(1)  Бурый мед­ведь оби­та­ет по всей лес­ной зоне, кроме юга Ев­ро­пей­ской части Рос­сии, и ме­ста­ми в ле­со­тундре. (2)  Кожа у него тёмная, почти чёрного цвета, что спо­соб­ству­ет наи­мень­шей теп­ло­от­да­че. (3)  А мех по­ляр­ных мед­ве­дей вы­гля­дит белым, он лишён пиг­мент­ной окрас­ки, и шер­стин­ки полые. (4)  Мед­ведь вы­гля­дит белым, по­то­му что не­ров­ная внут­рен­няя по­верх­ность тру­бо­чек меха дро­бит свет и от­ра­жа­ет его под раз­лич­ны­ми уг­ла­ми, что и создаёт ви­ди­мость бе­ло­го цвета. (5)  Летом мех может жел­теть из-за по­сто­ян­но­го воз­дей­ствия сол­неч­но­го света.

(1)  Бурый мед­ведь оби­та­ет по всей лес­ной зоне, кроме юга Ев­ро­пей­ской части Рос­сии, и ме­ста­ми в ле­со­тундре. (2)  Кожа у него тёмная, почти чёрного цвета, что спо­соб­ству­ет наи­мень­шей теп­ло­от­да­че. (3)  А мех по­ляр­ных мед­ве­дей вы­гля­дит белым, он лишён пиг­мент­ной окрас­ки, и шер­стин­ки полые. (4)  Мед­ведь вы­гля­дит белым, по­то­му что не­ров­ная внут­рен­няя по­верх­ность тру­бо­чек меха дро­бит свет и от­ра­жа­ет его под раз­лич­ны­ми уг­ла­ми, что и создаёт ви­ди­мость бе­ло­го цвета. (5)  Летом мех может жел­теть из-за по­сто­ян­но­го воз­дей­ствия сол­неч­но­го света.

(1)  Каж­дый раз, когда при­бли­жа­лась осень, среди на­ше­го окру­же­ния на­чи­на­лись раз­го­во­ры о том, что мно­гое в при­ро­де устро­е­но не так, как нам бы хо­те­лось. (2)  Зима у нас, в Мещёрской сто­ро­не, длин­ная, за­тяж­ная, лето го­раз­до ко­ро­че зимы, а осень про­хо­дит мгно­вен­но и остав­ля­ет впе­чат­ле­ние про­мельк­нув­шей за окном зо­ло­той птицы.

(3)  Раз­го­во­ры наши любил слу­шать внук лес­ни­ка Ваня Ма­ля­вин, лю­бо­пыт­ный маль­чик лет пят­на­дца­ти. (4)  Ваня часто при­хо­дил к нам в де­рев­ню из де­дов­ской сто­рож­ки с Ур­жен­ско­го озера. (5)  Он часто при­но­сил какие-⁠либо дары леса: то кошёлку белых гри­бов, то ре­ше­то позд­ней осен­ней брус­ни­ки, а то при­бе­гал про­сто так  — по­го­стить у нас, по­слу­шать раз­го­во­ры и по­чи­тать жур­нал «Во­круг света». (6)  Од­на­ж­ды Ваня принёс ма­лень­кую, вы­ко­пан­ную с кор­нем берёзу. (7)  Корни он об­ло­жил сырым мхом и обер­нул плот­ной тка­нью.

—  (8)  Зачем ты её вы­ко­пал, чудак?  — спро­сил Рувим.

—  (9)  Вы же часто го­во­ри­ли, что вам жалко лета,  — про­бур­чал Ваня.  —  (10)  Вот я и вы­ко­пал вам берёзу, чтобы на всю студёную зиму вам лет­няя па­мять была. (11)  Оно, ко­неч­но же, ве­се­ло по­гля­деть на зелёный лист, когда на дворе снег валит как из мешка.

