(1)  Гео­гра­фи­че­ская карта не раз слу­жи­ла под­сказ­кой при вы­бо­ре имени для вновь от­кры­тых хи­ми­че­ских эле­мен­тов. (2)  Но могло быть и по-⁠дру­го­му. (3)  В XVI веке ис­пан­ский ка­пи­тан Се­бастьян Кабот, плывя вверх по те­че­нию реки в Южной Аме­ри­ке, был поражён ко­ли­че­ством се­реб­ра, ко­то­рое было у мест­ных ин­дей­цев, жив­ших по бе­ре­гам реки, и решил на­звать её Ла-⁠Пла­той, то есть се­реб­ря­ной (по-⁠ис­пан­ски «плата»  — се­реб­ро). (4)  От­сю­да впо­след­ствии про­изо­шло и на­зва­ние всей стра­ны. (5)  Од­на­ко в на­ча­ле XIX века вла­ды­че­ство Ис­па­нии кон­чи­лось, и, чтобы не вспо­ми­нать об этом пе­чаль­ном пе­ри­о­де, жи­те­ли стра­ны ла­ти­ни­зи­ро­ва­ли её на­зва­ние; так на гео­гра­фи­че­ских кар­тах по­яви­лось слово «Ар­ген­ти­на».

(1)  Гео­гра­фи­че­ская карта не раз слу­жи­ла под­сказ­кой при вы­бо­ре имени для вновь от­кры­тых хи­ми­че­ских эле­мен­тов. (2)  Но могло быть и по-⁠дру­го­му. (3)  В XVI веке ис­пан­ский ка­пи­тан Се­бастьян Кабот, плывя вверх по те­че­нию реки в Южной Аме­ри­ке, был поражён ко­ли­че­ством се­реб­ра, ко­то­рое было у мест­ных ин­дей­цев, жив­ших по бе­ре­гам реки, и решил на­звать её Ла-⁠Пла­той, то есть се­реб­ря­ной (по-⁠ис­пан­ски «плата»  — се­реб­ро). (4)  От­сю­да впо­след­ствии про­изо­шло и на­зва­ние всей стра­ны. (5)  Од­на­ко в на­ча­ле XIX века вла­ды­че­ство Ис­па­нии кон­чи­лось, и, чтобы не вспо­ми­нать об этом пе­чаль­ном пе­ри­о­де, жи­те­ли стра­ны ла­ти­ни­зи­ро­ва­ли её на­зва­ние; так на гео­гра­фи­че­ских кар­тах по­яви­лось слово «Ар­ген­ти­на».

(1)  Я ждал сво­е­го вер­но­го друж­ка Вань­ку Жу­ко­ва, ко­то­ро­го наш учи­тель за­дер­жал в клас­се. (2)  Уйти без Вань­ки я, ра­зу­ме­ет­ся, не мог.

(3)  Во-⁠пер­вых, это было бы по­хо­же на пре­да­тель­ство. (4)  Да и всё без Вань­ки не имело бы смыс­ла: без него речка  — не речка, лес  — не лес, сады  — не сады, да и для чего мне всё это, когда рядом не будет Вань­ки Жу­ко­ва! (5)  Не будет его милой ше­пе­ля­во­сти, не будет и его раз­бой­ни­чье­го сви­ста в че­ты­ре паль­ца. (6)  Как ни ста­рал­ся, я так и не на­учил­ся этому ис­кус­ству, со­став­ляв­ше­му пред­мет моей за­ви­сти: Вань­ка сви­стел столь прон­зи­тель­но, что по всему лесу со­ро­ки сры­ва­лись со своих мест и под­ни­ма­ли пе­ре­по­лош­ный, па­ни­че­ский крик. (7)  Вань­ка успо­ка­и­вал: «Ни­че­го, Миш, на­учишь­ся и ты». (8)  Мне мно­гое хо­те­лось у него пе­ре­нять, и я пе­ре­ни­мал от Вань­ки, ра­до­вал­ся, если что-⁠то по­лу­ча­лось. (9)  Даже, как он, чи­стил зубы тем, что жевал смолу, или вар, как звали эту вяз­кую, упру­гую массу в нашем селе.

