(1)  Всех жен­щин своей боль­шой семьи, от ба­буш­ки до пра­внуч­ки, пра­дед на­зы­вал «до­чень­ка­ми». (2)  Всех муж­чин  — «сы­ноч­ка­ми». (3)  По­след­ние годы он был со­всем слеп, от­ли­чал толь­ко свет от тьмы: видел окно, го­ря­щую лампу. (4)  Раз­го­ва­ри­вал он мало, но по­сто­ян­но что-⁠то шеп­тал так тихо, что было почти не­слыш­но. (5)  Видно было толь­ко, как дви­га­ют­ся седые усы над про­ва­лив­шим­ся ртом  — за это звали его дети дедом-⁠шеп­ту­ном.

(6)  Бра­тья хо­ди­ли в школу, все взрос­лые были на ра­бо­те, а Дина, самая млад­шая в семье, оста­ва­лась с пра­де­дом. (7)  Когда брату Алику ис­пол­ни­лось де­сять лет, пра­дед по­да­рил ему часы. (8)  Это был не­ви­дан­но бо­га­тый по тем вре­ме­нам по­да­рок. (9)  Часы были на тон­ком ко­рич­не­вом ре­меш­ке, фор­мой на­по­ми­на­ли кир­пи­чик, у ци­фер­бла­та было тор­же­ствен­ное вы­ра­же­ние лица.

(10)  Ни у кого в клас­се часов не было. (11)  А у Алика были. (12)  Каж­дые пять минут он смот­рел на часы и всё удив­лял­ся, какие же ми­ну­ты раз­ные: не­ко­то­рые длин­ные, еле тя­нут­ся, а дру­гие быст­рые, про­ска­ки­ва­ют не­за­мет­но. (13)  Ве­че­ра­ми Алик за­во­дил часы и клал их рядом с кро­ва­тью на стул. (14)  Сколь­ко Дина ни про­си­ла, он не давал их даже по­дер­жать.

(15)  Од­на­ж­ды утром, не­де­ли через две после того как по­да­ри­ли часы, Алик ушёл в школу, оста­вив часы на стуле возле кро­ва­ти. (16)  По до­ро­ге он спо­хва­тил­ся, но воз­вра­щать­ся было не­ко­гда.

(17)  После зав­тра­ка Дина об­на­ру­жи­ла часы. (18)  Она осто­рож­но взяла их и на­де­ла. (19)  Пра­дед по­ка­чал го­ло­вой.

(20)  Во дворе Дину окру­жи­ли ре­бя­та.

—  (21)  Это Аль­ки­ны часы,  — го­во­ри­ли они.

—  (22)  Нет, мои!  — врала Дина.  —  (23)  Наш пра­дед был ча­сов­щи­ком, пока не ослеп. (24)  У него таких часов сто штук. (25)  Он и мне по­да­рил.

(26)  Де­воч­ка по­бе­жа­ла на зад­ний двор. (27)  Там ре­бя­та иг­ра­ли в во­лей­бол. (28)  Она по­про­си­лась, её при­ня­ли не­охот­но. (29)  Иг­рать тол­ком она не умела. (30)  Дина под­ня­ла руки с рас­то­пы­рен­ны­ми паль­ца­ми и стала ждать, когда мяч шлёпнет­ся о них. (31)  На­ко­нец дол­го­ждан­ный мяч, на­прав­лен­ный чьей-то за­вист­ли­вой рукой, с силой уда­рил­ся о за­пястье. (32)  Часы брыз­ну­ли в раз­ные сто­ро­ны: от­дель­но ме­ха­низм, от­дель­но стёклыш­ко. (33)  С жал­ким зво­ном оно стук­ну­лось о землю и под­ско­чи­ло, сверк­нув на солн­це.

