(1)  Ис­кус­ное вла­де­ние не­смет­ны­ми со­кро­ви­ща­ми род­но­го языка мы встре­ча­ем у ве­ли­ких рус­ских пи­са­те­лей и по­этов. (2)  Они умели чутко вгля­ды­вать­ся в слова, на­хо­дить в них затаённую кра­со­ту и силу, до­ро­жить сло­ва­ми и со­би­рать их всю свою жизнь, как самую до­ро­гую кол­лек­цию. (3)  Де­сят­ки тысяч слов, упо­треблённых А. С. Пуш­ки­ным в его про­из­ве­де­ни­ях, без­услов­но, ука­зы­ва­ют на огром­ный круг его пред­став­ле­ний и зна­ний и на его уме­ние ма­стер­ски поль­зо­вать­ся без­гра­нич­ны­ми воз­мож­но­стя­ми рус­ско­го языка. (4)  Сло­вес­ное бо­гат­ство языка Пуш­ки­на за­клю­ча­ет­ся в ис­клю­чи­тель­ном раз­но­об­ра­зии при­ме­ня­е­мых им слов для вы­ра­же­ния мыс­лей и чувств. (5)  Од­на­ко сло­вар­ный запас ве­ли­ко­го поэта не ис­чер­пы­вал­ся этим ко­ли­че­ством: в его про­из­ве­де­ни­ях нет мно­гих слов, хотя они во вре­ме­на Пуш­ки­на су­ще­ство­ва­ли и, ко­неч­но, были ему из­вест­ны...

(1)  Ис­кус­ное вла­де­ние не­смет­ны­ми со­кро­ви­ща­ми род­но­го языка мы встре­ча­ем у ве­ли­ких рус­ских пи­са­те­лей и по­этов. (2)  Они умели чутко вгля­ды­вать­ся в слова, на­хо­дить в них затаённую кра­со­ту и силу, до­ро­жить сло­ва­ми и со­би­рать их всю свою жизнь, как самую до­ро­гую кол­лек­цию. (3)  Де­сят­ки тысяч слов, упо­треблённых А. С. Пуш­ки­ным в его про­из­ве­де­ни­ях, без­услов­но, ука­зы­ва­ют на огром­ный круг его пред­став­ле­ний и зна­ний и на его уме­ние ма­стер­ски поль­зо­вать­ся без­гра­нич­ны­ми воз­мож­но­стя­ми рус­ско­го языка. (4)  Сло­вес­ное бо­гат­ство языка Пуш­ки­на за­клю­ча­ет­ся в ис­клю­чи­тель­ном раз­но­об­ра­зии при­ме­ня­е­мых им слов для вы­ра­же­ния мыс­лей и чувств. (5)  Од­на­ко сло­вар­ный запас ве­ли­ко­го поэта не ис­чер­пы­вал­ся этим ко­ли­че­ством: в его про­из­ве­де­ни­ях нет мно­гих слов, хотя они во вре­ме­на Пуш­ки­на су­ще­ство­ва­ли и, ко­неч­но, были ему из­вест­ны...

(1)  Мы си­де­ли на май­ском бе­ре­гу, под щедро рас­пу­стив­шим­ся лет­ним солн­цем, у тон­кой реки и быст­рой воды. (2)  Вода на­зы­ва­лась Истье, а не­да­ле­кая де­рев­ня  — Истцы. (3)  Вдруг Корин, друг отца, вы­сту­пил с за­ман­чи­вой идеей:

—  Захар, а пом­нишь? (4)  Мы с тобой ка­та­лись на ве­ло­си­пе­дах через лес в ста­рые мо­на­сты­ри? (5)  Давай спла­вим­ся туда по реке? (6)  На ве­ло­си­пед­ных ко­ле­сах туда до­би­рать­ся пол­ча­са. (7)  А по речке часа за два, ну, за три спу­стим­ся. (8)  По­лю­бу­ем­ся мест­ны­ми кра­со­та­ми.

