(1)  Ре­льеф Земли  — это со­че­та­ние раз­но­об­раз­ных не­ров­но­стей по­верх­но­сти, как боль­ших, так и ма­лень­ких, воз­ник­ших в ре­зуль­та­те де­я­тель­но­сти внеш­них и внут­рен­них сил. (2)  Важ­ную роль в его об­ра­зо­ва­нии иг­ра­ют тек­то­ни­че­ские дви­же­ния, сила тя­же­сти, плот­ность и со­став гор­ных пород, де­я­тель­ность вул­ка­нов и те­ку­чих вод. (3)  Гроз­ные силы при­ро­ды, при­во­дя в дви­же­ние проч­ней­шие скаль­ные мас­си­вы, как раз­ру­ша­ют их до ос­но­ва­ния, так и со­зда­ют новые горы, впа­ди­ны, уще­лья и до­ли­ны. (4)  А на дне оке­а­нов воз­ни­ка­ют огром­ные рав­ни­ны, ко­то­рые со вре­ме­нем по­кры­ва­ют­ся илом и круп­ны­ми об­лом­ка­ми. (5)  Про­ис­хо­дит это до­воль­но мед­лен­но, и всей че­ло­ве­че­ской жизни не хва­тит, чтобы за­ме­тить из­ме­не­ния по­верх­но­сти; она как будто дышит, то под­ни­ма­ясь, то опус­ка­ясь, по ней про­бе­га­ют волны, она ло­па­ет­ся от воз­ник­ших на­пря­же­ний.

(1)  Ре­льеф Земли  — это со­че­та­ние раз­но­об­раз­ных не­ров­но­стей по­верх­но­сти, как боль­ших, так и ма­лень­ких, воз­ник­ших в ре­зуль­та­те де­я­тель­но­сти внеш­них и внут­рен­них сил. (2)  Важ­ную роль в его об­ра­зо­ва­нии иг­ра­ют тек­то­ни­че­ские дви­же­ния, сила тя­же­сти, плот­ность и со­став гор­ных пород, де­я­тель­ность вул­ка­нов и те­ку­чих вод. (3)  Гроз­ные силы при­ро­ды, при­во­дя в дви­же­ние проч­ней­шие скаль­ные мас­си­вы, как раз­ру­ша­ют их до ос­но­ва­ния, так и со­зда­ют новые горы, впа­ди­ны, уще­лья и до­ли­ны. (4)  А на дне оке­а­нов воз­ни­ка­ют огром­ные рав­ни­ны, ко­то­рые со вре­ме­нем по­кры­ва­ют­ся илом и круп­ны­ми об­лом­ка­ми. (5)  Про­ис­хо­дит это до­воль­но мед­лен­но, и всей че­ло­ве­че­ской жизни не хва­тит, чтобы за­ме­тить из­ме­не­ния по­верх­но­сти; она как будто дышит, то под­ни­ма­ясь, то опус­ка­ясь, по ней про­бе­га­ют волны, она ло­па­ет­ся от воз­ник­ших на­пря­же­ний.

(1)  Как-⁠то в на­ча­ле июня зашёл к По­ли­кар­пов­не че­ло­век и по­про­сил сдать ком­на­ту на лето. (2)  Он, не тор­гу­ясь, за­пла­тил трид­цать руб­лей.

(3)  Звали его Три­фо­ном Пет­ро­ви­чем. (4)  Он был какой-⁠то уют­ный, весёлый и про­стой че­ло­век, и хо­зяй­ка с пер­во­го же дня при­вык­ла к нему, как к сво­е­му.

(5)  Один раз, по­хо­див около бре­вен­ча­то­го до­ми­ка, Три­фон Пет­ро­вич ска­зал, по­ти­рая руки:

—  (6)  Дай-⁠ка я по­прав­лю тебе, ба­буш­ка, крыль­цо.