(34)  Была пер­вая ве­сен­няя жара, липы сто­я­ли в новой лист­ве, как све­же­вы­кра­шен­ные. (35)  Ка­за­лось, что де­ре­вья остол­бе­не­ли перед слу­чив­шим­ся не­сча­стьем. (36)  Зажав в ла­до­ни то, что оста­лось от часов, Дина мед­лен­но под­ня­лась на крыль­цо, про­шла сквозь об­ла­ко солн­ца, ле­жа­щее на сту­пе­нях, в про­хлад­ную тем­но­ту. (37)  Она не пла­ка­ла, но было так тя­же­ло, как будто она несла на спине мешок кар­тош­ки. (38)  Она долго ко­ло­ти­ла пят­кой в дверь, пра­дед от­крыл. (39)  Дина уткну­лась носом в тощий дедов живот.

—  (40)  Ни­че­го, ни­че­го, до­чень­ка,  — ска­зал он,  — не надо было их брать.

(41)  И слёзы на­ко­нец брыз­ну­ли, как брыз­жут в цирке у кло­унов, силь­ной струёй. (42)  Она су­ну­ла в ма­лень­кую сухую руку пра­де­да стёклыш­ко и ме­ха­низм. (43)  А когда все слёзы, ко­то­рые были, вы­ли­лись, она креп­ко усну­ла.

(44)  Когда Дина просну­лась, пра­дед сидел за сто­лом, а перед ним сто­я­ла фар­фо­ро­вая ко­ро­боч­ка с ин­стру­мен­та­ми: пин­це­та­ми, щёточ­ка­ми, колёси­ка­ми и круг­лым уве­ли­чи­тель­ным стек­лом. (45)  Дина по­до­шла к нему на цы­поч­ках и при­жа­лась к остро­му плечу. (46)  Он за­со­вы­вал ре­ме­шок в ушки целых часов.

—  (47)  Деда, ты по­чи­нил?  — не веря своим гла­зам, спро­си­ла Дина.

—  (48)  Ну вот, а ты пла­ка­ла. (49)  Стёклыш­ка но­во­го у меня нет. (50)  Здесь тре­щин­ка ма­лень­кая, ви­дишь?

—  (51)  Вижу,  — шёпотом от­ве­ти­ла Дина.  —  (52)  А ты? (53)  Скажи, ты не сле­пой, да? (54)  Ты ви­дишь?

(55)  Пра­дед по­вер­нул­ся к ней. (56)  Глаза его были доб­ры­ми и блёклыми. (57)  Он улыб­нул­ся.

—  (58)  По­жа­луй, кое-⁠что вижу. (59)  Но толь­ко самое глав­ное,  — от­ве­тил он и за­шеп­тал, как все­гда, что-⁠то не­слыш­ное.

(60)  Про­шло много лет, и Дина мало что пом­нит из того вре­ме­ни. (61)  Но то, что пом­нит, де­ла­ет­ся с го­да­ми всё ясней, и ино­гда ей ка­жет­ся, что скоро она смо­жет раз­ли­чить, рас­слы­шать те слова, ко­то­рые шеп­тал её пра­дед.

(1)  Всех жен­щин своей боль­шой семьи, от ба­буш­ки до пра­внуч­ки, пра­дед на­зы­вал «до­чень­ка­ми». (2)  Всех муж­чин  — «сы­ноч­ка­ми». (3)  По­след­ние годы он был со­всем слеп, от­ли­чал толь­ко свет от тьмы: видел окно, го­ря­щую лампу. (4)  Раз­го­ва­ри­вал он мало, но по­сто­ян­но что-⁠то шеп­тал так тихо, что было почти не­слыш­но. (5)  Видно было толь­ко, как дви­га­ют­ся седые усы над про­ва­лив­шим­ся ртом  — за это звали его дети дедом-⁠шеп­ту­ном.