(9)  Вода в Истье была лас­ко­вой и смеш­ли­вой. (10)  Де­ре­вень вдоль реки не было.

—  (11)  Ты сплав­лял­ся туда?  — спро­сил отец.

—  (12)  В том-⁠то и дело, что ни­ко­гда, у меня и лодки нет. (13)  А ведь очень лю­бо­пыт­но было бы! (14)  У мо­на­сты­рей,  — про­дол­жал Корин,  — как раз нынче стоят ла­ге­рем зна­ко­мые ар­хео­ло­ги. (15)  Они, во-⁠пер­вых, об­ра­ду­ют­ся нам, не­ожи­дан­но спу­стив­шим­ся по реке, и, во-⁠вто­рых, легко до­ста­вят нас об­рат­но на ма­ши­не.

—  (16)  На чём по­плывём?  — спро­сил отец.

—  (17)  Ав­то­мо­биль­ные ка­ме­ры, чис­лом две!  — от­ве­тил Корин.

—  (18)  Спла­ва­ем, сынок?  — по­со­ве­то­вал­ся отец.

(19)  Мы спу­сти­ли чёрные ка­ме­ры в про­зрач­ную воду. (20)  Это было пре­крас­но: уже не­жар­кий, пя­ти­ча­со­вой, такой милый и ло­по­ухий день, блики на воде, стре­ми­тель­ное сколь­же­ние вперёд. (21)  Когда отец тол­кал ко­ле­со, я чуть по­виз­ги­вал от сча­стья, ко­то­рое пе­ре­пол­ня­ло меня.

(22)  Река пет­ля­ла, слов­но пы­та­лась сбе­жать и спря­тать­ся от кого-⁠то. (23)  Мо­на­сты­ри всё не по­ка­зы­ва­лись. (24)  На солн­це стали на­пол­зать ве­чер­ние тя­гу­чие тучи. (25)  По­яви­лись ко­ма­ры. (26)  Я стал за­мер­зать. (27)  Корин от­стал. (28)  Про­шло, на­вер­ное, часа три или боль­ше. (29)  На­ле­тел ветер, лес на­хму­рил­ся и навис над нами, втай­не живой, но ещё мол­ча­щий. (30)  Отец решил идти вперёд: в лесу без спи­чек с ребёнком де­лать не­че­го, а назад, поди, уже доб­рые шесть часов ходу.

(31)  Холод кло­ко­тал уже в груди. (32)  Отец на­кло­нял­ся ко мне и грел сво­и­ми ру­ка­ми, гру­дью, ды­ха­ни­ем.

(33)  Ещё не­сколь­ко часов мы дви­га­лись почти без­звуч­но, я ста­рал­ся не смот­реть на воз­вы­шав­ший­ся с обеих сто­рон лес, чтобы не встре­тить­ся с кем-ни­будь гла­за­ми. (34)  Мне было хо­лод­но и страш­но.

—  (35)  По­смот­ри-⁠ка, вон ви­дишь впе­ре­ди огонёк? (36)  И по­хо­же это на окош­ко,  — ска­зал отец.

(37)  Я вце­пил­ся в этот огонёк гла­за­ми, как в по­пла­вок. (38)  Может, толь­ко через пол­ча­са ого­нек стал яв­ствен­но раз­ли­чим. (39)  Он был впаян в чёрный дом, сто­яв­ший на вы­со­ком бе­ре­гу. (40)  Впер­вые за шесть или семь часов мы вышли на берег. (41)  Берег был остро-⁠ка­ме­ни­стый, идти по нему я не мог. (42)  Отец взял меня на руки и тихо пошёл вверх.

(43)  Хо­зя­и­ном избы ока­зал­ся дед, по­на­ча­лу смот­рев­ший на нас с опас­кой. (44)  Труд­но в ночи до­ве­рить­ся двум почти голым людям: маль­чи­ку, по груди и пле­чам ко­то­ро­го была ровно раз­ма­за­на кро­ва­вая кашка из ко­ма­рья и мош­ка­ры, и огром­но­му муж­чи­не.