—  (7)  Спа­си­бо, ро­ди­мый,  — ска­за­ла По­ли­кар­пов­на,  — толь­ко чуднό мне что-⁠то: пришёл, снял ком­на­ту, даже не по­тор­го­вал­ся, а те­перь ты крыль­цом моим за­ни­ма­ешь­ся, будто и не чужие мы люди.

—  (8)  А что ж, По­ли­кар­пов­на, не­ужто всё толь­ко на день­ги счи­тать? (9)  Я вот тебе по­прав­лю, а ты потом вспом­нишь обо мне доб­рым сло­вом, вот мы, как го­во­рит­ся, и квиты,  — ска­зал он и за­сме­ял­ся.

—  (10)  Те­перь, милый, такой народ пошёл, что за­да­ром никто рукой не по­ше­ве­лит. (11)  О душе те­перь не ду­ма­ют, толь­ко для брюха и живут. (12)  Да смот­рят, как бы что друг у друж­ки из рук вы­рвать, как бы вы­го­ду свою не упу­стить.

—  (13)  Ну, нам с тобой де­лить не­че­го,  — от­ве­чал Три­фон Пет­ро­вич, улы­ба­ясь.

—  (14)  Прямо с тобой душа ото­шла,  — го­во­ри­ла По­ли­кар­пов­на,  — а то уж в людей вера про­па­дать стала.

—  (15)  Вера в че­ло­ве­ка  — это самая боль­шая вещь,  — от­зы­вал­ся Три­фон Пет­ро­вич.  —  (16)  Когда эта вера про­падёт, тогда жить нель­зя.

(17)  Один раз вер­нул­ся Три­фон Пет­ро­вич из го­ро­да весёлый и ска­зал:

—  (18)  Я там в го­ро­де всем по­рас­ска­зал, как тут у вас хо­ро­шо: те­перь хо­зяй­ки не ото­бьют­ся от по­сто­яль­цев, у меня рука лёгкая.

(19)  На­чи­ная с вос­кре­се­нья в де­рев­ню стали при­ез­жать всё новые и новые дач­ни­ки. (20)  Хо­зя­ек охва­ти­ла ли­хо­рад­ка на­жи­вы, и цены под­ня­лись втрое, а так как народ всё ехал, то стали уж ха­пать без вся­кой со­ве­сти.

(21)  Как-⁠то зашла к По­ли­кар­пов­не со­сед­ка. (22)  За раз­го­во­ром не­взна­чай по­ин­те­ре­со­ва­лась, за сколь­ко та сдаёт жильё, а услы­шав ответ, удивлённо рас­кры­ла глаза:

—  (23)  Да ты, бабка, спя­ти­ла со­всем! (24)  У меня есть один, он у тебя с ру­ка­ми за сто оторвёт. (25)  Те­перь по пол­то­рас­та берут, по две­сти!

—  (26)Как по две­сти?..  — спро­си­ла едва слыш­ным го­ло­сом По­ли­кар­пов­на. (27)  У неё по­че­му-⁠то про­пал вдруг голос.  —  (28)  Да ведь рань­ше все дёшево брали...

—  (29)  Мало что рань­ше! (30)  Тогда на­ро­ду со­всем не было, а те­перь от него отбоя нет. (31)  Вот что я тебе скажу: из-⁠за чу­жо­го че­ло­ве­ка ты хо­ро­шую цену упус­ка­ешь, ежели ты его не вы­ста­вишь, потом ты горь­ко по­жа­ле­ешь! (32)  Ну что, до­го­ва­ри­вать­ся с новым по­сто­яль­цем?

(33)  Ста­руш­ка го­рест­но, оза­бо­чен­но смот­ре­ла в сто­ро­ну, при­щу­рив глаза, потом из­ме­нив­шим­ся го­ло­сом то­роп­ли­во про­го­во­ри­ла:

—  (34)  Ре­ше­но! (35)  До­го­ва­ри­вай­ся...

