(1)  В нашей паре я был ве­ду­щим, а Пав­лик ве­до­мым. (2)  Не­доб­ро­же­ла­те­ли счи­та­ли, что Пав­лик был при­ло­же­ни­ем ко мне. (3)  На пер­вый взгляд так оно и было. (4)  Меня нель­зя было при­гла­шать на день рож­де­ния без Пав­ли­ка. (5)  Я по­ки­нул фут­боль­ную дво­ро­вую ко­ман­ду, где счи­тал­ся луч­шим бом­бар­ди­ром, когда Пав­ли­ка от­ка­за­лись взять хотя бы за­пас­ным, и вер­нул­ся вме­сте с ним. (6)  Так воз­ник­ла ил­лю­зия на­ше­го не­ра­вен­ства. (7)  На самом деле ни один из нас не за­ви­сел от дру­го­го, но ду­шев­ное пре­вос­ход­ство было на сто­ро­не Пав­ли­ка. (8)  Его нрав­ствен­ный ко­декс был стро­же и чище моего. (9)  Пав­лик не при­зна­вал сде­лок с со­ве­стью, тут он ста­но­вил­ся бес­по­ща­ден.

(10)  Од­на­ж­ды я на своей шкуре ис­пы­тал, на­сколь­ко не­при­ми­ри­мым может быть мяг­кий, по­кла­ди­стый Пав­лик. (11)  На уро­ках не­мец­ко­го я чув­ство­вал себя прин­цем. (12)  Я с дет­ства хо­ро­шо знал язык, и наша «немка» Елена Фран­цев­на души во мне не чаяла и ни­ко­гда не спра­ши­ва­ла у меня уро­ков. (13)  Вдруг ни с того ни с сего она вы­зва­ла меня к доске. (14)  Как раз перед этим я про­пу­стил не­сколь­ко дней и не знал о до­маш­нем за­да­нии. (15)  По­на­ча­лу всё шло хо­ро­шо: я про­спря­гал какой-то гла­гол, от­ба­ра­ба­нил пред­ло­ги, прочёл текст и пе­ре­ска­зал его.

—  (16)  Пре­крас­но,  — под­жа­ла губы Елена Фран­цев­на.  —  (17)  Те­перь сти­хо­тво­ре­ние.

—  (18)  Какое сти­хо­тво­ре­ние?

—  (19)  То, ко­то­рое за­да­но!  — от­че­ка­ни­ла она ле­дя­ным тоном.

—  (20)  А вы разве за­да­ва­ли?

—  (21)  При­вык на уро­ках ворон счи­тать!  — за­ве­лась она с пол-⁠обо­ро­та.  —  (22)  Здо­ро­вен­ный па­рень, а дис­ци­пли­на...

—  (23)  Да я же болел!

—  (24)  Да, ты от­сут­ство­вал. (25)  А спро­сить у то­ва­ри­щей, что за­да­но, моз­гов не хва­ти­ло?

(26)  Взял бы да и ска­зал: не хва­ти­ло. (27)  Ну что она могла мне сде­лать? (28)  О до­маш­них за­да­ни­ях я спра­ши­вал у Пав­ли­ка, а он ни сло­вом не об­мол­вил­ся о сти­хо­тво­ре­нии. (29)  Забыл, на­вер­ное. (30)  Я так и ска­зал Елене Фран­цев­не.

—  (31)  Встань!  — при­ка­за­ла Пав­ли­ку немка.  —  (32)  Это прав­да?

(33)  Он молча на­кло­нил го­ло­ву. (34)  И я тут же понял, что это не­прав­да. (35)  Как раз о не­мец­ком я его не спра­ши­вал...

(36)  Елена Фран­цев­на пе­ре­нес­ла свой гнев на Пав­ли­ка. (37)  Он слу­шал её молча, не оправ­ды­ва­ясь и не огры­за­ясь, слов­но всё это ни­сколь­ко его не ка­са­лось. (38)  Спу­стив пары, немка уго­мо­ни­лась и пред­ло­жи­ла мне про­честь любое сти­хо­тво­ре­ние на выбор... (39)  Я по­лу­чил «от­лич­но».

(40)  Вот так всё и обо­ш­лось. (41)  Когда, до­воль­ный и счаст­ли­вый, я вер­нул­ся на своё место, Пав­ли­ка, к моему удив­ле­нию, не ока­за­лось рядом. (42)  Он сидел за пу­стой пар­той да­ле­ко от меня.

—  (43)  Ты чего это?..

