(1)  Трид­цать два года учи­тель­ство­ва­ла в селе Ксе­ния Ан­дре­ев­на. (2)  Много людей про­шло за трид­цать два года через её класс. (3)  Стро­гим, но спра­вед­ли­вым че­ло­ве­ком про­слы­ла она.

(4)  Никто ни­ко­гда не видел, чтобы учи­тель­ни­ца за­то­ро­пи­лась, по­спе­ши­ла. (5)  Не за­спе­ши­ла Ксе­ния Ан­дре­ев­на и в этот раз. (6)  Как толь­ко по­слы­ша­лась трес­кот­ня мо­то­цик­лет­ных мо­то­ров, учи­тель­ни­ца стро­го ска­за­ла ре­бя­там, чтобы все шли к тран­шее, вы­ры­той в школь­ном дворе. (7)  Фронт про­хо­дил со­всем не­да­ле­ко от села. (8)  Где-⁠то рядом гро­мы­ха­ли бои. (9)  Части Крас­ной армии укре­пи­лись за рекой, а кол­хоз­ни­ки со­бра­ли пар­ти­зан­ский отряд и ушли в лес. (10)  Школь­ни­ки но­си­ли им туда еду, рас­ска­зы­ва­ли, где и когда были за­ме­че­ны немцы.

(11)  Ре­бя­та ещё не успе­ли спря­тать­ся, как на школь­ный двор за­бе­жа­ли три запылённых немца. (12)  Они бро­си­лись к школь­ни­кам и на­це­ли­ли на них свои ав­то­ма­ты.

(13)  Ксе­ния Ан­дре­ев­на шаг­ну­ла вперёд и при­кры­ла собой ребят.

—  (14)  Что вы хо­ти­те?  — спро­си­ла учи­тель­ни­ца и стро­го по­смот­ре­ла

в глаза немцу. (15)  Её спо­кой­ный взгляд сму­тил фа­ши­ста.

—  (16)  Кто такое ви? (17)  От­ве­чать сию ми­ну­ту! (18)  Я го­во­рить по-⁠рус­ски.

—  (19)  Я по­ни­маю и по-не­мец­ки,  —  тихо от­ве­ча­ла учи­тель­ни­ца,  —  но го­во­рить мне с вами не о чем. (20)  Это мои уче­ни­ки. (21)  Вы мо­же­те опу­стить ваш ав­то­мат.

(22)  Ребят вме­сте с Ксе­ни­ей Ан­дре­ев­ной втолк­ну­ли в класс.

—  (23)  Си­деть на место!  —  крик­нул на­чаль­ник.

(24)  Но блед­ные ре­бя­та сто­я­ли и смот­ре­ли на учи­тель­ни­цу.

—  (25)  Са­ди­тесь, ре­бя­та,—  не­гром­ким го­ло­сом ска­за­ла Ксе­ния Ан­дре­ев­на, как будто на­чи­нал­ся оче­ред­ной урок.

—  (26)  Те­перь каж­дый меня будет слу­шать!  —  рявк­нул на­чаль­ник.

(27)  И, ко­вер­кая слова, фа­шист стал го­во­рить ре­бя­там о том, что в лесу скры­ва­ют­ся пар­ти­за­ны, и он это пре­крас­но знает, и ре­бя­та тоже это пре­крас­но знают. (28)  И те­перь ре­бя­та долж­ны ска­зать на­чаль­ни­ку, где они спря­та­лись. (29)  Если ре­бя­та ска­жут, всё будет хо­ро­шо. (30)  Если ре­бя­та не ска­жут, всё будет очень плохо.

—  (31)  Те­перь я буду слу­шать каж­дый!  —  за­кон­чил свою речь немец.

(32)  Ре­бя­та си­де­ли не ше­лох­нув­шись.

—  (33)  Может быть, вы всё-⁠таки по­ду­ма­е­те и сами ска­же­те мне всё, что надо?  — тихо спро­сил на­чаль­ник по-не­мец­ки у учи­тель­ни­цы, вплот­ную по­дой­дя к ней.  —  (34)  Дети не пой­мут, го­во­ри­те по-⁠не­мец­ки.

—  (35)  Я ни­ко­гда не была там и не знаю, где это.

(36)  Фа­шист, схва­тив Ксе­нию Ан­дре­ев­ну за плечи, грубо по­тряс её:

—  Кто такое!  — за­кри­чал немец.  —  (37)  Если никто мне не ска­зать, что я про­сил, я буду стре­лять спер­ва вашу упря­мую учи­тель­ни­цу. (38)  А потом  —  вся­кий, кто не ска­жет. (39)  Я на­чи­нал счи­тать! (40)  Раз!..