* Ро­ма­нов Пан­те­лей­мон Сер­ге­е­вич (1884–1938)  — рус­ский пи­са­тель. Прозе Ро­ма­но­ва свой­ствен­ны ли­ризм и юмор, ма­стер­ство диа­ло­га, ясный, ре­а­ли­сти­че­ский язык.

(1)  Как-⁠то в на­ча­ле июня зашёл к По­ли­кар­пов­не че­ло­век и по­про­сил сдать ком­на­ту на лето. (2)  Он, не тор­гу­ясь, за­пла­тил трид­цать руб­лей.

(3)  Звали его Три­фо­ном Пет­ро­ви­чем. (4)  Он был какой-⁠то уют­ный, весёлый и про­стой че­ло­век, и хо­зяй­ка с пер­во­го же дня при­вык­ла к нему, как к сво­е­му.

(5)  Один раз, по­хо­див около бре­вен­ча­то­го до­ми­ка, Три­фон Пет­ро­вич ска­зал, по­ти­рая руки:

—  (6)  Дай-⁠ка я по­прав­лю тебе, ба­буш­ка, крыль­цо.

—  (7)  Спа­си­бо, ро­ди­мый,  — ска­за­ла По­ли­кар­пов­на,  — толь­ко чуднό мне что-⁠то: пришёл, снял ком­на­ту, даже не по­тор­го­вал­ся, а те­перь ты крыль­цом моим за­ни­ма­ешь­ся, будто и не чужие мы люди.

—  (8)  А что ж, По­ли­кар­пов­на, не­ужто всё толь­ко на день­ги счи­тать? (9)  Я вот тебе по­прав­лю, а ты потом вспом­нишь обо мне доб­рым сло­вом, вот мы, как го­во­рит­ся, и квиты,  — ска­зал он и за­сме­ял­ся.

—  (10)  Те­перь, милый, такой народ пошёл, что за­да­ром никто рукой не по­ше­ве­лит. (11)  О душе те­перь не ду­ма­ют, толь­ко для брюха и живут. (12)  Да смот­рят, как бы что друг у друж­ки из рук вы­рвать, как бы вы­го­ду свою не упу­стить.

—  (13)  Ну, нам с тобой де­лить не­че­го,  — от­ве­чал Три­фон Пет­ро­вич, улы­ба­ясь.

—  (14)  Прямо с тобой душа ото­шла,  — го­во­ри­ла По­ли­кар­пов­на,  — а то уж в людей вера про­па­дать стала.

—  (15)  Вера в че­ло­ве­ка  — это самая боль­шая вещь,  — от­зы­вал­ся Три­фон Пет­ро­вич.  —  (16)  Когда эта вера про­падёт, тогда жить нель­зя.

(17)  Один раз вер­нул­ся Три­фон Пет­ро­вич из го­ро­да весёлый и ска­зал:

—  (18)  Я там в го­ро­де всем по­рас­ска­зал, как тут у вас хо­ро­шо: те­перь хо­зяй­ки не ото­бьют­ся от по­сто­яль­цев, у меня рука лёгкая.

(19)  На­чи­ная с вос­кре­се­нья в де­рев­ню стали при­ез­жать всё новые и новые дач­ни­ки. (20)  Хо­зя­ек охва­ти­ла ли­хо­рад­ка на­жи­вы, и цены под­ня­лись втрое, а так как народ всё ехал, то стали уж ха­пать без вся­кой со­ве­сти.

(21)  Как-⁠то зашла к По­ли­кар­пов­не со­сед­ка. (22)  За раз­го­во­ром не­взна­чай по­ин­те­ре­со­ва­лась, за сколь­ко та сдаёт жильё, а услы­шав ответ, удивлённо рас­кры­ла глаза:

—  (23)  Да ты, бабка, спя­ти­ла со­всем! (24)  У меня есть один, он у тебя с ру­ка­ми за сто оторвёт. (25)  Те­перь по пол­то­рас­та берут, по две­сти!