(12)  Мы при­нес­ли из сарая де­ре­вян­ную кадку, на­сы­па­ли её до­вер­ху от­бор­ной землёй и пе­ре­са­ди­ли в неё ма­лень­кую берёзу. (13)  И вот когда в саду всё же по­се­ли­лась осень, ли­стья нашей берёзы по-⁠преж­не­му оста­ва­лись зелёными и жи­вы­ми. (14)  Она, ка­за­лось, всё мо­ло­де­ла. (15)  Мы не за­ме­ча­ли у неё ни­ка­ких при­зна­ков увя­да­ния.

(16)  Как-⁠то ночью пришёл пер­вый за­мо­ро­зок. (17)  Берёзы за одну эту ночь по­жел­те­ли до самых вер­ху­шек, и ли­стья осыпа́лись с них ча­стым и пе­чаль­ным дождём. (18)  В на­топ­лен­ной ком­на­те в доме же было тепло, сонно. (19)  А в блед­ном свете зари сто­я­ла в кадке наша ма­лень­кая берёза, и я вдруг за­ме­тил: почти вся она за эту ночь по­жел­те­ла, и не­сколь­ко ли­мон­ных ли­стьев уже ле­жа­ло на полу.

(20)  Ком­нат­ная теп­ло­та не спас­ла берёзу! (21)  Через день она об­ле­те­ла вся, как будто не хо­те­ла от­ста­вать от своих взрос­лых по­друг, осы­пав­ших­ся в хо­лод­ных лесах, рощах, на сырых по осени про­стор­ных по­ля­нах.

(22)  Ваня Ма­ля­вин, Рувим и все мы были огор­че­ны. (23)  Мы уже свык­лись с мыс­лью, что в зим­ние снеж­ные дни берёза будет зе­ле­неть в ком­на­тах, ко­то­рые осве­ще­ны белым солн­цем и баг­ро­вым пла­ме­нем весёлых печей. (24)  Но наша по­след­няя на­деж­да, по­след­няя па­мять о лете ис­чез­ла вме­сте с пер­вым зим­ним днём.

—  (25)  Это закон,  — ска­зал нам лес­ни­чий.  —  (26)  Закон при­ро­ды. (27)  Де­ре­вьям не­об­хо­ди­мо сбра­сы­вать на зиму ли­стья. (28)  Если бы де­ре­вья не сбра­сы­ва­ли на зиму ли­стья, они бы по­ги­ба­ли от мно­гих вещей: от тя­же­сти снега, ко­то­рый на­рас­тал бы на ли­стьях и ломал самые тол­стые ветки, и от того, что к осени в лист­ве на­кап­ли­ва­лось бы много вред­ных для де­ре­ва солей. (29)  И на­ко­нец, от того, что ли­стья про­дол­жа­ли бы и среди зимы ис­па­рять влагу, а мёрзлая земля не да­ва­ла бы её кор­ням де­ре­ва, и де­ре­во по­гиб­ло бы от зим­ней за­су­хи, от жажды.

(30)  Тогда мы вы­са­ди­ли нашу берёзу в сад, под забор, а её жёлтые ли­стья со­бра­ли и за­су­ши­ли между стра­ниц лю­би­мо­го всеми жур­на­ла «Во­круг света».

(31)  Этим и кон­чи­лась наша по­пыт­ка со­хра­нить зимой па­мять о лете, наша по­пыт­ка по­бе­дить за­ко­ны при­ро­ды...

*Па­у­стов­ский Кон­стан­тин Ге­ор­ги­е­вич (1892–1968)  — из­вест­ный рус­ский со­вет­ский пи­са­тель, клас­сик оте­че­ствен­ной ли­те­ра­ту­ры.

(1)  Каж­дый раз, когда при­бли­жа­лась осень, среди на­ше­го окру­же­ния на­чи­на­лись раз­го­во­ры о том, что мно­гое в при­ро­де устро­е­но не так, как нам бы хо­те­лось. (2)  Зима у нас, в Мещёрской сто­ро­не, длин­ная, за­тяж­ная, лето го­раз­до ко­ро­че зимы, а осень про­хо­дит мгно­вен­но и остав­ля­ет впе­чат­ле­ние про­мельк­нув­шей за окном зо­ло­той птицы.