—  (45)  Спус­ка­лись к ста­рым мо­на­сты­рям, ду­ма­ли, что по воде столь­ко же, сколь­ко по­су­ху,  — и не успе­ли за­свет­ло,  — по­яс­нил отец.

—  (46)  Вы из Ист­цов?  — до­га­дал­ся хо­зя­ин.  —  (47)  Здесь река пет­ля­ет так, что по воде до мо­на­сты­рей будет пять пеших дорог. (48)  За­хо­ди­те. (49)  Куда ж вам с ребёнком!

(50)  Меня уло­жи­ли в кро­вать, отец за­ку­тал меня в оде­я­ло. (51)  В кро­ва­ти было почти хо­ро­шо, мирно, сла­дост­но. (52)  Я всё ждал, что отец ляжет рядом и мир, от­сы­рев­ший, чужой и ше­ро­хо­ва­тый, как кора, на­ко­нец, ис­чез­нет вовсе, а на смену придёт мир сон­ный и тёплый. (53)  Рядом с папой ни­ка­кие беды были не страш­ны.

—  (54)  Сынок, надо мне Ко­ри­на ис­кать,  — ска­зал отец не­гром­ко.  —  (55)  Мало ли что с ним. (56)  А то лежит там дядя Олег, никто не по­мо­жет ему.

(57)  Корин нашёлся на бе­ре­гу, он под­вер­нул ногу. (58)  Отец разжёг ему костёр  — он взял у при­ютив­ше­го меня деда спи­чек и сала. (59)  Потом отец вер­нул­ся в нашу де­рев­ню, при­е­хал за мной на ве­ло­си­пе­де и отвёз домой. (60)  Снова спу­стил­ся по реке, за­брал Ко­ри­на.

(61)  Про­шли годы, а я до сих пор вспо­ми­наю тот слу­чай и будто слышу голос сво­е­го отца...

* При­ле­пин Захар (на­сто­я­щее имя  — Ев­ге­ний Ни­ко­ла­е­вич При­ле­пин, род. в 1975 г.)  — со­вре­мен­ный пи­са­тель.

(1)  Мы си­де­ли на май­ском бе­ре­гу, под щедро рас­пу­стив­шим­ся лет­ним солн­цем, у тон­кой реки и быст­рой воды. (2)  Вода на­зы­ва­лась Истье, а не­да­ле­кая де­рев­ня  — Истцы. (3)  Вдруг Корин, друг отца, вы­сту­пил с за­ман­чи­вой идеей:

—  Захар, а пом­нишь? (4)  Мы с тобой ка­та­лись на ве­ло­си­пе­дах через лес в ста­рые мо­на­сты­ри? (5)  Давай спла­вим­ся туда по реке? (6)  На ве­ло­си­пед­ных ко­ле­сах туда до­би­рать­ся пол­ча­са. (7)  А по речке часа за два, ну, за три спу­стим­ся. (8)  По­лю­бу­ем­ся мест­ны­ми кра­со­та­ми.

(9)  Вода в Истье была лас­ко­вой и смеш­ли­вой. (10)  Де­ре­вень вдоль реки не было.

—  (11)  Ты сплав­лял­ся туда?  — спро­сил отец.

—  (12)  В том-⁠то и дело, что ни­ко­гда, у меня и лодки нет. (13)  А ведь очень лю­бо­пыт­но было бы! (14)  У мо­на­сты­рей,  — про­дол­жал Корин,  — как раз нынче стоят ла­ге­рем зна­ко­мые ар­хео­ло­ги. (15)  Они, во-⁠пер­вых, об­ра­ду­ют­ся нам, не­ожи­дан­но спу­стив­шим­ся по реке, и, во-⁠вто­рых, легко до­ста­вят нас об­рат­но на ма­ши­не.