(44)  Он не от­ве­тил. (45)  У него были какие-то стран­ные глаза  — крас­ные и на­ли­тые вла­гой. (46)  Я ни­ко­гда не видел Пав­ли­ка пла­чу­щим. (47)  Даже после самых же­сто­ких, не­рав­ных и не­удач­ных драк, когда и самые силь­ные ре­бя­та пла­чут, он не пла­кал.

—  (48)  Брось!  — ска­зал я.  —  (49)  Стоит ли из-⁠за учи­тель­ни­цы?

(50)  Он мол­чал и гля­дел мимо меня. (51)  Какое ему дело до Елены Фран­цев­ны, он и ду­мать о ней забыл. (52)  Его пре­дал друг. (53)  Спо­кой­но, обы­ден­но и пуб­лич­но, ради гро­шо­вой вы­го­ды пре­дал че­ло­век, за ко­то­ро­го он, не раз­ду­мы­вая, пошёл бы в огонь и в воду.

(54)  Ни­ко­му не хо­чет­ся при­зна­вать­ся в соб­ствен­ной ни­зо­сти. (55)  Я стал уго­ва­ри­вать себя, что по­сту­пил пра­виль­но. (56)  Ну по­кри­ча­ла на него немка, по­ду­ма­ешь, не­сча­стье! (57)  Стоит ли во­об­ще при­да­вать зна­че­ние по­доб­ной че­пу­хе?.. (58)  И всё же, ока­жись Пав­лик на моем месте, на­звал бы он меня? (59)  Нет! (60)  Он ско­рее про­гло­тил бы соб­ствен­ный язык. (61)  Когда про­зву­чал зво­нок, я по­да­вил же­ла­ние бро­сить­ся к нему, при­зна­вая тем самым свою вину и го­тов­ность при­нять кару.

(62)  Потом было не­ма­ло слу­ча­ев, когда мы могли бы вер­нуть­ся к преж­ней друж­бе, но Пав­лик не хотел этого: ему не нужен был тот че­ло­век, каким я вдруг рас­крыл­ся на уроке не­мец­ко­го.

* На­ги­бин Юрий Мар­ко­вич (1920–1994)  — рус­ский пи­са­тель-⁠про­за­ик, жур­на­лист и сце­на­рист.

(1)  В нашей паре я был ве­ду­щим, а Пав­лик ве­до­мым. (2)  Не­доб­ро­же­ла­те­ли счи­та­ли, что Пав­лик был при­ло­же­ни­ем ко мне. (3)  На пер­вый взгляд так оно и было. (4)  Меня нель­зя было при­гла­шать на день рож­де­ния без Пав­ли­ка. (5)  Я по­ки­нул фут­боль­ную дво­ро­вую ко­ман­ду, где счи­тал­ся луч­шим бом­бар­ди­ром, когда Пав­ли­ка от­ка­за­лись взять хотя бы за­пас­ным, и вер­нул­ся вме­сте с ним. (6)  Так воз­ник­ла ил­лю­зия на­ше­го не­ра­вен­ства. (7)  На самом деле ни один из нас не за­ви­сел от дру­го­го, но ду­шев­ное пре­вос­ход­ство было на сто­ро­не Пав­ли­ка. (8)  Его нрав­ствен­ный ко­декс был стро­же и чище моего. (9)  Пав­лик не при­зна­вал сде­лок с со­ве­стью, тут он ста­но­вил­ся бес­по­ща­ден.

(10)  Од­на­ж­ды я на своей шкуре ис­пы­тал, на­сколь­ко не­при­ми­ри­мым может быть мяг­кий, по­кла­ди­стый Пав­лик. (11)  На уро­ках не­мец­ко­го я чув­ство­вал себя прин­цем. (12)  Я с дет­ства хо­ро­шо знал язык, и наша «немка» Елена Фран­цев­на души во мне не чаяла и ни­ко­гда не спра­ши­ва­ла у меня уро­ков. (13)  Вдруг ни с того ни с сего она вы­зва­ла меня к доске. (14)  Как раз перед этим я про­пу­стил не­сколь­ко дней и не знал о до­маш­нем за­да­нии. (15)  По­на­ча­лу всё шло хо­ро­шо: я про­спря­гал какой-то гла­гол, от­ба­ра­ба­нил пред­ло­ги, прочёл текст и пе­ре­ска­зал его.

—  (16)  Пре­крас­но,  — под­жа­ла губы Елена Фран­цев­на.  —  (17)  Те­перь сти­хо­тво­ре­ние.