(3)  Раз­го­во­ры наши любил слу­шать внук лес­ни­ка Ваня Ма­ля­вин, лю­бо­пыт­ный маль­чик лет пят­на­дца­ти. (4)  Ваня часто при­хо­дил к нам в де­рев­ню из де­дов­ской сто­рож­ки с Ур­жен­ско­го озера. (5)  Он часто при­но­сил какие-⁠либо дары леса: то кошёлку белых гри­бов, то ре­ше­то позд­ней осен­ней брус­ни­ки, а то при­бе­гал про­сто так  — по­го­стить у нас, по­слу­шать раз­го­во­ры и по­чи­тать жур­нал «Во­круг света». (6)  Од­на­ж­ды Ваня принёс ма­лень­кую, вы­ко­пан­ную с кор­нем берёзу. (7)  Корни он об­ло­жил сырым мхом и обер­нул плот­ной тка­нью.

—  (8)  Зачем ты её вы­ко­пал, чудак?  — спро­сил Рувим.

—  (9)  Вы же часто го­во­ри­ли, что вам жалко лета,  — про­бур­чал Ваня.  —  (10)  Вот я и вы­ко­пал вам берёзу, чтобы на всю студёную зиму вам лет­няя па­мять была. (11)  Оно, ко­неч­но же, ве­се­ло по­гля­деть на зелёный лист, когда на дворе снег валит как из мешка.

(12)  Мы при­нес­ли из сарая де­ре­вян­ную кадку, на­сы­па­ли её до­вер­ху от­бор­ной землёй и пе­ре­са­ди­ли в неё ма­лень­кую берёзу. (13)  И вот когда в саду всё же по­се­ли­лась осень, ли­стья нашей берёзы по-⁠преж­не­му оста­ва­лись зелёными и жи­вы­ми. (14)  Она, ка­за­лось, всё мо­ло­де­ла. (15)  Мы не за­ме­ча­ли у неё ни­ка­ких при­зна­ков увя­да­ния.

(16)  Как-⁠то ночью пришёл пер­вый за­мо­ро­зок. (17)  Берёзы за одну эту ночь по­жел­те­ли до самых вер­ху­шек, и ли­стья осыпа́лись с них ча­стым и пе­чаль­ным дождём. (18)  В на­топ­лен­ной ком­на­те в доме же было тепло, сонно. (19)  А в блед­ном свете зари сто­я­ла в кадке наша ма­лень­кая берёза, и я вдруг за­ме­тил: почти вся она за эту ночь по­жел­те­ла, и не­сколь­ко ли­мон­ных ли­стьев уже ле­жа­ло на полу.

(20)  Ком­нат­ная теп­ло­та не спас­ла берёзу! (21)  Через день она об­ле­те­ла вся, как будто не хо­те­ла от­ста­вать от своих взрос­лых по­друг, осы­пав­ших­ся в хо­лод­ных лесах, рощах, на сырых по осени про­стор­ных по­ля­нах.

(22)  Ваня Ма­ля­вин, Рувим и все мы были огор­че­ны. (23)  Мы уже свык­лись с мыс­лью, что в зим­ние снеж­ные дни берёза будет зе­ле­неть в ком­на­тах, ко­то­рые осве­ще­ны белым солн­цем и баг­ро­вым пла­ме­нем весёлых печей. (24)  Но наша по­след­няя на­деж­да, по­след­няя па­мять о лете ис­чез­ла вме­сте с пер­вым зим­ним днём.

—  (25)  Это закон,  — ска­зал нам лес­ни­чий.  —  (26)  Закон при­ро­ды. (27)  Де­ре­вьям не­об­хо­ди­мо сбра­сы­вать на зиму ли­стья. (28)  Если бы де­ре­вья не сбра­сы­ва­ли на зиму ли­стья, они бы по­ги­ба­ли от мно­гих вещей: от тя­же­сти снега, ко­то­рый на­рас­тал бы на ли­стьях и ломал самые тол­стые ветки, и от того, что к осени в лист­ве на­кап­ли­ва­лось бы много вред­ных для де­ре­ва солей. (29)  И на­ко­нец, от того, что ли­стья про­дол­жа­ли бы и среди зимы ис­па­рять влагу, а мёрзлая земля не да­ва­ла бы её кор­ням де­ре­ва, и де­ре­во по­гиб­ло бы от зим­ней за­су­хи, от жажды.

