Об­ра­зец со­чи­не­ния 13.1 В тек­сте Вик­то­ра Дра­гун­ско­го актер Де­мен­тьев про­явил свою граж­дан­скую по­зи­цию: он не смог прой­ти мимо хам­ства со­се­дей Елены Сер­ге­ев­ны, по­то­му и ре­шил­ся сам сыг­рать хама. Его речь в новом об­ра­зе гру­бая, бес­пар­дон­ная, от­тал­ки­ва­ю­щая: «(37)А мою-то конурёнку ви­де­ла? (38)Я те чест­но: я бы сам ни в жисть не по­ме­нял­ся. (39)Сама по­су­ди: у мине там два ко­реш­ка. (40)Когда ни на­ду­ма­ешь, все­гда на троих можно со­об­ра­зить. (41)Но, по­ни­ма­ешь, мне метры нужны. (42)Метры!» Ко­неч­но, услы­шав такое, вряд ли кому-то придёт в го­ло­ву на­звать ав­то­ра этих вы­ска­зы­ва­ний че­ло­ве­ком куль­тур­ным, нрав­ствен­ным, с соб­ствен­ной граж­дан­ской по­зи­ци­ей.

Иное ощу­ще­ние скла­ды­ва­ет­ся у нас о самом Де­мен­тье­ве, когда он узна­ет от Елены Сер­ге­ев­ны о по­ве­де­нии Мор­да­тен­ко­вых. От­ры­ви­стость и эмо­ци­о­наль­ность его мо­но­ло­га, пе­ре­да­ва­е­мая од­но­слож­ны­ми пред­ло­же­ни­я­ми, вос­кли­ца­тель­ны­ми пред­ло­же­ни­я­ми, сви­де­тель­ству­ет о том, что че­ло­век пе­ре­жи­ва­ет не­спра­вед­ли­вость, не хочет ми­рить­ся с этой не­спра­ве­ди­во­стью: «– (19)Хам­ство в чи­стом виде, – ска­зал Де­мен­тьев, и глаза у него стали не­доб­ры­ми, – да­вай­те адрес! (20)Я се­год­ня ве­че­ром к вам зайду. (21)Толь­ко ни­че­му не удив­ляй­тесь и подыг­рай­те. (22)По­про­бу­ем на ваших тро­гло­ди­тах вол­шеб­ную силу ис­кус­ства!»

Таким об­ра­зом, на при­ме­ре при­ве­ден­но­го тек­ста под­твер­жда­ет­ся вы­ска­зы­ва­ние Кон­стан­ти­на Ге­ор­ги­е­ви­ча Па­у­стов­ско­го: «По от­но­ше­нию каж­до­го че­ло­ве­ка к сво­е­му языку, можно со­вер­шен­но точно су­дить не толь­ко о его куль­тур­ном уров­не, но и о граж­дан­ской цен­но­сти».

Об­ра­зец со­чи­не­ния 13.2 Ге­ро­и­ня тек­ста Вик­то­ра Дра­гун­ско­го – ин­тел­ли­гент­ная жен­щи­на, она не может от­ве­чать хам­ством на хам­ство, по­это­му для неё не­ожи­дан­но­стью стало ре­ше­ние её уче­ни­ка: по­про­бо­вать с ха­ма­ми спра­вить­ся их же ме­то­да­ми. Де­мен­тьев смог очень прав­до­по­доб­но сыг­рать хама, по­то­му что хо­ро­ший актер. Об этом го­во­рит­ся в фи­на­ле тек­ста.

В пред­ло­же­ни­ях под но­ме­ра­ми 18—22 ука­зы­ва­ет­ся на не­ожи­дан­ное ре­ше­ние уче­ни­ка Елены Сер­ге­ев­ны. А в пред­ло­же­ни­ях 87-94 на­хо­дим под­твер­жде­ние тому, что на­ход­ка Де­мен­тье­ва сра­бо­та­ла. Актер, ис­поль­зуя свой та­лант сце­ни­че­ско­го пре­об­ра­же­ния, смог по­мочь Елене Сер­ге­ев­не спра­вить­ся с хам­ством и наг­ло­стью со­се­дей. Так ис­кус­ство по­слу­жи­ло ре­ше­нию со­вер­шен­но «зем­ной» про­бле­мы.

Таким об­ра­зом, нам уда­лось под­твер­дить, что ис­кус­ство об­ла­да­ет ве­ли­кой силой.

Об­ра­зец со­чи­не­ния 13.3 Сила ис­кус­ства мно­го­гран­на: оно спо­соб­но уте­шать, вдох­нов­лять и про­све­щать. В пред­ло­жен­ном тек­сте Вик­то­ра Дра­гун­ско­го ис­кус­ство вы­сту­па­ет как мощ­ней­ший ин­стру­мент воз­дей­ствия на че­ло­ве­че­ские души, спо­соб­ный без гру­бой силы и скан­да­лов вос­ста­но­вить спра­вед­ли­вость. Ис­кус­ство умеет об­ли­чать порок и про­буж­дать в людях со­весть, делая это на­гляд­но и не­от­вра­ти­мо  — с по­мо­щью яр­ко­го ху­до­же­ствен­но­го об­ра­за.