—  (16)  На чём по­плывём?  — спро­сил отец.

—  (17)  Ав­то­мо­биль­ные ка­ме­ры, чис­лом две!  — от­ве­тил Корин.

—  (18)  Спла­ва­ем, сынок?  — по­со­ве­то­вал­ся отец.

(19)  Мы спу­сти­ли чёрные ка­ме­ры в про­зрач­ную воду. (20)  Это было пре­крас­но: уже не­жар­кий, пя­ти­ча­со­вой, такой милый и ло­по­ухий день, блики на воде, стре­ми­тель­ное сколь­же­ние вперёд. (21)  Когда отец тол­кал ко­ле­со, я чуть по­виз­ги­вал от сча­стья, ко­то­рое пе­ре­пол­ня­ло меня.

(22)  Река пет­ля­ла, слов­но пы­та­лась сбе­жать и спря­тать­ся от кого-⁠то. (23)  Мо­на­сты­ри всё не по­ка­зы­ва­лись. (24)  На солн­це стали на­пол­зать ве­чер­ние тя­гу­чие тучи. (25)  По­яви­лись ко­ма­ры. (26)  Я стал за­мер­зать. (27)  Корин от­стал. (28)  Про­шло, на­вер­ное, часа три или боль­ше. (29)  На­ле­тел ветер, лес на­хму­рил­ся и навис над нами, втай­не живой, но ещё мол­ча­щий. (30)  Отец решил идти вперёд: в лесу без спи­чек с ребёнком де­лать не­че­го, а назад, поди, уже доб­рые шесть часов ходу.

(31)  Холод кло­ко­тал уже в груди. (32)  Отец на­кло­нял­ся ко мне и грел сво­и­ми ру­ка­ми, гру­дью, ды­ха­ни­ем.

(33)  Ещё не­сколь­ко часов мы дви­га­лись почти без­звуч­но, я ста­рал­ся не смот­реть на воз­вы­шав­ший­ся с обеих сто­рон лес, чтобы не встре­тить­ся с кем-ни­будь гла­за­ми. (34)  Мне было хо­лод­но и страш­но.

—  (35)  По­смот­ри-⁠ка, вон ви­дишь впе­ре­ди огонёк? (36)  И по­хо­же это на окош­ко,  — ска­зал отец.

(37)  Я вце­пил­ся в этот огонёк гла­за­ми, как в по­пла­вок. (38)  Может, толь­ко через пол­ча­са ого­нек стал яв­ствен­но раз­ли­чим. (39)  Он был впаян в чёрный дом, сто­яв­ший на вы­со­ком бе­ре­гу. (40)  Впер­вые за шесть или семь часов мы вышли на берег. (41)  Берег был остро-⁠ка­ме­ни­стый, идти по нему я не мог. (42)  Отец взял меня на руки и тихо пошёл вверх.

(43)  Хо­зя­и­ном избы ока­зал­ся дед, по­на­ча­лу смот­рев­ший на нас с опас­кой. (44)  Труд­но в ночи до­ве­рить­ся двум почти голым людям: маль­чи­ку, по груди и пле­чам ко­то­ро­го была ровно раз­ма­за­на кро­ва­вая кашка из ко­ма­рья и мош­ка­ры, и огром­но­му муж­чи­не.

—  (45)  Спус­ка­лись к ста­рым мо­на­сты­рям, ду­ма­ли, что по воде столь­ко же, сколь­ко по­су­ху,  — и не успе­ли за­свет­ло,  — по­яс­нил отец.

—  (46)  Вы из Ист­цов?  — до­га­дал­ся хо­зя­ин.  —  (47)  Здесь река пет­ля­ет так, что по воде до мо­на­сты­рей будет пять пеших дорог. (48)  За­хо­ди­те. (49)  Куда ж вам с ребёнком!