(30)  Тогда мы вы­са­ди­ли нашу берёзу в сад, под забор, а её жёлтые ли­стья со­бра­ли и за­су­ши­ли между стра­ниц лю­би­мо­го всеми жур­на­ла «Во­круг света».

(31)  Этим и кон­чи­лась наша по­пыт­ка со­хра­нить зимой па­мять о лете, наша по­пыт­ка по­бе­дить за­ко­ны при­ро­ды...

*Па­у­стов­ский Кон­стан­тин Ге­ор­ги­е­вич (1892–1968)  — из­вест­ный рус­ский со­вет­ский пи­са­тель, клас­сик оте­че­ствен­ной ли­те­ра­ту­ры.

(1)  Каж­дый раз, когда при­бли­жа­лась осень, среди на­ше­го окру­же­ния на­чи­на­лись раз­го­во­ры о том, что мно­гое в при­ро­де устро­е­но не так, как нам бы хо­те­лось. (2)  Зима у нас, в Мещёрской сто­ро­не, длин­ная, за­тяж­ная, лето го­раз­до ко­ро­че зимы, а осень про­хо­дит мгно­вен­но и остав­ля­ет впе­чат­ле­ние про­мельк­нув­шей за окном зо­ло­той птицы.

(3)  Раз­го­во­ры наши любил слу­шать внук лес­ни­ка Ваня Ма­ля­вин, лю­бо­пыт­ный маль­чик лет пят­на­дца­ти. (4)  Ваня часто при­хо­дил к нам в де­рев­ню из де­дов­ской сто­рож­ки с Ур­жен­ско­го озера. (5)  Он часто при­но­сил какие-⁠либо дары леса: то кошёлку белых гри­бов, то ре­ше­то позд­ней осен­ней брус­ни­ки, а то при­бе­гал про­сто так  — по­го­стить у нас, по­слу­шать раз­го­во­ры и по­чи­тать жур­нал «Во­круг света». (6)  Од­на­ж­ды Ваня принёс ма­лень­кую, вы­ко­пан­ную с кор­нем берёзу. (7)  Корни он об­ло­жил сырым мхом и обер­нул плот­ной тка­нью.

—  (8)  Зачем ты её вы­ко­пал, чудак?  — спро­сил Рувим.

—  (9)  Вы же часто го­во­ри­ли, что вам жалко лета,  — про­бур­чал Ваня.  —  (10)  Вот я и вы­ко­пал вам берёзу, чтобы на всю студёную зиму вам лет­няя па­мять была. (11)  Оно, ко­неч­но же, ве­се­ло по­гля­деть на зелёный лист, когда на дворе снег валит как из мешка.

(12)  Мы при­нес­ли из сарая де­ре­вян­ную кадку, на­сы­па­ли её до­вер­ху от­бор­ной землёй и пе­ре­са­ди­ли в неё ма­лень­кую берёзу. (13)  И вот когда в саду всё же по­се­ли­лась осень, ли­стья нашей берёзы по-⁠преж­не­му оста­ва­лись зелёными и жи­вы­ми. (14)  Она, ка­за­лось, всё мо­ло­де­ла. (15)  Мы не за­ме­ча­ли у неё ни­ка­ких при­зна­ков увя­да­ния.

(16)  Как-⁠то ночью пришёл пер­вый за­мо­ро­зок. (17)  Берёзы за одну эту ночь по­жел­те­ли до самых вер­ху­шек, и ли­стья осыпа́лись с них ча­стым и пе­чаль­ным дождём. (18)  В на­топ­лен­ной ком­на­те в доме же было тепло, сонно. (19)  А в блед­ном свете зари сто­я­ла в кадке наша ма­лень­кая берёза, и я вдруг за­ме­тил: почти вся она за эту ночь по­жел­те­ла, и не­сколь­ко ли­мон­ных ли­стьев уже ле­жа­ло на полу.