(10)  ...И вот, на­ко­нец, его лицо по­ка­за­лось в две­рях школы. (11)  Я с кли­чем «ура» рва­нул­ся ему нав­стре­чу. (12)  И был оше­ломлён, когда Вань­ка с ходу уда­рил меня в под­бо­ро­док, да так силь­но, что из глаз моих по­сы­па­лись искры.

—  (13)  Ты... ты за что меня, Вань­ка?!  — возо­пил я, за­ды­ха­ясь и от страш­ной боли, и от жгу­чей обиды.  —  (14)  За что-⁠о-⁠о?!

—  (15)  А ты... ты за что?!  — в свою оче­редь за­кри­чал Вань­ка и вдруг раз­мах­нул­ся и уда­рил меня в лицо.

(16)  По­му­тив­шись ра­з­умом, сле­пые в яро­сти, мы на­ча­ли ду­ба­сить друг друж­ку с пре­ве­ли­ким усер­ди­ем. (17)  От­ку­да нам было знать, что наш од­но­класс­ник не­за­мет­но, очень умело под­толк­нул Жу­ко­ва так, что тот уго­дил го­ло­вой в мой под­бо­ро­док в мо­мент, когда я ки­нул­ся к то­ва­ри­щу. (18)  Под­толк­нул и тут же скрыл­ся, точно рас­счи­тав свой ход: те­перь и я, и Вань­ка были в пол­ной уве­рен­но­сти, что один из нас и за­те­ял эту драку  — вот толь­ко не­по­нят­но по­че­му. (19)  Но могли ли мы, ре­бя­тиш­ки, рас­палённые боем, до­ис­ки­вать­ся ис­ти­ны, когда война между нами на­ча­лась?.. (20)  Не было те­перь у меня врага более лю­то­го, чем Вань­ка.

(21)  ...Всё оче­вид­нее ста­но­ви­лись по­след­ствия нашей раз­молв­ки. (22)  Что-то тес­но­ва­то стало на душе. (23)  Утра­ты и по­те­ри ста­но­ви­лись всё ощу­ти­мее. (24)  Не при­но­си­ли ра­до­сти ни ка­та­ние на конь­ках, на сан­ках, ни снеж­ки, ни по­езд­ка с отцом за дро­ва­ми, ни даже пой­ман­ный заяц. (25)  Всё утра­ти­ло свою при­вле­ка­тель­ность без друга.

(26)  От мно­го­го при­хо­ди­лось от­ка­зы­вать­ся. (27)  От мно­го­го та­ко­го, что было бес­ко­неч­но до­ро­го серд­цу, что от­кла­ды­ва­ет­ся в па­мя­ти на всю жизнь тёплыми и свет­лы­ми зер­на­ми и про­рас­та­ет, рас­цве­тая время от вре­ме­ни на лице такою же тёплой и свет­лой улыб­кой даже в ми­ну­ты со­всем не свет­лые. (28)  И хотя жажда при­ми­ре­ния жила в нас, но она жила па­рал­лель­но с чув­ством не­за­слу­жен­ной обиды, и, к со­жа­ле­нию, мы стес­ня­лись от­во­рить дверь и дать ей выход на волю...

(1)  Я ждал сво­е­го вер­но­го друж­ка Вань­ку Жу­ко­ва, ко­то­ро­го наш учи­тель за­дер­жал в клас­се. (2)  Уйти без Вань­ки я, ра­зу­ме­ет­ся, не мог.

(3)  Во-⁠пер­вых, это было бы по­хо­же на пре­да­тель­ство. (4)  Да и всё без Вань­ки не имело бы смыс­ла: без него речка  — не речка, лес  — не лес, сады  — не сады, да и для чего мне всё это, когда рядом не будет Вань­ки Жу­ко­ва! (5)  Не будет его милой ше­пе­ля­во­сти, не будет и его раз­бой­ни­чье­го сви­ста в че­ты­ре паль­ца. (6)  Как ни ста­рал­ся, я так и не на­учил­ся этому ис­кус­ству, со­став­ляв­ше­му пред­мет моей за­ви­сти: Вань­ка сви­стел столь прон­зи­тель­но, что по всему лесу со­ро­ки сры­ва­лись со своих мест и под­ни­ма­ли пе­ре­по­лош­ный, па­ни­че­ский крик. (7)  Вань­ка успо­ка­и­вал: «Ни­че­го, Миш, на­учишь­ся и ты». (8)  Мне мно­гое хо­те­лось у него пе­ре­нять, и я пе­ре­ни­мал от Вань­ки, ра­до­вал­ся, если что-⁠то по­лу­ча­лось. (9)  Даже, как он, чи­стил зубы тем, что жевал смолу, или вар, как звали эту вяз­кую, упру­гую массу в нашем селе.