(50)  Меня уло­жи­ли в кро­вать, отец за­ку­тал меня в оде­я­ло. (51)  В кро­ва­ти было почти хо­ро­шо, мирно, сла­дост­но. (52)  Я всё ждал, что отец ляжет рядом и мир, от­сы­рев­ший, чужой и ше­ро­хо­ва­тый, как кора, на­ко­нец, ис­чез­нет вовсе, а на смену придёт мир сон­ный и тёплый. (53)  Рядом с папой ни­ка­кие беды были не страш­ны.

—  (54)  Сынок, надо мне Ко­ри­на ис­кать,  — ска­зал отец не­гром­ко.  —  (55)  Мало ли что с ним. (56)  А то лежит там дядя Олег, никто не по­мо­жет ему.

(57)  Корин нашёлся на бе­ре­гу, он под­вер­нул ногу. (58)  Отец разжёг ему костёр  — он взял у при­ютив­ше­го меня деда спи­чек и сала. (59)  Потом отец вер­нул­ся в нашу де­рев­ню, при­е­хал за мной на ве­ло­си­пе­де и отвёз домой. (60)  Снова спу­стил­ся по реке, за­брал Ко­ри­на.

(61)  Про­шли годы, а я до сих пор вспо­ми­наю тот слу­чай и будто слышу голос сво­е­го отца...

* При­ле­пин Захар (на­сто­я­щее имя  — Ев­ге­ний Ни­ко­ла­е­вич При­ле­пин, род. в 1975 г.)  — со­вре­мен­ный пи­са­тель.

(1)  Мы си­де­ли на май­ском бе­ре­гу, под щедро рас­пу­стив­шим­ся лет­ним солн­цем, у тон­кой реки и быст­рой воды. (2)  Вода на­зы­ва­лась Истье, а не­да­ле­кая де­рев­ня  — Истцы. (3)  Вдруг Корин, друг отца, вы­сту­пил с за­ман­чи­вой идеей:

—  Захар, а пом­нишь? (4)  Мы с тобой ка­та­лись на ве­ло­си­пе­дах через лес в ста­рые мо­на­сты­ри? (5)  Давай спла­вим­ся туда по реке? (6)  На ве­ло­си­пед­ных ко­ле­сах туда до­би­рать­ся пол­ча­са. (7)  А по речке часа за два, ну, за три спу­стим­ся. (8)  По­лю­бу­ем­ся мест­ны­ми кра­со­та­ми.

(9)  Вода в Истье была лас­ко­вой и смеш­ли­вой. (10)  Де­ре­вень вдоль реки не было.

—  (11)  Ты сплав­лял­ся туда?  — спро­сил отец.

—  (12)  В том-⁠то и дело, что ни­ко­гда, у меня и лодки нет. (13)  А ведь очень лю­бо­пыт­но было бы! (14)  У мо­на­сты­рей,  — про­дол­жал Корин,  — как раз нынче стоят ла­ге­рем зна­ко­мые ар­хео­ло­ги. (15)  Они, во-⁠пер­вых, об­ра­ду­ют­ся нам, не­ожи­дан­но спу­стив­шим­ся по реке, и, во-⁠вто­рых, легко до­ста­вят нас об­рат­но на ма­ши­не.

—  (16)  На чём по­плывём?  — спро­сил отец.

—  (17)  Ав­то­мо­биль­ные ка­ме­ры, чис­лом две!  — от­ве­тил Корин.

—  (18)  Спла­ва­ем, сынок?  — по­со­ве­то­вал­ся отец.

(19)  Мы спу­сти­ли чёрные ка­ме­ры в про­зрач­ную воду. (20)  Это было пре­крас­но: уже не­жар­кий, пя­ти­ча­со­вой, такой милый и ло­по­ухий день, блики на воде, стре­ми­тель­ное сколь­же­ние вперёд. (21)  Когда отец тол­кал ко­ле­со, я чуть по­виз­ги­вал от сча­стья, ко­то­рое пе­ре­пол­ня­ло меня.