(20)  Ком­нат­ная теп­ло­та не спас­ла берёзу! (21)  Через день она об­ле­те­ла вся, как будто не хо­те­ла от­ста­вать от своих взрос­лых по­друг, осы­пав­ших­ся в хо­лод­ных лесах, рощах, на сырых по осени про­стор­ных по­ля­нах.

(22)  Ваня Ма­ля­вин, Рувим и все мы были огор­че­ны. (23)  Мы уже свык­лись с мыс­лью, что в зим­ние снеж­ные дни берёза будет зе­ле­неть в ком­на­тах, ко­то­рые осве­ще­ны белым солн­цем и баг­ро­вым пла­ме­нем весёлых печей. (24)  Но наша по­след­няя на­деж­да, по­след­няя па­мять о лете ис­чез­ла вме­сте с пер­вым зим­ним днём.

—  (25)  Это закон,  — ска­зал нам лес­ни­чий.  —  (26)  Закон при­ро­ды. (27)  Де­ре­вьям не­об­хо­ди­мо сбра­сы­вать на зиму ли­стья. (28)  Если бы де­ре­вья не сбра­сы­ва­ли на зиму ли­стья, они бы по­ги­ба­ли от мно­гих вещей: от тя­же­сти снега, ко­то­рый на­рас­тал бы на ли­стьях и ломал самые тол­стые ветки, и от того, что к осени в лист­ве на­кап­ли­ва­лось бы много вред­ных для де­ре­ва солей. (29)  И на­ко­нец, от того, что ли­стья про­дол­жа­ли бы и среди зимы ис­па­рять влагу, а мёрзлая земля не да­ва­ла бы её кор­ням де­ре­ва, и де­ре­во по­гиб­ло бы от зим­ней за­су­хи, от жажды.

(30)  Тогда мы вы­са­ди­ли нашу берёзу в сад, под забор, а её жёлтые ли­стья со­бра­ли и за­су­ши­ли между стра­ниц лю­би­мо­го всеми жур­на­ла «Во­круг света».

(31)  Этим и кон­чи­лась наша по­пыт­ка со­хра­нить зимой па­мять о лете, наша по­пыт­ка по­бе­дить за­ко­ны при­ро­ды...

*Па­у­стов­ский Кон­стан­тин Ге­ор­ги­е­вич (1892–1968)  — из­вест­ный рус­ский со­вет­ский пи­са­тель, клас­сик оте­че­ствен­ной ли­те­ра­ту­ры.

(1)  Каж­дый раз, когда при­бли­жа­лась осень, среди на­ше­го окру­же­ния на­чи­на­лись раз­го­во­ры о том, что мно­гое в при­ро­де устро­е­но не так, как нам бы хо­те­лось. (2)  Зима у нас, в Мещёрской сто­ро­не, длин­ная, за­тяж­ная, лето го­раз­до ко­ро­че зимы, а осень про­хо­дит мгно­вен­но и остав­ля­ет впе­чат­ле­ние про­мельк­нув­шей за окном зо­ло­той птицы.

(3)  Раз­го­во­ры наши любил слу­шать внук лес­ни­ка Ваня Ма­ля­вин, лю­бо­пыт­ный маль­чик лет пят­на­дца­ти. (4)  Ваня часто при­хо­дил к нам в де­рев­ню из де­дов­ской сто­рож­ки с Ур­жен­ско­го озера. (5)  Он часто при­но­сил какие-⁠либо дары леса: то кошёлку белых гри­бов, то ре­ше­то позд­ней осен­ней брус­ни­ки, а то при­бе­гал про­сто так  — по­го­стить у нас, по­слу­шать раз­го­во­ры и по­чи­тать жур­нал «Во­круг света». (6)  Од­на­ж­ды Ваня принёс ма­лень­кую, вы­ко­пан­ную с кор­нем берёзу. (7)  Корни он об­ло­жил сырым мхом и обер­нул плот­ной тка­нью.

—  (8)  Зачем ты её вы­ко­пал, чудак?  — спро­сил Рувим.