(6)  Бра­тья хо­ди­ли в школу, все взрос­лые были на ра­бо­те, а Дина, самая млад­шая в семье, оста­ва­лась с пра­де­дом. (7)  Когда брату Алику ис­пол­ни­лось де­сять лет, пра­дед по­да­рил ему часы. (8)  Это был не­ви­дан­но бо­га­тый по тем вре­ме­нам по­да­рок. (9)  Часы были на тон­ком ко­рич­не­вом ре­меш­ке, фор­мой на­по­ми­на­ли кир­пи­чик, у ци­фер­бла­та было тор­же­ствен­ное вы­ра­же­ние лица.

(10)  Ни у кого в клас­се часов не было. (11)  А у Алика были. (12)  Каж­дые пять минут он смот­рел на часы и всё удив­лял­ся, какие же ми­ну­ты раз­ные: не­ко­то­рые длин­ные, еле тя­нут­ся, а дру­гие быст­рые, про­ска­ки­ва­ют не­за­мет­но. (13)  Ве­че­ра­ми Алик за­во­дил часы и клал их рядом с кро­ва­тью на стул. (14)  Сколь­ко Дина ни про­си­ла, он не давал их даже по­дер­жать.

(15)  Од­на­ж­ды утром, не­де­ли через две после того как по­да­ри­ли часы, Алик ушёл в школу, оста­вив часы на стуле возле кро­ва­ти. (16)  По до­ро­ге он спо­хва­тил­ся, но воз­вра­щать­ся было не­ко­гда.

(17)  После зав­тра­ка Дина об­на­ру­жи­ла часы. (18)  Она осто­рож­но взяла их и на­де­ла. (19)  Пра­дед по­ка­чал го­ло­вой.

(20)  Во дворе Дину окру­жи­ли ре­бя­та.

—  (21)  Это Аль­ки­ны часы,  — го­во­ри­ли они.

—  (22)  Нет, мои!  — врала Дина.  —  (23)  Наш пра­дед был ча­сов­щи­ком, пока не ослеп. (24)  У него таких часов сто штук. (25)  Он и мне по­да­рил.

(26)  Де­воч­ка по­бе­жа­ла на зад­ний двор. (27)  Там ре­бя­та иг­ра­ли в во­лей­бол. (28)  Она по­про­си­лась, её при­ня­ли не­охот­но. (29)  Иг­рать тол­ком она не умела. (30)  Дина под­ня­ла руки с рас­то­пы­рен­ны­ми паль­ца­ми и стала ждать, когда мяч шлёпнет­ся о них. (31)  На­ко­нец дол­го­ждан­ный мяч, на­прав­лен­ный чьей-то за­вист­ли­вой рукой, с силой уда­рил­ся о за­пястье. (32)  Часы брыз­ну­ли в раз­ные сто­ро­ны: от­дель­но ме­ха­низм, от­дель­но стёклыш­ко. (33)  С жал­ким зво­ном оно стук­ну­лось о землю и под­ско­чи­ло, сверк­нув на солн­це.

(34)  Была пер­вая ве­сен­няя жара, липы сто­я­ли в новой лист­ве, как све­же­вы­кра­шен­ные. (35)  Ка­за­лось, что де­ре­вья остол­бе­не­ли перед слу­чив­шим­ся не­сча­стьем. (36)  Зажав в ла­до­ни то, что оста­лось от часов, Дина мед­лен­но под­ня­лась на крыль­цо, про­шла сквозь об­ла­ко солн­ца, ле­жа­щее на сту­пе­нях, в про­хлад­ную тем­но­ту. (37)  Она не пла­ка­ла, но было так тя­же­ло, как будто она несла на спине мешок кар­тош­ки. (38)  Она долго ко­ло­ти­ла пят­кой в дверь, пра­дед от­крыл. (39)  Дина уткну­лась носом в тощий дедов живот.

—  (40)  Ни­че­го, ни­че­го, до­чень­ка,  — ска­зал он,  — не надо было их брать.

(41)  И слёзы на­ко­нец брыз­ну­ли, как брыз­жут в цирке у кло­унов, силь­ной струёй. (42)  Она су­ну­ла в ма­лень­кую сухую руку пра­де­да стёклыш­ко и ме­ха­низм. (43)  А когда все слёзы, ко­то­рые были, вы­ли­лись, она креп­ко усну­ла.

