На­брос­ки для со­чи­не­ния 13.1

Вступ­ле­ние: Ре­че­вая ха­рак­те­ри­сти­ка  — одно из важ­ней­ших средств со­зда­ния об­ра­за героя. В тек­сте Л. А. Кас­си­ля автор ма­стер­ски ис­поль­зу­ет осо­бен­но­сти речи, чтобы по­ка­зать внут­рен­ний мир пер­со­на­жей: бла­го­род­ство и вы­держ­ку учи­тель­ни­цы, гру­бость и чу­же­род­ность фа­ши­ста.

При­мер 1: Ло­ма­ная речь немца как сред­ство пе­ре­да­чи агрес­сии и не­ве­же­ства.

Уже с пер­вых слов не­мец­ко­го на­чаль­ни­ка чи­та­тель видит его при­ми­тив­ность и гру­бость. В пред­ло­же­ни­ях 16–18, 23, 26, 31, 36–38 его речь изоби­лу­ет грам­ма­ти­че­ски­ми ошиб­ка­ми и ис­ка­же­ни­я­ми: «Кто такое ви?», «От­ве­чать сию ми­ну­ту!», «Я го­во­рить по‑рус­ски», «Си­деть на место!», «Те­перь каж­дый меня будет слу­шать!».

Роль: Автор на­ме­рен­но ко­вер­ка­ет рус­ские слова, чтобы под­черк­нуть, что враг  — чужой, не­об­ра­зо­ван­ный, дей­ству­ю­щий толь­ко угро­за­ми. Такая речь создаёт от­тал­ки­ва­ю­щий образ и уси­ли­ва­ет кон­траст с мест­ны­ми жи­те­ля­ми, для ко­то­рых рус­ский язык  — род­ной.

При­мер 2: Спо­кой­ная, пол­ная до­сто­ин­ства речь учи­тель­ни­цы.

Со­вер­шен­но иначе го­во­рит Ксе­ния Ан­дре­ев­на. В пред­ло­же­ни­ях 14, 19–21, 25, 46 её ре­пли­ки от­ли­ча­ют­ся ти­ши­ной, веж­ли­во­стью, но не­пре­клон­но­стью: «Я по­ни­маю и по‑не­мец­ки, — тихо от­ве­ча­ла учи­тель­ни­ца, — но го­во­рить мне с вами не о чем», «Са­ди­тесь, ре­бя­та», — не­гром­ким го­ло­сом ска­за­ла она, «Рож­ков, зачем ты го­во­ришь не­прав­ду?».

Роль: Эта ре­че­вая ма­не­ра выдаёт в ней муд­ро­го, стро­го­го, но за­бот­ли­во­го пе­да­го­га, ко­то­рый даже под дулом ав­то­ма­та со­хра­ня­ет до­сто­ин­ство. Ин­то­на­ция и лек­си­ка её фраз про­ти­во­по­став­ле­ны ис­те­рич­ным вы­кри­кам немца, что подчёрки­ва­ет мо­раль­ное пре­вос­ход­ство учи­тель­ни­цы.

Вывод: Таким об­ра­зом, для ре­че­вой ха­рак­те­ри­сти­ки ге­ро­ев Л. А. Кас­силь ис­поль­зу­ет кон­траст­ные язы­ко­вые сред­ства: на­ро­чи­то ис­ко­вер­кан­ную рус­скую речь врага и спо­кой­ную, пра­виль­ную речь учи­тель­ни­цы.

Об­ра­зец со­чи­не­ния 13.2

Смысл пред­ло­же­ния 50: «Учи­тель­ни­ца сто­я­ла, от­вер­нув­шись от него, уро­нив белую го­ло­ву на грудь» я по­ни­маю как мо­мент глу­бо­чай­ше­го ду­шев­но­го по­тря­се­ния. Ксе­ния Ан­дре­ев­на  — стро­гий, вы­дер­жан­ный пе­да­гог, но имен­но сей­час, когда её уче­ник Костя Рож­ков со­зна­тель­но идёт на смер­тель­ный риск, при­пи­сы­вая себе зна­ние о пар­ти­за­нах, она не может смот­реть ему в лицо. От­вер­нув­шись и опу­стив го­ло­ву, она не выдаёт его об­ма­на нем­цам, но всем телом вы­ра­жа­ет боль и ма­те­рин­скую скорбь.

При­мер, под­твер­жда­ю­щий такое по­ни­ма­ние, на­хо­дим в диа­ло­ге, пред­ше­ству­ю­щем этой сцене. Костя под­ни­ма­ет руку и за­яв­ля­ет, что знает, где пар­ти­за­ны, а Ксе­ния Ан­дре­ев­на пы­та­ет­ся оста­но­вить его: «Рож­ков, зачем ты го­во­ришь не­прав­ду?» (пред­ло­же­ние 46). Маль­чик же, глядя ей в глаза, твёрдо от­ве­ча­ет: «Я прав­ду го­во­рю» (47) и пе­ре­би­ва­ет её на­стой­чи­вым «Ксе­ния Ан­дре­ев­на, я сам знаю...» (49). Учи­тель­ни­ца видит его ре­ши­мость и по­ни­ма­ет: он жерт­ву­ет собой, чтобы спа­сти её и од­но­класс­ни­ков. Имен­но это осо­зна­ние ли­ша­ет её сил воз­ра­жать  — остаётся толь­ко от­странённый, пол­ный немой муки жест.

