(1)  Алька учи­лась в нашем клас­се и ни с кем из клас­са не дру­жи­ла. (2)  Она была со­всем не­кра­си­вая: ма­лень­кая, тощая, во­ло­сы висят, как бело-рыжие пря­мые нитки, за­кры­ва­ют уши, лоб, глаза. (3)  Ино­гда Алька уберёт чёлку, но не­на­дол­го: нагнёт го­ло­ву  — во­ло­сы опять висят, и через них вид­нее всего вес­нуш­ки  — много, и все яркие, рыжие. (4)  Губы у Альки почти все­гда сжаты, а носик не­боль­шой, крас­ный, и Алька почти все­гда им шмы­га­ет, по­то­му что одеж­да у неё ста­ро­ва­та, как почти у всех в клас­се. (5)  Из той одеж­ды, что была до войны, вы­рос­ла, а новую шить не из чего. (6)  Дру­гие ре­бя­та до­на­ши­ва­ют вещи стар­ших сестёр и бра­тьев, ба­буш­ки пе­ре­ши­ва­ют что-⁠то своё. (7)  А у Альки ни сестёр, ни бра­тьев, ни де­душ­ки, ни ба­буш­ки.

(8)  Папа у неё  — на фрон­те, мать  — день и ночь на шин­ном за­во­де. (9)  Сколь­ко про­дук­ции надо вы­пу­стить, а му­жи­ки  — на войне! (10)  Алька тоже хо­те­ла идти ра­бо­тать, но мать уго­во­ри­ла учить­ся, ска­за­ла:

—  Долю твою от­ра­бо­таю, не бес­по­кой­ся.

(11)  Мне нра­ви­лось смот­реть на Альку. (12)  На­вер­ное, по­то­му что сразу видно: она ни­ко­гда не врала. (13)  Про­сто что ду­ма­ла, то и де­ла­ла сразу. (14)  Даже глу­по­сти.

(15)  Ещё у нас в клас­се была Эля Глад­ких, очень кра­си­вая, как фар­фо­ро­вая кукла. (16)  У неё были косы длин­ные, ров­ные, бле­стя­щие. (17)  Мама ей сама их расчёсы­ва­ла, за­пле­та­ла, очень сле­ди­ла за Элей.

(18)  На фронт, ко­неч­но, нас не взяли бы. (19)  Но мы и сами по­ни­ма­ли, что де­лать нам на войне пока не­че­го. (20)  По­мо­гать фрон­ту надо было. (21)  Но как? (22)  Учить­ся! (23)  Так го­во­ри­ли все: и радио, и род­ствен­ни­ки, и учи­те­ля. (24)  Мы и учи­лись, кто как мог. (25)  В общем, не­пло­хо.

(26)  Маль­чиш­ки бе­га­ли по­мо­гать при раз­груз­ке на вок­зал, на скла­ды. (27)  Мо­раль­ная сто­ро­на здесь ино­гда под­дер­жи­ва­лась ма­те­ри­аль­ной. (28)  Маль­чиш­ки и нам при­но­си­ли за­ра­бо­тан­ное, прав­да, не­ча­сто. (29)  Го­во­ри­ли, что маль­чиш­ки были более го­лод­ны­ми, чем мы, по­то­му что боль­ше дви­га­лись. (30)  И всё-⁠таки был слу­чай, когда они уго­сти­ли нас солёными огур­ца­ми. (31)  А од­на­ж­ды насы́пали в кар­ма­ны пше­нич­ное зерно. (32)  Дома нам из него сва­ри­ли кашу.

(33)  Де­воч­ки из клас­са пошли в гос­пи­таль. (34)  Робея, под­тал­ки­вая друг друга, за­дер­жа­лись перед решёткой с узор­ным литьём. (35)  Эля про­шла пер­вой, так по­лу­чи­лось.

(36)  Из две­рей гос­пи­та­ля нав­стре­чу нам вышла груп­па мед­сестёр. (37)  Пу­та­ясь и сби­ва­ясь, мы рас­ска­за­ли, зачем при­шли. (38)  Сёстры пе­ре­ста­ли сме­ять­ся и раз­го­ва­ри­вать, по­смот­ре­ли на одну  — самую упи­тан­ную и ру­мя­ную. (39)  Потом ока­за­лось, что это стар­шая мед­сест­ра.

—  (40)  Это хо­ро­шо,  — ска­за­ла она, по­ду­мав.  —  (41)  У нас много ле­жа­чих тяжёлых ра­не­ных, бу­де­те кор­мить их, по­мо­гать са­ни­тар­кам. (42)  Кому по­чи­та­е­те, кому пись­мо напи́шете  — всё ра­не­ным поль­за... (43)  А этой за­ма­раш­ке сна­ча­ла вы­мыть­ся надо,  —  кив­ну­ла она на Альку.  —  (44)  Вон бери при­мер с по­дру­ги!  —  (45)  И она по­ка­за­ла на Элю.

(46)  Алька по­вер­ну­лась, ре­ши­тель­но вы­смор­ка­лась и пошла прочь к ка­лит­ке. (47)  Я хо­те­ла до­гнать, но все уже вхо­ди­ли в двери гос­пи­та­ля.

(48)  Через не­сколь­ко дней Эля пе­ре­ста­ла хо­дить к ра­не­ным.

—  (49)  У меня болит го­ло­ва. (50)  Мама ска­за­ла, это от­то­го, что в па­ла­тах душно.

(51)  Дей­стви­тель­но, в па­ла­тах было душно.

(52)  Я уго­ва­ри­ва­ла ра­не­ных, что ле­жа­ли возле окна, укрыть их как сле­ду­ет. (53)  И как при­хо­ди­ла, сразу от­кры­ва­ла окно. (54)  Они скоро при­вык­ли.

—  (55)  Ну, сестрёнки при­шли! (56)  Сей­час будут воз­душ­ные про­це­ду­ры!

(57)  Альке (она, ко­неч­но, при­ш­ла на дру­гой день) дали самый дра­ный, за­сти­ран­ный халат, весь в лох­мо­тьях. (58)  И ка­ко­во же было наше удив­ле­ние, когда на сле­ду­ю­щее утро Алька, ру­мя­ная, причёсан­ная, даже вес­нуш­ки у неё сияли как но­вень­кие, вошла в па­ла­ту в ак­ку­рат­ном, от­гла­жен­ном, даже на­ряд­ном белом ха­ла­те. (59)  Они с мамой всю ночь при­во­ди­ли его в по­ря­док, што­па­ли, гла­ди­ли, пе­ре­ши­ва­ли Альке по росту.

—  (60)  А мы-⁠то со­би­ра­лись его спи­сать,  — ска­за­ла стар­шая мед­сест­ра.

—  (61)  Ну и ду­роч­ка, что себе не оста­ви­ла,  — ска­за­ла Эля, узнав об этом слу­чае.  —  (62)  Сшила бы из него пла­тье. (63)  Смот­ри, туфли у тебя ды­ря­вые, прямо на босых ногах. (64)  Да и пла­тье  — я давно хо­те­ла ска­зать  — тебе в нём не стыд­но? (65)  Хо­дить в лох­мо­тьях  — ува­жать не будут.

—  (66)  Хоть ува­жа­ют, хоть не ува­жа­ют,  — от­ве­ти­ла Алька,  — нам пле­вать. (67)  Тебя-⁠то ува­жать не за что. (68)  Ясно?

*Та­тья­на Ива­но­ва Алек­сан­дро­ва (1929–1983)  — со­вет­ская дет­ская пи­са­тель­ни­ца, ху­дож­ни­ца, автор ска­зок о домовёнке Кузе.