(22)  Река пет­ля­ла, слов­но пы­та­лась сбе­жать и спря­тать­ся от кого-⁠то. (23)  Мо­на­сты­ри всё не по­ка­зы­ва­лись. (24)  На солн­це стали на­пол­зать ве­чер­ние тя­гу­чие тучи. (25)  По­яви­лись ко­ма­ры. (26)  Я стал за­мер­зать. (27)  Корин от­стал. (28)  Про­шло, на­вер­ное, часа три или боль­ше. (29)  На­ле­тел ветер, лес на­хму­рил­ся и навис над нами, втай­не живой, но ещё мол­ча­щий. (30)  Отец решил идти вперёд: в лесу без спи­чек с ребёнком де­лать не­че­го, а назад, поди, уже доб­рые шесть часов ходу.

(31)  Холод кло­ко­тал уже в груди. (32)  Отец на­кло­нял­ся ко мне и грел сво­и­ми ру­ка­ми, гру­дью, ды­ха­ни­ем.

(33)  Ещё не­сколь­ко часов мы дви­га­лись почти без­звуч­но, я ста­рал­ся не смот­реть на воз­вы­шав­ший­ся с обеих сто­рон лес, чтобы не встре­тить­ся с кем-ни­будь гла­за­ми. (34)  Мне было хо­лод­но и страш­но.

—  (35)  По­смот­ри-⁠ка, вон ви­дишь впе­ре­ди огонёк? (36)  И по­хо­же это на окош­ко,  — ска­зал отец.

(37)  Я вце­пил­ся в этот огонёк гла­за­ми, как в по­пла­вок. (38)  Может, толь­ко через пол­ча­са ого­нек стал яв­ствен­но раз­ли­чим. (39)  Он был впаян в чёрный дом, сто­яв­ший на вы­со­ком бе­ре­гу. (40)  Впер­вые за шесть или семь часов мы вышли на берег. (41)  Берег был остро-⁠ка­ме­ни­стый, идти по нему я не мог. (42)  Отец взял меня на руки и тихо пошёл вверх.

(43)  Хо­зя­и­ном избы ока­зал­ся дед, по­на­ча­лу смот­рев­ший на нас с опас­кой. (44)  Труд­но в ночи до­ве­рить­ся двум почти голым людям: маль­чи­ку, по груди и пле­чам ко­то­ро­го была ровно раз­ма­за­на кро­ва­вая кашка из ко­ма­рья и мош­ка­ры, и огром­но­му муж­чи­не.

—  (45)  Спус­ка­лись к ста­рым мо­на­сты­рям, ду­ма­ли, что по воде столь­ко же, сколь­ко по­су­ху,  — и не успе­ли за­свет­ло,  — по­яс­нил отец.

—  (46)  Вы из Ист­цов?  — до­га­дал­ся хо­зя­ин.  —  (47)  Здесь река пет­ля­ет так, что по воде до мо­на­сты­рей будет пять пеших дорог. (48)  За­хо­ди­те. (49)  Куда ж вам с ребёнком!

(50)  Меня уло­жи­ли в кро­вать, отец за­ку­тал меня в оде­я­ло. (51)  В кро­ва­ти было почти хо­ро­шо, мирно, сла­дост­но. (52)  Я всё ждал, что отец ляжет рядом и мир, от­сы­рев­ший, чужой и ше­ро­хо­ва­тый, как кора, на­ко­нец, ис­чез­нет вовсе, а на смену придёт мир сон­ный и тёплый. (53)  Рядом с папой ни­ка­кие беды были не страш­ны.

—  (54)  Сынок, надо мне Ко­ри­на ис­кать,  — ска­зал отец не­гром­ко.  —  (55)  Мало ли что с ним. (56)  А то лежит там дядя Олег, никто не по­мо­жет ему.