—  (9)  Вы же часто го­во­ри­ли, что вам жалко лета,  — про­бур­чал Ваня.  —  (10)  Вот я и вы­ко­пал вам берёзу, чтобы на всю студёную зиму вам лет­няя па­мять была. (11)  Оно, ко­неч­но же, ве­се­ло по­гля­деть на зелёный лист, когда на дворе снег валит как из мешка.

(12)  Мы при­нес­ли из сарая де­ре­вян­ную кадку, на­сы­па­ли её до­вер­ху от­бор­ной землёй и пе­ре­са­ди­ли в неё ма­лень­кую берёзу. (13)  И вот когда в саду всё же по­се­ли­лась осень, ли­стья нашей берёзы по-⁠преж­не­му оста­ва­лись зелёными и жи­вы­ми. (14)  Она, ка­за­лось, всё мо­ло­де­ла. (15)  Мы не за­ме­ча­ли у неё ни­ка­ких при­зна­ков увя­да­ния.

(16)  Как-⁠то ночью пришёл пер­вый за­мо­ро­зок. (17)  Берёзы за одну эту ночь по­жел­те­ли до самых вер­ху­шек, и ли­стья осыпа́лись с них ча­стым и пе­чаль­ным дождём. (18)  В на­топ­лен­ной ком­на­те в доме же было тепло, сонно. (19)  А в блед­ном свете зари сто­я­ла в кадке наша ма­лень­кая берёза, и я вдруг за­ме­тил: почти вся она за эту ночь по­жел­те­ла, и не­сколь­ко ли­мон­ных ли­стьев уже ле­жа­ло на полу.

(20)  Ком­нат­ная теп­ло­та не спас­ла берёзу! (21)  Через день она об­ле­те­ла вся, как будто не хо­те­ла от­ста­вать от своих взрос­лых по­друг, осы­пав­ших­ся в хо­лод­ных лесах, рощах, на сырых по осени про­стор­ных по­ля­нах.

(22)  Ваня Ма­ля­вин, Рувим и все мы были огор­че­ны. (23)  Мы уже свык­лись с мыс­лью, что в зим­ние снеж­ные дни берёза будет зе­ле­неть в ком­на­тах, ко­то­рые осве­ще­ны белым солн­цем и баг­ро­вым пла­ме­нем весёлых печей. (24)  Но наша по­след­няя на­деж­да, по­след­няя па­мять о лете ис­чез­ла вме­сте с пер­вым зим­ним днём.

—  (25)  Это закон,  — ска­зал нам лес­ни­чий.  —  (26)  Закон при­ро­ды. (27)  Де­ре­вьям не­об­хо­ди­мо сбра­сы­вать на зиму ли­стья. (28)  Если бы де­ре­вья не сбра­сы­ва­ли на зиму ли­стья, они бы по­ги­ба­ли от мно­гих вещей: от тя­же­сти снега, ко­то­рый на­рас­тал бы на ли­стьях и ломал самые тол­стые ветки, и от того, что к осени в лист­ве на­кап­ли­ва­лось бы много вред­ных для де­ре­ва солей. (29)  И на­ко­нец, от того, что ли­стья про­дол­жа­ли бы и среди зимы ис­па­рять влагу, а мёрзлая земля не да­ва­ла бы её кор­ням де­ре­ва, и де­ре­во по­гиб­ло бы от зим­ней за­су­хи, от жажды.

(30)  Тогда мы вы­са­ди­ли нашу берёзу в сад, под забор, а её жёлтые ли­стья со­бра­ли и за­су­ши­ли между стра­ниц лю­би­мо­го всеми жур­на­ла «Во­круг света».

(31)  Этим и кон­чи­лась наша по­пыт­ка со­хра­нить зимой па­мять о лете, наша по­пыт­ка по­бе­дить за­ко­ны при­ро­ды...

*Па­у­стов­ский Кон­стан­тин Ге­ор­ги­е­вич (1892–1968)  — из­вест­ный рус­ский со­вет­ский пи­са­тель, клас­сик оте­че­ствен­ной ли­те­ра­ту­ры.