(44)  Когда Дина просну­лась, пра­дед сидел за сто­лом, а перед ним сто­я­ла фар­фо­ро­вая ко­ро­боч­ка с ин­стру­мен­та­ми: пин­це­та­ми, щёточ­ка­ми, колёси­ка­ми и круг­лым уве­ли­чи­тель­ным стек­лом. (45)  Дина по­до­шла к нему на цы­поч­ках и при­жа­лась к остро­му плечу. (46)  Он за­со­вы­вал ре­ме­шок в ушки целых часов.

—  (47)  Деда, ты по­чи­нил?  — не веря своим гла­зам, спро­си­ла Дина.

—  (48)  Ну вот, а ты пла­ка­ла. (49)  Стёклыш­ка но­во­го у меня нет. (50)  Здесь тре­щин­ка ма­лень­кая, ви­дишь?

—  (51)  Вижу,  — шёпотом от­ве­ти­ла Дина.  —  (52)  А ты? (53)  Скажи, ты не сле­пой, да? (54)  Ты ви­дишь?

(55)  Пра­дед по­вер­нул­ся к ней. (56)  Глаза его были доб­ры­ми и блёклыми. (57)  Он улыб­нул­ся.

—  (58)  По­жа­луй, кое-⁠что вижу. (59)  Но толь­ко самое глав­ное,  — от­ве­тил он и за­шеп­тал, как все­гда, что-⁠то не­слыш­ное.

(60)  Про­шло много лет, и Дина мало что пом­нит из того вре­ме­ни. (61)  Но то, что пом­нит, де­ла­ет­ся с го­да­ми всё ясней, и ино­гда ей ка­жет­ся, что скоро она смо­жет раз­ли­чить, рас­слы­шать те слова, ко­то­рые шеп­тал её пра­дед.

(1)  Всех жен­щин своей боль­шой семьи, от ба­буш­ки до пра­внуч­ки, пра­дед на­зы­вал «до­чень­ка­ми». (2)  Всех муж­чин  — «сы­ноч­ка­ми». (3)  По­след­ние годы он был со­всем слеп, от­ли­чал толь­ко свет от тьмы: видел окно, го­ря­щую лампу. (4)  Раз­го­ва­ри­вал он мало, но по­сто­ян­но что-⁠то шеп­тал так тихо, что было почти не­слыш­но. (5)  Видно было толь­ко, как дви­га­ют­ся седые усы над про­ва­лив­шим­ся ртом  — за это звали его дети дедом-⁠шеп­ту­ном.

(6)  Бра­тья хо­ди­ли в школу, все взрос­лые были на ра­бо­те, а Дина, самая млад­шая в семье, оста­ва­лась с пра­де­дом. (7)  Когда брату Алику ис­пол­ни­лось де­сять лет, пра­дед по­да­рил ему часы. (8)  Это был не­ви­дан­но бо­га­тый по тем вре­ме­нам по­да­рок. (9)  Часы были на тон­ком ко­рич­не­вом ре­меш­ке, фор­мой на­по­ми­на­ли кир­пи­чик, у ци­фер­бла­та было тор­же­ствен­ное вы­ра­же­ние лица.

(10)  Ни у кого в клас­се часов не было. (11)  А у Алика были. (12)  Каж­дые пять минут он смот­рел на часы и всё удив­лял­ся, какие же ми­ну­ты раз­ные: не­ко­то­рые длин­ные, еле тя­нут­ся, а дру­гие быст­рые, про­ска­ки­ва­ют не­за­мет­но. (13)  Ве­че­ра­ми Алик за­во­дил часы и клал их рядом с кро­ва­тью на стул. (14)  Сколь­ко Дина ни про­си­ла, он не давал их даже по­дер­жать.

