он со­рвал­ся с места и вы­ле­тел из клас­са. (22)  До конца урока мы про­си­де­ли одни, ста­ра­ясь не шу­меть. (23)  Мы были встре­во­же­ны уда­чей «пси­хо­ло­ги­че­ско­го опыта» и бо­я­лись, что после этого Субоч дей­стви­тель­но по­вре­дит­ся в уме.

(24)  Но всё окон­чи­лось проще. (25)  Слух о «пси­хо­ло­ги­че­ском опыте» разнёсся по гим­на­зии и вы­звал за­вист­ли­вое вос­хи­ще­ние. (26)  Гим­на­зи­сты млад­ше­го клас­са ре­ши­ли по­вто­рить этот опыт с одним из своих учи­те­лей. (27)  Но, как из­вест­но, ге­ни­аль­ное удаётся толь­ко раз.

(28)  Субоч всё узнал и пришёл в ярость. (29)  Он про­изнёс об­ли­чи­тель­ную речь. (30)  В этой речи учи­тель сде­лал не­ожи­дан­ный по­во­рот. (31)  Он сты­дил нас не за то, что мы ввели его в обман, а за то, что мы осме­ли­лись вести себя так не­до­стой­но на уроке са­мо­го луч­ше­го из всех язы­ков мира.

—  (32)  Ла­тин­ский язык!  —  вос­кли­цал он.  —  (33)  Язык Ови­дия и Го­ра­ция! (34)  Тита Ливия и Лу­кре­ция! (35)  Марка Авре­лия и Це­за­ря! (36)  Перед ним бла­го­го­ве­ли Пуш­кин и Данте, Гёте и Шекс­пир! (37)  В ла­тин­ском языке нет сло­вес­но­го му­со­ра. (38)  Он весь литой. (39)  А вы? (40)  Вы из­де­ва­е­тесь над ним! (41)  Вы поз­во­ля­е­те себе пре­вра­щать за­ня­тия этим язы­ком в ба­ла­ган. (42)  Ваши го­ло­вы на­чи­не­ны дешёвыми мыс­ля­ми! (43)  Му­со­ром! (44)  Вся­кой бе­ли­бер­дой! (45)  Сты­ди­тесь!

(46)  Субоч гре­мел. (47)  Мы были по­дав­ле­ны тя­же­стью этих об­ви­не­ний и кар­ти­ной соб­ствен­но­го ни­что­же­ства.

(48)  При­ми­ре­ние вско­ре было до­стиг­ну­то. (49)  А потом на­сту­пил и ве­ли­чай­ший три­умф «зо­ло­той ла­ты­ни». (50)  Ста­ра­ясь за­гла­дить свою вину перед Суб­о­чем, мы ярост­но за­се­ли за ла­тынь. (51)  И вот пришёл на­ко­нец тот па­мят­ный день, когда Субоч вы­нуж­ден был по­ста­вить всем, кого он вы­звал, по пятёрке.

—  (52)  Счаст­ли­вое сте­че­ние об­сто­я­тельств!  — усмех­нул­ся в усы учи­тель.

(53)  И на сле­ду­ю­щем уроке, как он ни при­ди­рал­ся к нам и ни гонял нас по «тёмному тек­сту», снова дол­жен был по­ста­вить всем по пятёрке. (54)  Субоч сиял. (55)  Но ра­дость его была отрав­ле­на не­ко­то­рой тре­во­гой.

(56)  После тре­тье­го урока, когда опять все по­лу­чи­ли пятёрки, Субоч по­мрач­нел. (57)  Бли­ста­тель­ное зна­ние ла­ты­ни при­об­ре­та­ло ха­рак­тер скан­да­ла. (58)  По­полз­ли вздор­ные слухи. (59)  Злые языки об­ви­ня­ли Суб­о­ча в том, что он создаёт себе славу луч­ше­го ла­ти­ни­ста.

(60)  Всё это кон­чи­лось тем, что Субоч не вы­дер­жал об­ще­го не­до­ве­рия и устро­ил нам об­ще­ствен­ный эк­за­мен. (61)  Он при­гла­сил на один из уро­ков по­мощ­ни­ка по­пе­чи­те­ля учеб­но­го окру­га, ди­рек­то­ра, ин­спек­то­ра Вар­са­пон­та и зна­то­ка ла­ты­ни ксёндза¹ Оленд­ско­го.

(62)  Субоч при­ди­рал­ся к нам не­слы­хан­но и лу­ка­во. (63)  Он вся­че­ски ста­рал­ся за­пу­тать нас и оше­ло­мить. (64)  Но мы му­же­ствен­но встре­ча­ли его удары, и эк­за­мен прошёл бле­стя­ще.

(65)  Ди­рек­тор по­хо­ха­ты­вал и по­ти­рал руки. (66)  Вар­са­понт еро­шил во­ло­сы. (67)  По­мощ­ник по­пе­чи­те­ля снис­хо­ди­тель­но улы­бал­ся.

(68)  После эк­за­ме­на мы, ко­неч­но, рас­кис­ли. (69)  Мы не могли вы­дер­жать та­ко­го на­пря­же­ния. (70)  Снова по­яви­лись четвёрки и трой­ки, но слава луч­ше­го ла­ти­ни­ста оста­лась за Суб­о­чем. (71)  Ничто уже не могло её по­ко­ле­бать.

*Кон­стан­тин Ге­ор­ги­е­вич Па­у­стов­ский (1892‒1968)  — из­вест­ный со­вет­ский пи­са­тель, клас­сик оте­че­ствен­ной ли­те­ра­ту­ры.

¹Ксёндз  — ка­то­ли­че­ский свя­щен­ник.