—  (26)Как по две­сти?..  — спро­си­ла едва слыш­ным го­ло­сом По­ли­кар­пов­на. (27)  У неё по­че­му-⁠то про­пал вдруг голос.  —  (28)  Да ведь рань­ше все дёшево брали...

—  (29)  Мало что рань­ше! (30)  Тогда на­ро­ду со­всем не было, а те­перь от него отбоя нет. (31)  Вот что я тебе скажу: из-⁠за чу­жо­го че­ло­ве­ка ты хо­ро­шую цену упус­ка­ешь, ежели ты его не вы­ста­вишь, потом ты горь­ко по­жа­ле­ешь! (32)  Ну что, до­го­ва­ри­вать­ся с новым по­сто­яль­цем?

(33)  Ста­руш­ка го­рест­но, оза­бо­чен­но смот­ре­ла в сто­ро­ну, при­щу­рив глаза, потом из­ме­нив­шим­ся го­ло­сом то­роп­ли­во про­го­во­ри­ла:

—  (34)  Ре­ше­но! (35)  До­го­ва­ри­вай­ся...

* Ро­ма­нов Пан­те­лей­мон Сер­ге­е­вич (1884–1938)  — рус­ский пи­са­тель. Прозе Ро­ма­но­ва свой­ствен­ны ли­ризм и юмор, ма­стер­ство диа­ло­га, ясный, ре­а­ли­сти­че­ский язык.

(1)  Как-⁠то в на­ча­ле июня зашёл к По­ли­кар­пов­не че­ло­век и по­про­сил сдать ком­на­ту на лето. (2)  Он, не тор­гу­ясь, за­пла­тил трид­цать руб­лей.

(3)  Звали его Три­фо­ном Пет­ро­ви­чем. (4)  Он был какой-⁠то уют­ный, весёлый и про­стой че­ло­век, и хо­зяй­ка с пер­во­го же дня при­вык­ла к нему, как к сво­е­му.

(5)  Один раз, по­хо­див около бре­вен­ча­то­го до­ми­ка, Три­фон Пет­ро­вич ска­зал, по­ти­рая руки:

—  (6)  Дай-⁠ка я по­прав­лю тебе, ба­буш­ка, крыль­цо.

—  (7)  Спа­си­бо, ро­ди­мый,  — ска­за­ла По­ли­кар­пов­на,  — толь­ко чуднό мне что-⁠то: пришёл, снял ком­на­ту, даже не по­тор­го­вал­ся, а те­перь ты крыль­цом моим за­ни­ма­ешь­ся, будто и не чужие мы люди.

—  (8)  А что ж, По­ли­кар­пов­на, не­ужто всё толь­ко на день­ги счи­тать? (9)  Я вот тебе по­прав­лю, а ты потом вспом­нишь обо мне доб­рым сло­вом, вот мы, как го­во­рит­ся, и квиты,  — ска­зал он и за­сме­ял­ся.

—  (10)  Те­перь, милый, такой народ пошёл, что за­да­ром никто рукой не по­ше­ве­лит. (11)  О душе те­перь не ду­ма­ют, толь­ко для брюха и живут. (12)  Да смот­рят, как бы что друг у друж­ки из рук вы­рвать, как бы вы­го­ду свою не упу­стить.

—  (13)  Ну, нам с тобой де­лить не­че­го,  — от­ве­чал Три­фон Пет­ро­вич, улы­ба­ясь.

—  (14)  Прямо с тобой душа ото­шла,  — го­во­ри­ла По­ли­кар­пов­на,  — а то уж в людей вера про­па­дать стала.

—  (15)  Вера в че­ло­ве­ка  — это самая боль­шая вещь,  — от­зы­вал­ся Три­фон Пет­ро­вич.  —  (16)  Когда эта вера про­падёт, тогда жить нель­зя.