(10)  ...И вот, на­ко­нец, его лицо по­ка­за­лось в две­рях школы. (11)  Я с кли­чем «ура» рва­нул­ся ему нав­стре­чу. (12)  И был оше­ломлён, когда Вань­ка с ходу уда­рил меня в под­бо­ро­док, да так силь­но, что из глаз моих по­сы­па­лись искры.

—  (13)  Ты... ты за что меня, Вань­ка?!  — возо­пил я, за­ды­ха­ясь и от страш­ной боли, и от жгу­чей обиды.  —  (14)  За что-⁠о-⁠о?!

—  (15)  А ты... ты за что?!  — в свою оче­редь за­кри­чал Вань­ка и вдруг раз­мах­нул­ся и уда­рил меня в лицо.

(16)  По­му­тив­шись ра­з­умом, сле­пые в яро­сти, мы на­ча­ли ду­ба­сить друг друж­ку с пре­ве­ли­ким усер­ди­ем. (17)  От­ку­да нам было знать, что наш од­но­класс­ник не­за­мет­но, очень умело под­толк­нул Жу­ко­ва так, что тот уго­дил го­ло­вой в мой под­бо­ро­док в мо­мент, когда я ки­нул­ся к то­ва­ри­щу. (18)  Под­толк­нул и тут же скрыл­ся, точно рас­счи­тав свой ход: те­перь и я, и Вань­ка были в пол­ной уве­рен­но­сти, что один из нас и за­те­ял эту драку  — вот толь­ко не­по­нят­но по­че­му. (19)  Но могли ли мы, ре­бя­тиш­ки, рас­палённые боем, до­ис­ки­вать­ся ис­ти­ны, когда война между нами на­ча­лась?.. (20)  Не было те­перь у меня врага более лю­то­го, чем Вань­ка.

(21)  ...Всё оче­вид­нее ста­но­ви­лись по­след­ствия нашей раз­молв­ки. (22)  Что-то тес­но­ва­то стало на душе. (23)  Утра­ты и по­те­ри ста­но­ви­лись всё ощу­ти­мее. (24)  Не при­но­си­ли ра­до­сти ни ка­та­ние на конь­ках, на сан­ках, ни снеж­ки, ни по­езд­ка с отцом за дро­ва­ми, ни даже пой­ман­ный заяц. (25)  Всё утра­ти­ло свою при­вле­ка­тель­ность без друга.

(26)  От мно­го­го при­хо­ди­лось от­ка­зы­вать­ся. (27)  От мно­го­го та­ко­го, что было бес­ко­неч­но до­ро­го серд­цу, что от­кла­ды­ва­ет­ся в па­мя­ти на всю жизнь тёплыми и свет­лы­ми зер­на­ми и про­рас­та­ет, рас­цве­тая время от вре­ме­ни на лице такою же тёплой и свет­лой улыб­кой даже в ми­ну­ты со­всем не свет­лые. (28)  И хотя жажда при­ми­ре­ния жила в нас, но она жила па­рал­лель­но с чув­ством не­за­слу­жен­ной обиды, и, к со­жа­ле­нию, мы стес­ня­лись от­во­рить дверь и дать ей выход на волю...

(1)  Я ждал сво­е­го вер­но­го друж­ка Вань­ку Жу­ко­ва, ко­то­ро­го наш учи­тель за­дер­жал в клас­се. (2)  Уйти без Вань­ки я, ра­зу­ме­ет­ся, не мог.