—  (18)  Какое сти­хо­тво­ре­ние?

—  (19)  То, ко­то­рое за­да­но!  — от­че­ка­ни­ла она ле­дя­ным тоном.

—  (20)  А вы разве за­да­ва­ли?

—  (21)  При­вык на уро­ках ворон счи­тать!  — за­ве­лась она с пол-⁠обо­ро­та.  —  (22)  Здо­ро­вен­ный па­рень, а дис­ци­пли­на...

—  (23)  Да я же болел!

—  (24)  Да, ты от­сут­ство­вал. (25)  А спро­сить у то­ва­ри­щей, что за­да­но, моз­гов не хва­ти­ло?

(26)  Взял бы да и ска­зал: не хва­ти­ло. (27)  Ну что она могла мне сде­лать? (28)  О до­маш­них за­да­ни­ях я спра­ши­вал у Пав­ли­ка, а он ни сло­вом не об­мол­вил­ся о сти­хо­тво­ре­нии. (29)  Забыл, на­вер­ное. (30)  Я так и ска­зал Елене Фран­цев­не.

—  (31)  Встань!  — при­ка­за­ла Пав­ли­ку немка.  —  (32)  Это прав­да?

(33)  Он молча на­кло­нил го­ло­ву. (34)  И я тут же понял, что это не­прав­да. (35)  Как раз о не­мец­ком я его не спра­ши­вал...

(36)  Елена Фран­цев­на пе­ре­нес­ла свой гнев на Пав­ли­ка. (37)  Он слу­шал её молча, не оправ­ды­ва­ясь и не огры­за­ясь, слов­но всё это ни­сколь­ко его не ка­са­лось. (38)  Спу­стив пары, немка уго­мо­ни­лась и пред­ло­жи­ла мне про­честь любое сти­хо­тво­ре­ние на выбор... (39)  Я по­лу­чил «от­лич­но».

(40)  Вот так всё и обо­ш­лось. (41)  Когда, до­воль­ный и счаст­ли­вый, я вер­нул­ся на своё место, Пав­ли­ка, к моему удив­ле­нию, не ока­за­лось рядом. (42)  Он сидел за пу­стой пар­той да­ле­ко от меня.

—  (43)  Ты чего это?..

(44)  Он не от­ве­тил. (45)  У него были какие-то стран­ные глаза  — крас­ные и на­ли­тые вла­гой. (46)  Я ни­ко­гда не видел Пав­ли­ка пла­чу­щим. (47)  Даже после самых же­сто­ких, не­рав­ных и не­удач­ных драк, когда и самые силь­ные ре­бя­та пла­чут, он не пла­кал.

—  (48)  Брось!  — ска­зал я.  —  (49)  Стоит ли из-⁠за учи­тель­ни­цы?

(50)  Он мол­чал и гля­дел мимо меня. (51)  Какое ему дело до Елены Фран­цев­ны, он и ду­мать о ней забыл. (52)  Его пре­дал друг. (53)  Спо­кой­но, обы­ден­но и пуб­лич­но, ради гро­шо­вой вы­го­ды пре­дал че­ло­век, за ко­то­ро­го он, не раз­ду­мы­вая, пошёл бы в огонь и в воду.

(54)  Ни­ко­му не хо­чет­ся при­зна­вать­ся в соб­ствен­ной ни­зо­сти. (55)  Я стал уго­ва­ри­вать себя, что по­сту­пил пра­виль­но. (56)  Ну по­кри­ча­ла на него немка, по­ду­ма­ешь, не­сча­стье! (57)  Стоит ли во­об­ще при­да­вать зна­че­ние по­доб­ной че­пу­хе?.. (58)  И всё же, ока­жись Пав­лик на моем месте, на­звал бы он меня? (59)  Нет! (60)  Он ско­рее про­гло­тил бы соб­ствен­ный язык. (61)  Когда про­зву­чал зво­нок, я по­да­вил же­ла­ние бро­сить­ся к нему, при­зна­вая тем самым свою вину и го­тов­ность при­нять кару.

(62)  Потом было не­ма­ло слу­ча­ев, когда мы могли бы вер­нуть­ся к преж­ней друж­бе, но Пав­лик не хотел этого: ему не нужен был тот че­ло­век, каким я вдруг рас­крыл­ся на уроке не­мец­ко­го.

* На­ги­бин Юрий Мар­ко­вич (1920–1994)  — рус­ский пи­са­тель-⁠про­за­ик, жур­на­лист и сце­на­рист.