(17)  Один раз вер­нул­ся Три­фон Пет­ро­вич из го­ро­да весёлый и ска­зал:

—  (18)  Я там в го­ро­де всем по­рас­ска­зал, как тут у вас хо­ро­шо: те­перь хо­зяй­ки не ото­бьют­ся от по­сто­яль­цев, у меня рука лёгкая.

(19)  На­чи­ная с вос­кре­се­нья в де­рев­ню стали при­ез­жать всё новые и новые дач­ни­ки. (20)  Хо­зя­ек охва­ти­ла ли­хо­рад­ка на­жи­вы, и цены под­ня­лись втрое, а так как народ всё ехал, то стали уж ха­пать без вся­кой со­ве­сти.

(21)  Как-⁠то зашла к По­ли­кар­пов­не со­сед­ка. (22)  За раз­го­во­ром не­взна­чай по­ин­те­ре­со­ва­лась, за сколь­ко та сдаёт жильё, а услы­шав ответ, удивлённо рас­кры­ла глаза:

—  (23)  Да ты, бабка, спя­ти­ла со­всем! (24)  У меня есть один, он у тебя с ру­ка­ми за сто оторвёт. (25)  Те­перь по пол­то­рас­та берут, по две­сти!

—  (26)Как по две­сти?..  — спро­си­ла едва слыш­ным го­ло­сом По­ли­кар­пов­на. (27)  У неё по­че­му-⁠то про­пал вдруг голос.  —  (28)  Да ведь рань­ше все дёшево брали...

—  (29)  Мало что рань­ше! (30)  Тогда на­ро­ду со­всем не было, а те­перь от него отбоя нет. (31)  Вот что я тебе скажу: из-⁠за чу­жо­го че­ло­ве­ка ты хо­ро­шую цену упус­ка­ешь, ежели ты его не вы­ста­вишь, потом ты горь­ко по­жа­ле­ешь! (32)  Ну что, до­го­ва­ри­вать­ся с новым по­сто­яль­цем?

(33)  Ста­руш­ка го­рест­но, оза­бо­чен­но смот­ре­ла в сто­ро­ну, при­щу­рив глаза, потом из­ме­нив­шим­ся го­ло­сом то­роп­ли­во про­го­во­ри­ла:

—  (34)  Ре­ше­но! (35)  До­го­ва­ри­вай­ся...

* Ро­ма­нов Пан­те­лей­мон Сер­ге­е­вич (1884–1938)  — рус­ский пи­са­тель. Прозе Ро­ма­но­ва свой­ствен­ны ли­ризм и юмор, ма­стер­ство диа­ло­га, ясный, ре­а­ли­сти­че­ский язык.

(1)  Как-⁠то в на­ча­ле июня зашёл к По­ли­кар­пов­не че­ло­век и по­про­сил сдать ком­на­ту на лето. (2)  Он, не тор­гу­ясь, за­пла­тил трид­цать руб­лей.

(3)  Звали его Три­фо­ном Пет­ро­ви­чем. (4)  Он был какой-⁠то уют­ный, весёлый и про­стой че­ло­век, и хо­зяй­ка с пер­во­го же дня при­вык­ла к нему, как к сво­е­му.

(5)  Один раз, по­хо­див около бре­вен­ча­то­го до­ми­ка, Три­фон Пет­ро­вич ска­зал, по­ти­рая руки:

—  (6)  Дай-⁠ка я по­прав­лю тебе, ба­буш­ка, крыль­цо.

—  (7)  Спа­си­бо, ро­ди­мый,  — ска­за­ла По­ли­кар­пов­на,  — толь­ко чуднό мне что-⁠то: пришёл, снял ком­на­ту, даже не по­тор­го­вал­ся, а те­перь ты крыль­цом моим за­ни­ма­ешь­ся, будто и не чужие мы люди.