(41)  Он схва­тил Ксе­нию Ан­дре­ев­ну за руку и рва­нул её к стене клас­са. (42)  Класс за­гу­дел. (43)  Вдруг на зад­ней парте под­нял­ся Костя Рож­ков и под­нял руку:

—  Она прав­да не знает!

—  (44)  А кто знай?

—  (45)  Я знаю...  —  гром­ко и отчётливо ска­зал Костя.

—  (46)  Рож­ков, зачем ты го­во­ришь не­прав­ду?  — про­го­во­ри­ла Ксе­ния Ан­дре­ев­на.

—  (47)  Я прав­ду го­во­рю,  — ска­зал Костя и по­смот­рел в глаза учи­тель­ни­це.

—  (48)  Костя...  — на­ча­ла Ксе­ния Ан­дре­ев­на. (49)  Но Рож­ков пе­ре­бил её:

—  Ксе­ния Ан­дре­ев­на, я сам знаю...

(50)  Учи­тель­ни­ца сто­я­ла, от­вер­нув­шись от него, уро­нив белую го­ло­ву на грудь. (51)  Костя вышел к доске, под­нял руку с мел­ком.

—  (52)  Вот, гля­ди­те сюда,  — за­шеп­тал он,  — я по­ка­жу.

(53)  Немец подошёл к нему и на­кло­нил­ся, чтобы лучше рас­смот­реть, что по­ка­зы­ва­ет маль­чик. (54)  И вдруг Костя обе­и­ми ру­ка­ми изо всех сил уда­рил чёрную гладь доски. (55)  Доска резко по­вер­ну­лась в своей раме, взвизг­ну­ла и с раз­ма­ху уда­ри­ла фа­ши­ста по лицу. (56)  Он от­ле­тел в сто­ро­ну, а Костя, прыг­нув через раму, мигом скрыл­ся за до­с­кой, как за щитом. (57)  Фа­шист, схва­тив­шись за раз­би­тое лицо, без толку палил в доску.

(58)  На­прас­но... (59)  За класс­ной до­с­кой было окно, вы­хо­див­шее

к об­ры­ву над рекой. (60)  Костя, не за­ду­мы­ва­ясь, прыг­нул в от­кры­тое окно, бро­сил­ся с об­ры­ва в реку и по­плыл к дру­го­му бе­ре­гу.

(61)  В это время, за­слы­шав паль­бу на селе, из леса вы­ско­чи­ли пар­ти­за­ны.

(62)  Про­шло не более пят­на­дца­ти минут, и в класс, куда снова вва­ли­лись взвол­но­ван­ные ре­бя­та, пар­ти­за­ны при­ве­ли троих обез­ору­жен­ных нем­цев.

(63)  В класс вошла учи­тель­ни­ца. (64)  Она хо­ди­ла на берег узнать, бла­го­по­луч­но ли до­плыл Костя Рож­ков. (65)  Немцы, си­дев­шие за пе­ред­ней пар­той, с удив­ле­ни­ем по­смот­ре­ли на вско­чив­ше­го ко­ман­ди­ра.

—  (66)  Встать!  — за­кри­чал на них ко­ман­дир.  —  (67)  У нас в клас­се по­ла­га­ет­ся вста­вать, когда учи­тель­ни­ца вхо­дит. (68)  Не тому вас, видно, учили!

(69)  И два фа­ши­ста по­слуш­но под­ня­лись.

(70)  Ксе­ния Ан­дре­ев­на за­ня­ла своё место за сто­лом, у ко­то­ро­го она вы­учи­ла за трид­цать два года много хо­ро­ших людей. (71)  А сей­час перед сто­лом Ксе­нии Ан­дре­ев­ны, рядом с класс­ной до­с­кой, про­би­той пу­ля­ми, мялся длин­но­ру­кий ры­же­усый вер­зи­ла, нерв­но оправ­лял курт­ку, мычал что-⁠то и пря­тал глаза от стро­го­го взгля­да ста­рой учи­тель­ни­цы.

—  (72)  Стой­те как сле­ду­ет,  — ска­за­ла Ксе­ния Ан­дре­ев­на,  — что вы ёрза­е­те? (73)  Те­перь по­тру­ди­тесь от­ве­чать на мои во­про­сы.

(74)  И дол­го­вя­зый фа­шист, оро­бев, вы­тя­нул­ся перед учи­тель­ни­цей.

*Лев Аб­ра­мо­вич Кас­силь (1905‒1970)  — со­вет­ский пи­са­тель и сце­на­рист.