(15)  Од­на­ж­ды утром, не­де­ли через две после того как по­да­ри­ли часы, Алик ушёл в школу, оста­вив часы на стуле возле кро­ва­ти. (16)  По до­ро­ге он спо­хва­тил­ся, но воз­вра­щать­ся было не­ко­гда.

(17)  После зав­тра­ка Дина об­на­ру­жи­ла часы. (18)  Она осто­рож­но взяла их и на­де­ла. (19)  Пра­дед по­ка­чал го­ло­вой.

(20)  Во дворе Дину окру­жи­ли ре­бя­та.

—  (21)  Это Аль­ки­ны часы,  — го­во­ри­ли они.

—  (22)  Нет, мои!  — врала Дина.  —  (23)  Наш пра­дед был ча­сов­щи­ком, пока не ослеп. (24)  У него таких часов сто штук. (25)  Он и мне по­да­рил.

(26)  Де­воч­ка по­бе­жа­ла на зад­ний двор. (27)  Там ре­бя­та иг­ра­ли в во­лей­бол. (28)  Она по­про­си­лась, её при­ня­ли не­охот­но. (29)  Иг­рать тол­ком она не умела. (30)  Дина под­ня­ла руки с рас­то­пы­рен­ны­ми паль­ца­ми и стала ждать, когда мяч шлёпнет­ся о них. (31)  На­ко­нец дол­го­ждан­ный мяч, на­прав­лен­ный чьей-то за­вист­ли­вой рукой, с силой уда­рил­ся о за­пястье. (32)  Часы брыз­ну­ли в раз­ные сто­ро­ны: от­дель­но ме­ха­низм, от­дель­но стёклыш­ко. (33)  С жал­ким зво­ном оно стук­ну­лось о землю и под­ско­чи­ло, сверк­нув на солн­це.

(34)  Была пер­вая ве­сен­няя жара, липы сто­я­ли в новой лист­ве, как све­же­вы­кра­шен­ные. (35)  Ка­за­лось, что де­ре­вья остол­бе­не­ли перед слу­чив­шим­ся не­сча­стьем. (36)  Зажав в ла­до­ни то, что оста­лось от часов, Дина мед­лен­но под­ня­лась на крыль­цо, про­шла сквозь об­ла­ко солн­ца, ле­жа­щее на сту­пе­нях, в про­хлад­ную тем­но­ту. (37)  Она не пла­ка­ла, но было так тя­же­ло, как будто она несла на спине мешок кар­тош­ки. (38)  Она долго ко­ло­ти­ла пят­кой в дверь, пра­дед от­крыл. (39)  Дина уткну­лась носом в тощий дедов живот.

—  (40)  Ни­че­го, ни­че­го, до­чень­ка,  — ска­зал он,  — не надо было их брать.

(41)  И слёзы на­ко­нец брыз­ну­ли, как брыз­жут в цирке у кло­унов, силь­ной струёй. (42)  Она су­ну­ла в ма­лень­кую сухую руку пра­де­да стёклыш­ко и ме­ха­низм. (43)  А когда все слёзы, ко­то­рые были, вы­ли­лись, она креп­ко усну­ла.

(44)  Когда Дина просну­лась, пра­дед сидел за сто­лом, а перед ним сто­я­ла фар­фо­ро­вая ко­ро­боч­ка с ин­стру­мен­та­ми: пин­це­та­ми, щёточ­ка­ми, колёси­ка­ми и круг­лым уве­ли­чи­тель­ным стек­лом. (45)  Дина по­до­шла к нему на цы­поч­ках и при­жа­лась к остро­му плечу. (46)  Он за­со­вы­вал ре­ме­шок в ушки целых часов.

—  (47)  Деда, ты по­чи­нил?  — не веря своим гла­зам, спро­си­ла Дина.

—  (48)  Ну вот, а ты пла­ка­ла. (49)  Стёклыш­ка но­во­го у меня нет. (50)  Здесь тре­щин­ка ма­лень­кая, ви­дишь?