(1)  В нашей паре я был ве­ду­щим, а Пав­лик ве­до­мым. (2)  Не­доб­ро­же­ла­те­ли счи­та­ли, что Пав­лик был при­ло­же­ни­ем ко мне. (3)  На пер­вый взгляд так оно и было. (4)  Меня нель­зя было при­гла­шать на день рож­де­ния без Пав­ли­ка. (5)  Я по­ки­нул фут­боль­ную дво­ро­вую ко­ман­ду, где счи­тал­ся луч­шим бом­бар­ди­ром, когда Пав­ли­ка от­ка­за­лись взять хотя бы за­пас­ным, и вер­нул­ся вме­сте с ним. (6)  Так воз­ник­ла ил­лю­зия на­ше­го не­ра­вен­ства. (7)  На самом деле ни один из нас не за­ви­сел от дру­го­го, но ду­шев­ное пре­вос­ход­ство было на сто­ро­не Пав­ли­ка. (8)  Его нрав­ствен­ный ко­декс был стро­же и чище моего. (9)  Пав­лик не при­зна­вал сде­лок с со­ве­стью, тут он ста­но­вил­ся бес­по­ща­ден.

(10)  Од­на­ж­ды я на своей шкуре ис­пы­тал, на­сколь­ко не­при­ми­ри­мым может быть мяг­кий, по­кла­ди­стый Пав­лик. (11)  На уро­ках не­мец­ко­го я чув­ство­вал себя прин­цем. (12)  Я с дет­ства хо­ро­шо знал язык, и наша «немка» Елена Фран­цев­на души во мне не чаяла и ни­ко­гда не спра­ши­ва­ла у меня уро­ков. (13)  Вдруг ни с того ни с сего она вы­зва­ла меня к доске. (14)  Как раз перед этим я про­пу­стил не­сколь­ко дней и не знал о до­маш­нем за­да­нии. (15)  По­на­ча­лу всё шло хо­ро­шо: я про­спря­гал какой-то гла­гол, от­ба­ра­ба­нил пред­ло­ги, прочёл текст и пе­ре­ска­зал его.

—  (16)  Пре­крас­но,  — под­жа­ла губы Елена Фран­цев­на.  —  (17)  Те­перь сти­хо­тво­ре­ние.

—  (18)  Какое сти­хо­тво­ре­ние?

—  (19)  То, ко­то­рое за­да­но!  — от­че­ка­ни­ла она ле­дя­ным тоном.

—  (20)  А вы разве за­да­ва­ли?

—  (21)  При­вык на уро­ках ворон счи­тать!  — за­ве­лась она с пол-⁠обо­ро­та.  —  (22)  Здо­ро­вен­ный па­рень, а дис­ци­пли­на...

—  (23)  Да я же болел!

—  (24)  Да, ты от­сут­ство­вал. (25)  А спро­сить у то­ва­ри­щей, что за­да­но, моз­гов не хва­ти­ло?

(26)  Взял бы да и ска­зал: не хва­ти­ло. (27)  Ну что она могла мне сде­лать? (28)  О до­маш­них за­да­ни­ях я спра­ши­вал у Пав­ли­ка, а он ни сло­вом не об­мол­вил­ся о сти­хо­тво­ре­нии. (29)  Забыл, на­вер­ное. (30)  Я так и ска­зал Елене Фран­цев­не.

—  (31)  Встань!  — при­ка­за­ла Пав­ли­ку немка.  —  (32)  Это прав­да?

(33)  Он молча на­кло­нил го­ло­ву. (34)  И я тут же понял, что это не­прав­да. (35)  Как раз о не­мец­ком я его не спра­ши­вал...

(36)  Елена Фран­цев­на пе­ре­нес­ла свой гнев на Пав­ли­ка. (37)  Он слу­шал её молча, не оправ­ды­ва­ясь и не огры­за­ясь, слов­но всё это ни­сколь­ко его не ка­са­лось. (38)  Спу­стив пары, немка уго­мо­ни­лась и пред­ло­жи­ла мне про­честь любое сти­хо­тво­ре­ние на выбор... (39)  Я по­лу­чил «от­лич­но».

(40)  Вот так всё и обо­ш­лось. (41)  Когда, до­воль­ный и счаст­ли­вый, я вер­нул­ся на своё место, Пав­ли­ка, к моему удив­ле­нию, не ока­за­лось рядом. (42)  Он сидел за пу­стой пар­той да­ле­ко от меня.

—  (43)  Ты чего это?..