—  (8)  А что ж, По­ли­кар­пов­на, не­ужто всё толь­ко на день­ги счи­тать? (9)  Я вот тебе по­прав­лю, а ты потом вспом­нишь обо мне доб­рым сло­вом, вот мы, как го­во­рит­ся, и квиты,  — ска­зал он и за­сме­ял­ся.

—  (10)  Те­перь, милый, такой народ пошёл, что за­да­ром никто рукой не по­ше­ве­лит. (11)  О душе те­перь не ду­ма­ют, толь­ко для брюха и живут. (12)  Да смот­рят, как бы что друг у друж­ки из рук вы­рвать, как бы вы­го­ду свою не упу­стить.

—  (13)  Ну, нам с тобой де­лить не­че­го,  — от­ве­чал Три­фон Пет­ро­вич, улы­ба­ясь.

—  (14)  Прямо с тобой душа ото­шла,  — го­во­ри­ла По­ли­кар­пов­на,  — а то уж в людей вера про­па­дать стала.

—  (15)  Вера в че­ло­ве­ка  — это самая боль­шая вещь,  — от­зы­вал­ся Три­фон Пет­ро­вич.  —  (16)  Когда эта вера про­падёт, тогда жить нель­зя.

(17)  Один раз вер­нул­ся Три­фон Пет­ро­вич из го­ро­да весёлый и ска­зал:

—  (18)  Я там в го­ро­де всем по­рас­ска­зал, как тут у вас хо­ро­шо: те­перь хо­зяй­ки не ото­бьют­ся от по­сто­яль­цев, у меня рука лёгкая.

(19)  На­чи­ная с вос­кре­се­нья в де­рев­ню стали при­ез­жать всё новые и новые дач­ни­ки. (20)  Хо­зя­ек охва­ти­ла ли­хо­рад­ка на­жи­вы, и цены под­ня­лись втрое, а так как народ всё ехал, то стали уж ха­пать без вся­кой со­ве­сти.

(21)  Как-⁠то зашла к По­ли­кар­пов­не со­сед­ка. (22)  За раз­го­во­ром не­взна­чай по­ин­те­ре­со­ва­лась, за сколь­ко та сдаёт жильё, а услы­шав ответ, удивлённо рас­кры­ла глаза:

—  (23)  Да ты, бабка, спя­ти­ла со­всем! (24)  У меня есть один, он у тебя с ру­ка­ми за сто оторвёт. (25)  Те­перь по пол­то­рас­та берут, по две­сти!

—  (26)Как по две­сти?..  — спро­си­ла едва слыш­ным го­ло­сом По­ли­кар­пов­на. (27)  У неё по­че­му-⁠то про­пал вдруг голос.  —  (28)  Да ведь рань­ше все дёшево брали...

—  (29)  Мало что рань­ше! (30)  Тогда на­ро­ду со­всем не было, а те­перь от него отбоя нет. (31)  Вот что я тебе скажу: из-⁠за чу­жо­го че­ло­ве­ка ты хо­ро­шую цену упус­ка­ешь, ежели ты его не вы­ста­вишь, потом ты горь­ко по­жа­ле­ешь! (32)  Ну что, до­го­ва­ри­вать­ся с новым по­сто­яль­цем?

(33)  Ста­руш­ка го­рест­но, оза­бо­чен­но смот­ре­ла в сто­ро­ну, при­щу­рив глаза, потом из­ме­нив­шим­ся го­ло­сом то­роп­ли­во про­го­во­ри­ла:

—  (34)  Ре­ше­но! (35)  До­го­ва­ри­вай­ся...

* Ро­ма­нов Пан­те­лей­мон Сер­ге­е­вич (1884–1938)  — рус­ский пи­са­тель. Прозе Ро­ма­но­ва свой­ствен­ны ли­ризм и юмор, ма­стер­ство диа­ло­га, ясный, ре­а­ли­сти­че­ский язык.