—  (51)  Вижу,  — шёпотом от­ве­ти­ла Дина.  —  (52)  А ты? (53)  Скажи, ты не сле­пой, да? (54)  Ты ви­дишь?

(55)  Пра­дед по­вер­нул­ся к ней. (56)  Глаза его были доб­ры­ми и блёклыми. (57)  Он улыб­нул­ся.

—  (58)  По­жа­луй, кое-⁠что вижу. (59)  Но толь­ко самое глав­ное,  — от­ве­тил он и за­шеп­тал, как все­гда, что-⁠то не­слыш­ное.

(60)  Про­шло много лет, и Дина мало что пом­нит из того вре­ме­ни. (61)  Но то, что пом­нит, де­ла­ет­ся с го­да­ми всё ясней, и ино­гда ей ка­жет­ся, что скоро она смо­жет раз­ли­чить, рас­слы­шать те слова, ко­то­рые шеп­тал её пра­дед.

(1)  Всех жен­щин своей боль­шой семьи, от ба­буш­ки до пра­внуч­ки, пра­дед на­зы­вал «до­чень­ка­ми». (2)  Всех муж­чин  — «сы­ноч­ка­ми». (3)  По­след­ние годы он был со­всем слеп, от­ли­чал толь­ко свет от тьмы: видел окно, го­ря­щую лампу. (4)  Раз­го­ва­ри­вал он мало, но по­сто­ян­но что-⁠то шеп­тал так тихо, что было почти не­слыш­но. (5)  Видно было толь­ко, как дви­га­ют­ся седые усы над про­ва­лив­шим­ся ртом  — за это звали его дети дедом-⁠шеп­ту­ном.

(6)  Бра­тья хо­ди­ли в школу, все взрос­лые были на ра­бо­те, а Дина, самая млад­шая в семье, оста­ва­лась с пра­де­дом. (7)  Когда брату Алику ис­пол­ни­лось де­сять лет, пра­дед по­да­рил ему часы. (8)  Это был не­ви­дан­но бо­га­тый по тем вре­ме­нам по­да­рок. (9)  Часы были на тон­ком ко­рич­не­вом ре­меш­ке, фор­мой на­по­ми­на­ли кир­пи­чик, у ци­фер­бла­та было тор­же­ствен­ное вы­ра­же­ние лица.

(10)  Ни у кого в клас­се часов не было. (11)  А у Алика были. (12)  Каж­дые пять минут он смот­рел на часы и всё удив­лял­ся, какие же ми­ну­ты раз­ные: не­ко­то­рые длин­ные, еле тя­нут­ся, а дру­гие быст­рые, про­ска­ки­ва­ют не­за­мет­но. (13)  Ве­че­ра­ми Алик за­во­дил часы и клал их рядом с кро­ва­тью на стул. (14)  Сколь­ко Дина ни про­си­ла, он не давал их даже по­дер­жать.

(15)  Од­на­ж­ды утром, не­де­ли через две после того как по­да­ри­ли часы, Алик ушёл в школу, оста­вив часы на стуле возле кро­ва­ти. (16)  По до­ро­ге он спо­хва­тил­ся, но воз­вра­щать­ся было не­ко­гда.

(17)  После зав­тра­ка Дина об­на­ру­жи­ла часы. (18)  Она осто­рож­но взяла их и на­де­ла. (19)  Пра­дед по­ка­чал го­ло­вой.

(20)  Во дворе Дину окру­жи­ли ре­бя­та.

—  (21)  Это Аль­ки­ны часы,  — го­во­ри­ли они.

—  (22)  Нет, мои!  — врала Дина.  —  (23)  Наш пра­дед был ча­сов­щи­ком, пока не ослеп. (24)  У него таких часов сто штук. (25)  Он и мне по­да­рил.