(3)  Во-⁠пер­вых, это было бы по­хо­же на пре­да­тель­ство. (4)  Да и всё без Вань­ки не имело бы смыс­ла: без него речка  — не речка, лес  — не лес, сады  — не сады, да и для чего мне всё это, когда рядом не будет Вань­ки Жу­ко­ва! (5)  Не будет его милой ше­пе­ля­во­сти, не будет и его раз­бой­ни­чье­го сви­ста в че­ты­ре паль­ца. (6)  Как ни ста­рал­ся, я так и не на­учил­ся этому ис­кус­ству, со­став­ляв­ше­му пред­мет моей за­ви­сти: Вань­ка сви­стел столь прон­зи­тель­но, что по всему лесу со­ро­ки сры­ва­лись со своих мест и под­ни­ма­ли пе­ре­по­лош­ный, па­ни­че­ский крик. (7)  Вань­ка успо­ка­и­вал: «Ни­че­го, Миш, на­учишь­ся и ты». (8)  Мне мно­гое хо­те­лось у него пе­ре­нять, и я пе­ре­ни­мал от Вань­ки, ра­до­вал­ся, если что-⁠то по­лу­ча­лось. (9)  Даже, как он, чи­стил зубы тем, что жевал смолу, или вар, как звали эту вяз­кую, упру­гую массу в нашем селе.

(10)  ...И вот, на­ко­нец, его лицо по­ка­за­лось в две­рях школы. (11)  Я с кли­чем «ура» рва­нул­ся ему нав­стре­чу. (12)  И был оше­ломлён, когда Вань­ка с ходу уда­рил меня в под­бо­ро­док, да так силь­но, что из глаз моих по­сы­па­лись искры.

—  (13)  Ты... ты за что меня, Вань­ка?!  — возо­пил я, за­ды­ха­ясь и от страш­ной боли, и от жгу­чей обиды.  —  (14)  За что-⁠о-⁠о?!

—  (15)  А ты... ты за что?!  — в свою оче­редь за­кри­чал Вань­ка и вдруг раз­мах­нул­ся и уда­рил меня в лицо.

(16)  По­му­тив­шись ра­з­умом, сле­пые в яро­сти, мы на­ча­ли ду­ба­сить друг друж­ку с пре­ве­ли­ким усер­ди­ем. (17)  От­ку­да нам было знать, что наш од­но­класс­ник не­за­мет­но, очень умело под­толк­нул Жу­ко­ва так, что тот уго­дил го­ло­вой в мой под­бо­ро­док в мо­мент, когда я ки­нул­ся к то­ва­ри­щу. (18)  Под­толк­нул и тут же скрыл­ся, точно рас­счи­тав свой ход: те­перь и я, и Вань­ка были в пол­ной уве­рен­но­сти, что один из нас и за­те­ял эту драку  — вот толь­ко не­по­нят­но по­че­му. (19)  Но могли ли мы, ре­бя­тиш­ки, рас­палённые боем, до­ис­ки­вать­ся ис­ти­ны, когда война между нами на­ча­лась?.. (20)  Не было те­перь у меня врага более лю­то­го, чем Вань­ка.

(21)  ...Всё оче­вид­нее ста­но­ви­лись по­след­ствия нашей раз­молв­ки. (22)  Что-то тес­но­ва­то стало на душе. (23)  Утра­ты и по­те­ри ста­но­ви­лись всё ощу­ти­мее. (24)  Не при­но­си­ли ра­до­сти ни ка­та­ние на конь­ках, на сан­ках, ни снеж­ки, ни по­езд­ка с отцом за дро­ва­ми, ни даже пой­ман­ный заяц. (25)  Всё утра­ти­ло свою при­вле­ка­тель­ность без друга.

(26)  От мно­го­го при­хо­ди­лось от­ка­зы­вать­ся. (27)  От мно­го­го та­ко­го, что было бес­ко­неч­но до­ро­го серд­цу, что от­кла­ды­ва­ет­ся в па­мя­ти на всю жизнь тёплыми и свет­лы­ми зер­на­ми и про­рас­та­ет, рас­цве­тая время от вре­ме­ни на лице такою же тёплой и свет­лой улыб­кой даже в ми­ну­ты со­всем не свет­лые. (28)  И хотя жажда при­ми­ре­ния жила в нас, но она жила па­рал­лель­но с чув­ством не­за­слу­жен­ной обиды, и, к со­жа­ле­нию, мы стес­ня­лись от­во­рить дверь и дать ей выход на волю...

(1)  Я ждал сво­е­го вер­но­го друж­ка Вань­ку Жу­ко­ва, ко­то­ро­го наш учи­тель за­дер­жал в клас­се. (2)  Уйти без Вань­ки я, ра­зу­ме­ет­ся, не мог.