Так, уже в самом на­ча­ле зна­ком­ства с ге­ро­я­ми автор по­ка­зы­ва­ет нам про­яв­ле­ние актёрско­го дара. Де­мен­тьев, узнав о при­тес­не­ни­ях по­жи­лой учи­тель­ни­цы, ре­ша­ет не жа­ло­вать­ся, а разыг­рать перед со­се­дя­ми ма­лень­кий спек­такль. В пред­ло­же­ни­ях 25–30 дано опи­са­ние сцены пе­ре­во­пло­ще­ния: «Перед ней, за­су­нув ручки в брюч­ки, стоял не­вы­со­кий че­ло­век в ке­поч­ке. На ниж­ней, влаж­ной и от­вис­шей его губе сидел оку­рок». Актёр на­ме­рен­но создаёт гро­теск­ный, от­пу­ги­ва­ю­щий образ наг­ло­го мар­ги­на­ла. Его ма­не­ра дер­жать­ся, гру­бая речь и угро­зы («Жена моя вам глаза‑то живо вы­ца­ра­па­ет»)  — всё это тща­тель­но про­ду­ман­ный ху­до­же­ствен­ный приём. Де­мен­тьев ис­поль­зу­ет пре­уве­ли­че­ние и гро­теск, чтобы слов­но в кри­вом зер­ка­ле от­ра­зить то хам­ство, ко­то­рое дол­гое время поз­во­ля­ли себе Мор­да­тен­ко­вы по от­но­ше­нию к Елене Сер­ге­ев­не. В этом эпи­зо­де ис­кус­ство ста­но­вит­ся свое­об­раз­ной лак­му­со­вой бу­маж­кой, вы­све­чи­ва­ю­щей урод­ство чу­жо­го эго­из­ма.

Не менее убе­ди­тель­но сила ис­кус­ства рас­кры­ва­ет­ся в фи­на­ле ис­то­рии. За­пу­ган­ные пер­спек­ти­вой за­по­лу­чить буй­но­го со­се­да, Мор­да­тен­ко­вы пе­ре­жи­ва­ют на­сто­я­щий шок. Как толь­ко дверь за «бан­ди­том» за­хло­пы­ва­ет­ся, с ними про­ис­хо­дит ра­зи­тель­ная пе­ре­ме­на. В пред­ло­же­ни­ях 87–90 мы видим ре­зуль­тат ко­рот­ко­го, но эф­фек­тив­но­го актёрско­го пред­став­ле­ния: «Тол­стый Мор­да­тен­ков при­гла­сил Елену Сер­ге­ев­ну на кухню. Там стоял но­вень­кий ку­хон­ный сто­лик. Ска­зал, что это по­да­рок. По­звал к ним смот­реть те­ле­ви­зор ве­че­ром». Гру­бые люди, ещё вчера вы­ста­вив­шие чужой сто­лик из кухни, вдруг пре­вра­ща­ют­ся в пре­ду­пре­ди­тель­ных и за­бот­ли­вых со­се­дей. Ра­зу­ме­ет­ся, ду­шев­но­го пре­об­ра­же­ния в них не слу­чи­лось, но страх перед вы­мыш­лен­ным пер­со­на­жем за­ста­вил их сроч­но за­гла­дить вину перед тихой учи­тель­ни­цей. Эта мгно­вен­ная смена по­ве­де­ния  — пря­мое до­ка­за­тель­ство того, сколь ве­ли­ка сила пе­ре­во­пло­ще­ния. А рас­те­рян­ная Елена Сер­ге­ев­на, вер­нув­шись в ком­на­ту, от души смеётся и с вос­тор­гом по­вто­ря­ет: «О, вол­шеб­ная сила ис­кус­ства!..»

Таким об­ра­зом, сила ис­кус­ства в про­чи­тан­ном тек­сте про­яви­лась в спо­соб­но­сти актёрской игры не про­сто раз­влечь, но и ре­аль­но из­ме­нить жиз­нен­ную си­ту­а­цию. Ис­поль­зуя та­лант, юмор и точ­ный расчёт, Де­мен­тьев до­бил­ся того, что не смог­ли бы сде­лать ни уго­во­ры, ни при­вле­че­ние ми­ли­ции,  — он за­ста­вил хамов самих вос­ста­но­вить спра­вед­ли­вость, по­да­рив быв­шей учи­тель­ни­це и новый сто­лик, и спо­кой­ную жизнь в ком­му­наль­ной квар­ти­ре