(26)  Де­воч­ка по­бе­жа­ла на зад­ний двор. (27)  Там ре­бя­та иг­ра­ли в во­лей­бол. (28)  Она по­про­си­лась, её при­ня­ли не­охот­но. (29)  Иг­рать тол­ком она не умела. (30)  Дина под­ня­ла руки с рас­то­пы­рен­ны­ми паль­ца­ми и стала ждать, когда мяч шлёпнет­ся о них. (31)  На­ко­нец дол­го­ждан­ный мяч, на­прав­лен­ный чьей-то за­вист­ли­вой рукой, с силой уда­рил­ся о за­пястье. (32)  Часы брыз­ну­ли в раз­ные сто­ро­ны: от­дель­но ме­ха­низм, от­дель­но стёклыш­ко. (33)  С жал­ким зво­ном оно стук­ну­лось о землю и под­ско­чи­ло, сверк­нув на солн­це.

(34)  Была пер­вая ве­сен­няя жара, липы сто­я­ли в новой лист­ве, как све­же­вы­кра­шен­ные. (35)  Ка­за­лось, что де­ре­вья остол­бе­не­ли перед слу­чив­шим­ся не­сча­стьем. (36)  Зажав в ла­до­ни то, что оста­лось от часов, Дина мед­лен­но под­ня­лась на крыль­цо, про­шла сквозь об­ла­ко солн­ца, ле­жа­щее на сту­пе­нях, в про­хлад­ную тем­но­ту. (37)  Она не пла­ка­ла, но было так тя­же­ло, как будто она несла на спине мешок кар­тош­ки. (38)  Она долго ко­ло­ти­ла пят­кой в дверь, пра­дед от­крыл. (39)  Дина уткну­лась носом в тощий дедов живот.

—  (40)  Ни­че­го, ни­че­го, до­чень­ка,  — ска­зал он,  — не надо было их брать.

(41)  И слёзы на­ко­нец брыз­ну­ли, как брыз­жут в цирке у кло­унов, силь­ной струёй. (42)  Она су­ну­ла в ма­лень­кую сухую руку пра­де­да стёклыш­ко и ме­ха­низм. (43)  А когда все слёзы, ко­то­рые были, вы­ли­лись, она креп­ко усну­ла.

(44)  Когда Дина просну­лась, пра­дед сидел за сто­лом, а перед ним сто­я­ла фар­фо­ро­вая ко­ро­боч­ка с ин­стру­мен­та­ми: пин­це­та­ми, щёточ­ка­ми, колёси­ка­ми и круг­лым уве­ли­чи­тель­ным стек­лом. (45)  Дина по­до­шла к нему на цы­поч­ках и при­жа­лась к остро­му плечу. (46)  Он за­со­вы­вал ре­ме­шок в ушки целых часов.

—  (47)  Деда, ты по­чи­нил?  — не веря своим гла­зам, спро­си­ла Дина.

—  (48)  Ну вот, а ты пла­ка­ла. (49)  Стёклыш­ка но­во­го у меня нет. (50)  Здесь тре­щин­ка ма­лень­кая, ви­дишь?

—  (51)  Вижу,  — шёпотом от­ве­ти­ла Дина.  —  (52)  А ты? (53)  Скажи, ты не сле­пой, да? (54)  Ты ви­дишь?

(55)  Пра­дед по­вер­нул­ся к ней. (56)  Глаза его были доб­ры­ми и блёклыми. (57)  Он улыб­нул­ся.

—  (58)  По­жа­луй, кое-⁠что вижу. (59)  Но толь­ко самое глав­ное,  — от­ве­тил он и за­шеп­тал, как все­гда, что-⁠то не­слыш­ное.

(60)  Про­шло много лет, и Дина мало что пом­нит из того вре­ме­ни. (61)  Но то, что пом­нит, де­ла­ет­ся с го­да­ми всё ясней, и ино­гда ей ка­жет­ся, что скоро она смо­жет раз­ли­чить, рас­слы­шать те слова, ко­то­рые шеп­тал её пра­дед.