Ещё один важ­ный штрих рас­кры­ва­ет её со­сто­я­ние через кон­траст с при­выч­ной ма­не­рой по­ве­де­ния. На про­тя­же­нии всего эпи­зо­да она со­хра­ня­ет спо­кой­ствие: «Са­ди­тесь, ре­бя­та,  — не­гром­ким го­ло­сом ска­за­ла Ксе­ния Ан­дре­ев­на, как будто на­чи­нал­ся оче­ред­ной урок» (25). Она даже не­мец­ко­му офи­це­ру от­ве­ча­ет тихо и с до­сто­ин­ством. Но когда речь за­хо­дит о судь­бе уче­ни­ка, взяв­ше­го на себя не­по­силь­ное бремя, её са­мо­об­ла­да­ние даёт тре­щи­ну. Отказ от по­пы­ток пе­ре­убе­дить Костю и эта крас­но­ре­чи­вая поза  — не сла­бость, а выс­шая форма ува­же­ния к его са­мо­сто­я­тель­но­му вы­бо­ру и од­но­вре­мен­но не­вы­но­си­мая тре­во­га за него.

Таким об­ра­зом, одно пред­ло­же­ние в тек­сте Л. А. Кас­си­ля пе­ре­даёт слож­ней­шую гамму чувств. Учи­тель­ни­ца не может дей­ство­вать, но и ме­шать по­дви­гу уче­ни­ка не впра­ве. От­вер­нув­шись и опу­стив го­ло­ву, она слов­но го­во­рит без слов: «Я при­ни­маю твою жерт­ву, но серд­це моё раз­ры­ва­ет­ся от боли за тебя».

Об­ра­зец со­чи­не­ния 13.3

Экс­тре­маль­ная си­ту­а­ция  — это мо­мент, когда при­выч­ный по­ря­док жизни ру­шит­ся и че­ло­век ока­зы­ва­ет­ся перед лицом смер­тель­ной опас­но­сти. Имен­но в таких об­сто­я­тель­ствах, как по­ка­зы­ва­ет текст Л. А. Кас­си­ля, об­на­жа­ет­ся ис­тин­ная суть лич­но­сти: сла­бый духом ло­ма­ет­ся, а силь­ный про­яв­ля­ет му­же­ство, са­мо­от­вер­жен­ность и сме­кал­ку. Об­ра­тим­ся за при­ме­ра­ми к про­чи­тан­но­му тек­сту.

Пер­вое яркое ка­че­ство, про­явив­ше­е­ся в кри­ти­че­ской си­ту­а­ции,  — это стой­кость и чув­ство долга. Ксе­ния Ан­дре­ев­на, ока­зав­шись с уче­ни­ка­ми под ду­ла­ми ав­то­ма­тов, не поз­во­ля­ет стра­ху взять верх. Она ша­га­ет вперёд и при­кры­ва­ет собой ребят (пред­ло­же­ние 13), спо­кой­но и с до­сто­ин­ством го­во­рит немцу: «Я по­ни­маю и по‑не­мец­ки, но го­во­рить мне с вами не о чем. Это мои уче­ни­ки. Вы мо­же­те опу­стить ваш ав­то­мат» (19–21). Даже вы­нуж­ден­ная ко­ман­до­вать детям «са­ди­тесь» (25), она де­ла­ет это «не­гром­ким го­ло­сом, как будто на­чи­нал­ся оче­ред­ной урок», воз­вра­щая детям ощу­ще­ние хоть ка­ко­го‑то по­ряд­ка. Эта вы­держ­ка че­ло­ве­ка, при­вык­ше­го от­ве­чать за дру­гих, по­мо­га­ет со­хра­нить дух всего клас­са.

Вто­рым ка­че­ством ста­но­вит­ся дерз­кая са­мо­от­вер­жен­ность и на­ход­чи­вость, ко­то­рую про­яв­ля­ет Костя Рож­ков. По­ни­мая, что фа­шист готов рас­стре­лять учи­тель­ни­цу, маль­чик берёт удар на себя. Он гром­ко за­яв­ля­ет: «Я знаю...» (45), хотя это не­прав­да, и, глядя прямо в глаза Ксе­нии Ан­дре­ев­не, пе­ре­би­ва­ет её про­те­сты: «Ксе­ния Ан­дре­ев­на, я сам знаю...» (49). Его хит­рость с класс­ной до­с­кой (54–56) и мол­ние­нос­ный пры­жок в окно, под вы­стре­лы, к об­ры­ву над рекой (60)  — это не от­ча­ян­ная бра­ва­да, а осо­знан­ный выбор: риск­нуть соб­ствен­ной жиз­нью, чтобы вы­иг­рать время и спа­сти всех. В этом по­ступ­ке сли­лись и маль­чи­ше­ская сме­лость, и взрос­лая го­тов­ность жерт­во­вать собой ради дру­гих.

Таким об­ра­зом, экс­тре­маль­ная си­ту­а­ция вы­све­чи­ва­ет в че­ло­ве­ке луч­шие сто­ро­ны души. В тек­сте Л. А. Кас­си­ля та­ки­ми ка­че­ства­ми стали не­сги­ба­е­мое му­же­ство и вер­ность учи­тель­ско­му долгу Ксе­нии Ан­дре­ев­ны, а также без­за­вет­ная от­ва­га и на­ход­чи­вость Кости Рож­ко­ва. Имен­но эти ка­че­ства по­мо­га­ют людям оста­вать­ся лю­дь­ми перед лицом врага.