(44)  Он не от­ве­тил. (45)  У него были какие-то стран­ные глаза  — крас­ные и на­ли­тые вла­гой. (46)  Я ни­ко­гда не видел Пав­ли­ка пла­чу­щим. (47)  Даже после самых же­сто­ких, не­рав­ных и не­удач­ных драк, когда и самые силь­ные ре­бя­та пла­чут, он не пла­кал.

—  (48)  Брось!  — ска­зал я.  —  (49)  Стоит ли из-⁠за учи­тель­ни­цы?

(50)  Он мол­чал и гля­дел мимо меня. (51)  Какое ему дело до Елены Фран­цев­ны, он и ду­мать о ней забыл. (52)  Его пре­дал друг. (53)  Спо­кой­но, обы­ден­но и пуб­лич­но, ради гро­шо­вой вы­го­ды пре­дал че­ло­век, за ко­то­ро­го он, не раз­ду­мы­вая, пошёл бы в огонь и в воду.

(54)  Ни­ко­му не хо­чет­ся при­зна­вать­ся в соб­ствен­ной ни­зо­сти. (55)  Я стал уго­ва­ри­вать себя, что по­сту­пил пра­виль­но. (56)  Ну по­кри­ча­ла на него немка, по­ду­ма­ешь, не­сча­стье! (57)  Стоит ли во­об­ще при­да­вать зна­че­ние по­доб­ной че­пу­хе?.. (58)  И всё же, ока­жись Пав­лик на моем месте, на­звал бы он меня? (59)  Нет! (60)  Он ско­рее про­гло­тил бы соб­ствен­ный язык. (61)  Когда про­зву­чал зво­нок, я по­да­вил же­ла­ние бро­сить­ся к нему, при­зна­вая тем самым свою вину и го­тов­ность при­нять кару.

(62)  Потом было не­ма­ло слу­ча­ев, когда мы могли бы вер­нуть­ся к преж­ней друж­бе, но Пав­лик не хотел этого: ему не нужен был тот че­ло­век, каким я вдруг рас­крыл­ся на уроке не­мец­ко­го.

* На­ги­бин Юрий Мар­ко­вич (1920–1994)  — рус­ский пи­са­тель-⁠про­за­ик, жур­на­лист и сце­на­рист.

(1)  В нашей паре я был ве­ду­щим, а Пав­лик ве­до­мым. (2)  Не­доб­ро­же­ла­те­ли счи­та­ли, что Пав­лик был при­ло­же­ни­ем ко мне. (3)  На пер­вый взгляд так оно и было. (4)  Меня нель­зя было при­гла­шать на день рож­де­ния без Пав­ли­ка. (5)  Я по­ки­нул фут­боль­ную дво­ро­вую ко­ман­ду, где счи­тал­ся луч­шим бом­бар­ди­ром, когда Пав­ли­ка от­ка­за­лись взять хотя бы за­пас­ным, и вер­нул­ся вме­сте с ним. (6)  Так воз­ник­ла ил­лю­зия на­ше­го не­ра­вен­ства. (7)  На самом деле ни один из нас не за­ви­сел от дру­го­го, но ду­шев­ное пре­вос­ход­ство было на сто­ро­не Пав­ли­ка. (8)  Его нрав­ствен­ный ко­декс был стро­же и чище моего. (9)  Пав­лик не при­зна­вал сде­лок с со­ве­стью, тут он ста­но­вил­ся бес­по­ща­ден.

(10)  Од­на­ж­ды я на своей шкуре ис­пы­тал, на­сколь­ко не­при­ми­ри­мым может быть мяг­кий, по­кла­ди­стый Пав­лик. (11)  На уро­ках не­мец­ко­го я чув­ство­вал себя прин­цем. (12)  Я с дет­ства хо­ро­шо знал язык, и наша «немка» Елена Фран­цев­на души во мне не чаяла и ни­ко­гда не спра­ши­ва­ла у меня уро­ков. (13)  Вдруг ни с того ни с сего она вы­зва­ла меня к доске. (14)  Как раз перед этим я про­пу­стил не­сколь­ко дней и не знал о до­маш­нем за­да­нии. (15)  По­на­ча­лу всё шло хо­ро­шо: я про­спря­гал какой-то гла­гол, от­ба­ра­ба­нил пред­ло­ги, прочёл текст и пе­ре­ска­зал его.

—  (16)  Пре­крас­но,  — под­жа­ла губы Елена Фран­цев­на.  —  (17)  Те­перь сти­хо­тво­ре­ние.