(57)  Корин нашёлся на бе­ре­гу, он под­вер­нул ногу. (58)  Отец разжёг ему костёр  — он взял у при­ютив­ше­го меня деда спи­чек и сала. (59)  Потом отец вер­нул­ся в нашу де­рев­ню, при­е­хал за мной на ве­ло­си­пе­де и отвёз домой. (60)  Снова спу­стил­ся по реке, за­брал Ко­ри­на.

(61)  Про­шли годы, а я до сих пор вспо­ми­наю тот слу­чай и будто слышу голос сво­е­го отца...

* При­ле­пин Захар (на­сто­я­щее имя  — Ев­ге­ний Ни­ко­ла­е­вич При­ле­пин, род. в 1975 г.)  — со­вре­мен­ный пи­са­тель.

(1)  Мы си­де­ли на май­ском бе­ре­гу, под щедро рас­пу­стив­шим­ся лет­ним солн­цем, у тон­кой реки и быст­рой воды. (2)  Вода на­зы­ва­лась Истье, а не­да­ле­кая де­рев­ня  — Истцы. (3)  Вдруг Корин, друг отца, вы­сту­пил с за­ман­чи­вой идеей:

—  Захар, а пом­нишь? (4)  Мы с тобой ка­та­лись на ве­ло­си­пе­дах через лес в ста­рые мо­на­сты­ри? (5)  Давай спла­вим­ся туда по реке? (6)  На ве­ло­си­пед­ных ко­ле­сах туда до­би­рать­ся пол­ча­са. (7)  А по речке часа за два, ну, за три спу­стим­ся. (8)  По­лю­бу­ем­ся мест­ны­ми кра­со­та­ми.

(9)  Вода в Истье была лас­ко­вой и смеш­ли­вой. (10)  Де­ре­вень вдоль реки не было.

—  (11)  Ты сплав­лял­ся туда?  — спро­сил отец.

—  (12)  В том-⁠то и дело, что ни­ко­гда, у меня и лодки нет. (13)  А ведь очень лю­бо­пыт­но было бы! (14)  У мо­на­сты­рей,  — про­дол­жал Корин,  — как раз нынче стоят ла­ге­рем зна­ко­мые ар­хео­ло­ги. (15)  Они, во-⁠пер­вых, об­ра­ду­ют­ся нам, не­ожи­дан­но спу­стив­шим­ся по реке, и, во-⁠вто­рых, легко до­ста­вят нас об­рат­но на ма­ши­не.

—  (16)  На чём по­плывём?  — спро­сил отец.

—  (17)  Ав­то­мо­биль­ные ка­ме­ры, чис­лом две!  — от­ве­тил Корин.

—  (18)  Спла­ва­ем, сынок?  — по­со­ве­то­вал­ся отец.

(19)  Мы спу­сти­ли чёрные ка­ме­ры в про­зрач­ную воду. (20)  Это было пре­крас­но: уже не­жар­кий, пя­ти­ча­со­вой, такой милый и ло­по­ухий день, блики на воде, стре­ми­тель­ное сколь­же­ние вперёд. (21)  Когда отец тол­кал ко­ле­со, я чуть по­виз­ги­вал от сча­стья, ко­то­рое пе­ре­пол­ня­ло меня.

(22)  Река пет­ля­ла, слов­но пы­та­лась сбе­жать и спря­тать­ся от кого-⁠то. (23)  Мо­на­сты­ри всё не по­ка­зы­ва­лись. (24)  На солн­це стали на­пол­зать ве­чер­ние тя­гу­чие тучи. (25)  По­яви­лись ко­ма­ры. (26)  Я стал за­мер­зать. (27)  Корин от­стал. (28)  Про­шло, на­вер­ное, часа три или боль­ше. (29)  На­ле­тел ветер, лес на­хму­рил­ся и навис над нами, втай­не живой, но ещё мол­ча­щий. (30)  Отец решил идти вперёд: в лесу без спи­чек с ребёнком де­лать не­че­го, а назад, поди, уже доб­рые шесть часов ходу.