(3)  Во-⁠пер­вых, это было бы по­хо­же на пре­да­тель­ство. (4)  Да и всё без Вань­ки не имело бы смыс­ла: без него речка  — не речка, лес  — не лес, сады  — не сады, да и для чего мне всё это, когда рядом не будет Вань­ки Жу­ко­ва! (5)  Не будет его милой ше­пе­ля­во­сти, не будет и его раз­бой­ни­чье­го сви­ста в че­ты­ре паль­ца. (6)  Как ни ста­рал­ся, я так и не на­учил­ся этому ис­кус­ству, со­став­ляв­ше­му пред­мет моей за­ви­сти: Вань­ка сви­стел столь прон­зи­тель­но, что по всему лесу со­ро­ки сры­ва­лись со своих мест и под­ни­ма­ли пе­ре­по­лош­ный, па­ни­че­ский крик. (7)  Вань­ка успо­ка­и­вал: «Ни­че­го, Миш, на­учишь­ся и ты». (8)  Мне мно­гое хо­те­лось у него пе­ре­нять, и я пе­ре­ни­мал от Вань­ки, ра­до­вал­ся, если что-⁠то по­лу­ча­лось. (9)  Даже, как он, чи­стил зубы тем, что жевал смолу, или вар, как звали эту вяз­кую, упру­гую массу в нашем селе.

(10)  ...И вот, на­ко­нец, его лицо по­ка­за­лось в две­рях школы. (11)  Я с кли­чем «ура» рва­нул­ся ему нав­стре­чу. (12)  И был оше­ломлён, когда Вань­ка с ходу уда­рил меня в под­бо­ро­док, да так силь­но, что из глаз моих по­сы­па­лись искры.

—  (13)  Ты... ты за что меня, Вань­ка?!  — возо­пил я, за­ды­ха­ясь и от страш­ной боли, и от жгу­чей обиды.  —  (14)  За что-⁠о-⁠о?!

—  (15)  А ты... ты за что?!  — в свою оче­редь за­кри­чал Вань­ка и вдруг раз­мах­нул­ся и уда­рил меня в лицо.

(16)  По­му­тив­шись ра­з­умом, сле­пые в яро­сти, мы на­ча­ли ду­ба­сить друг друж­ку с пре­ве­ли­ким усер­ди­ем. (17)  От­ку­да нам было знать, что наш од­но­класс­ник не­за­мет­но, очень умело под­толк­нул Жу­ко­ва так, что тот уго­дил го­ло­вой в мой под­бо­ро­док в мо­мент, когда я ки­нул­ся к то­ва­ри­щу. (18)  Под­толк­нул и тут же скрыл­ся, точно рас­счи­тав свой ход: те­перь и я, и Вань­ка были в пол­ной уве­рен­но­сти, что один из нас и за­те­ял эту драку  — вот толь­ко не­по­нят­но по­че­му. (19)  Но могли ли мы, ре­бя­тиш­ки, рас­палённые боем, до­ис­ки­вать­ся ис­ти­ны, когда война между нами на­ча­лась?.. (20)  Не было те­перь у меня врага более лю­то­го, чем Вань­ка.

(21)  ...Всё оче­вид­нее ста­но­ви­лись по­след­ствия нашей раз­молв­ки. (22)  Что-то тес­но­ва­то стало на душе. (23)  Утра­ты и по­те­ри ста­но­ви­лись всё ощу­ти­мее. (24)  Не при­но­си­ли ра­до­сти ни ка­та­ние на конь­ках, на сан­ках, ни снеж­ки, ни по­езд­ка с отцом за дро­ва­ми, ни даже пой­ман­ный заяц. (25)  Всё утра­ти­ло свою при­вле­ка­тель­ность без друга.

(26)  От мно­го­го при­хо­ди­лось от­ка­зы­вать­ся. (27)  От мно­го­го та­ко­го, что было бес­ко­неч­но до­ро­го серд­цу, что от­кла­ды­ва­ет­ся в па­мя­ти на всю жизнь тёплыми и свет­лы­ми зер­на­ми и про­рас­та­ет, рас­цве­тая время от вре­ме­ни на лице такою же тёплой и свет­лой улыб­кой даже в ми­ну­ты со­всем не свет­лые. (28)  И хотя жажда при­ми­ре­ния жила в нас, но она жила па­рал­лель­но с чув­ством не­за­слу­жен­ной обиды, и, к со­жа­ле­нию, мы стес­ня­лись от­во­рить дверь и дать ей выход на волю...