—  (18)  Какое сти­хо­тво­ре­ние?

—  (19)  То, ко­то­рое за­да­но!  — от­че­ка­ни­ла она ле­дя­ным тоном.

—  (20)  А вы разве за­да­ва­ли?

—  (21)  При­вык на уро­ках ворон счи­тать!  — за­ве­лась она с пол-⁠обо­ро­та.  —  (22)  Здо­ро­вен­ный па­рень, а дис­ци­пли­на...

—  (23)  Да я же болел!

—  (24)  Да, ты от­сут­ство­вал. (25)  А спро­сить у то­ва­ри­щей, что за­да­но, моз­гов не хва­ти­ло?

(26)  Взял бы да и ска­зал: не хва­ти­ло. (27)  Ну что она могла мне сде­лать? (28)  О до­маш­них за­да­ни­ях я спра­ши­вал у Пав­ли­ка, а он ни сло­вом не об­мол­вил­ся о сти­хо­тво­ре­нии. (29)  Забыл, на­вер­ное. (30)  Я так и ска­зал Елене Фран­цев­не.

—  (31)  Встань!  — при­ка­за­ла Пав­ли­ку немка.  —  (32)  Это прав­да?

(33)  Он молча на­кло­нил го­ло­ву. (34)  И я тут же понял, что это не­прав­да. (35)  Как раз о не­мец­ком я его не спра­ши­вал...

(36)  Елена Фран­цев­на пе­ре­нес­ла свой гнев на Пав­ли­ка. (37)  Он слу­шал её молча, не оправ­ды­ва­ясь и не огры­за­ясь, слов­но всё это ни­сколь­ко его не ка­са­лось. (38)  Спу­стив пары, немка уго­мо­ни­лась и пред­ло­жи­ла мне про­честь любое сти­хо­тво­ре­ние на выбор... (39)  Я по­лу­чил «от­лич­но».

(40)  Вот так всё и обо­ш­лось. (41)  Когда, до­воль­ный и счаст­ли­вый, я вер­нул­ся на своё место, Пав­ли­ка, к моему удив­ле­нию, не ока­за­лось рядом. (42)  Он сидел за пу­стой пар­той да­ле­ко от меня.

—  (43)  Ты чего это?..

(44)  Он не от­ве­тил. (45)  У него были какие-то стран­ные глаза  — крас­ные и на­ли­тые вла­гой. (46)  Я ни­ко­гда не видел Пав­ли­ка пла­чу­щим. (47)  Даже после самых же­сто­ких, не­рав­ных и не­удач­ных драк, когда и самые силь­ные ре­бя­та пла­чут, он не пла­кал.

—  (48)  Брось!  — ска­зал я.  —  (49)  Стоит ли из-⁠за учи­тель­ни­цы?

(50)  Он мол­чал и гля­дел мимо меня. (51)  Какое ему дело до Елены Фран­цев­ны, он и ду­мать о ней забыл. (52)  Его пре­дал друг. (53)  Спо­кой­но, обы­ден­но и пуб­лич­но, ради гро­шо­вой вы­го­ды пре­дал че­ло­век, за ко­то­ро­го он, не раз­ду­мы­вая, пошёл бы в огонь и в воду.

(54)  Ни­ко­му не хо­чет­ся при­зна­вать­ся в соб­ствен­ной ни­зо­сти. (55)  Я стал уго­ва­ри­вать себя, что по­сту­пил пра­виль­но. (56)  Ну по­кри­ча­ла на него немка, по­ду­ма­ешь, не­сча­стье! (57)  Стоит ли во­об­ще при­да­вать зна­че­ние по­доб­ной че­пу­хе?.. (58)  И всё же, ока­жись Пав­лик на моем месте, на­звал бы он меня? (59)  Нет! (60)  Он ско­рее про­гло­тил бы соб­ствен­ный язык. (61)  Когда про­зву­чал зво­нок, я по­да­вил же­ла­ние бро­сить­ся к нему, при­зна­вая тем самым свою вину и го­тов­ность при­нять кару.

(62)  Потом было не­ма­ло слу­ча­ев, когда мы могли бы вер­нуть­ся к преж­ней друж­бе, но Пав­лик не хотел этого: ему не нужен был тот че­ло­век, каким я вдруг рас­крыл­ся на уроке не­мец­ко­го.

* На­ги­бин Юрий Мар­ко­вич (1920–1994)  — рус­ский пи­са­тель-⁠про­за­ик, жур­на­лист и сце­на­рист.