(31)  Холод кло­ко­тал уже в груди. (32)  Отец на­кло­нял­ся ко мне и грел сво­и­ми ру­ка­ми, гру­дью, ды­ха­ни­ем.

(33)  Ещё не­сколь­ко часов мы дви­га­лись почти без­звуч­но, я ста­рал­ся не смот­реть на воз­вы­шав­ший­ся с обеих сто­рон лес, чтобы не встре­тить­ся с кем-ни­будь гла­за­ми. (34)  Мне было хо­лод­но и страш­но.

—  (35)  По­смот­ри-⁠ка, вон ви­дишь впе­ре­ди огонёк? (36)  И по­хо­же это на окош­ко,  — ска­зал отец.

(37)  Я вце­пил­ся в этот огонёк гла­за­ми, как в по­пла­вок. (38)  Может, толь­ко через пол­ча­са ого­нек стал яв­ствен­но раз­ли­чим. (39)  Он был впаян в чёрный дом, сто­яв­ший на вы­со­ком бе­ре­гу. (40)  Впер­вые за шесть или семь часов мы вышли на берег. (41)  Берег был остро-⁠ка­ме­ни­стый, идти по нему я не мог. (42)  Отец взял меня на руки и тихо пошёл вверх.

(43)  Хо­зя­и­ном избы ока­зал­ся дед, по­на­ча­лу смот­рев­ший на нас с опас­кой. (44)  Труд­но в ночи до­ве­рить­ся двум почти голым людям: маль­чи­ку, по груди и пле­чам ко­то­ро­го была ровно раз­ма­за­на кро­ва­вая кашка из ко­ма­рья и мош­ка­ры, и огром­но­му муж­чи­не.

—  (45)  Спус­ка­лись к ста­рым мо­на­сты­рям, ду­ма­ли, что по воде столь­ко же, сколь­ко по­су­ху,  — и не успе­ли за­свет­ло,  — по­яс­нил отец.

—  (46)  Вы из Ист­цов?  — до­га­дал­ся хо­зя­ин.  —  (47)  Здесь река пет­ля­ет так, что по воде до мо­на­сты­рей будет пять пеших дорог. (48)  За­хо­ди­те. (49)  Куда ж вам с ребёнком!

(50)  Меня уло­жи­ли в кро­вать, отец за­ку­тал меня в оде­я­ло. (51)  В кро­ва­ти было почти хо­ро­шо, мирно, сла­дост­но. (52)  Я всё ждал, что отец ляжет рядом и мир, от­сы­рев­ший, чужой и ше­ро­хо­ва­тый, как кора, на­ко­нец, ис­чез­нет вовсе, а на смену придёт мир сон­ный и тёплый. (53)  Рядом с папой ни­ка­кие беды были не страш­ны.

—  (54)  Сынок, надо мне Ко­ри­на ис­кать,  — ска­зал отец не­гром­ко.  —  (55)  Мало ли что с ним. (56)  А то лежит там дядя Олег, никто не по­мо­жет ему.

(57)  Корин нашёлся на бе­ре­гу, он под­вер­нул ногу. (58)  Отец разжёг ему костёр  — он взял у при­ютив­ше­го меня деда спи­чек и сала. (59)  Потом отец вер­нул­ся в нашу де­рев­ню, при­е­хал за мной на ве­ло­си­пе­де и отвёз домой. (60)  Снова спу­стил­ся по реке, за­брал Ко­ри­на.

(61)  Про­шли годы, а я до сих пор вспо­ми­наю тот слу­чай и будто слышу голос сво­е­го отца...

* При­ле­пин Захар (на­сто­я­щее имя  — Ев­ге­ний Ни­ко­ла­е­вич При­ле­пин, род. в 1975 г.)  — со­вре­мен­ный пи­са­тель.