(1)  Отца сво­е­го, ко­то­рый погиб на фрон­те, Авалбёк не пом­нил. (2)  Пер­вый раз он уви­дел его в кино, когда маль­чи­ку было лет пять.

(3)  Фильм был про войну, Авалбёк сидел с ма­те­рью и чув­ство­вал, как она вздра­ги­ва­ла, когда на экра­не стре­ля­ли. (4)  Ему было не очень страш­но, а ино­гда даже, на­о­бо­рот, ве­се­ло, когда па­да­ли фа­ши­сты. (5)  А когда па­да­ли наши, ему ка­за­лось, что они потом вста­нут.

(6)  Вот на экра­не по­яви­лись ар­тил­ле­ри­сты. (7)  Их было семь че­ло­век. (8)  Один из них был смуг­лым, чер­но­во­ло­сым, не­боль­шо­го роста.

(9)  И вдруг мать тихо ска­за­ла:

—  Смот­ри, это твой отец...

(10)  По­че­му она так ска­за­ла? (11)  Зачем? (12)  Может быть, слу­чай­но или по­то­му, что вспом­ни­ла мужа. (13)  И дей­стви­тель­но, сол­дат на экра­не был очень похож на отца на той ста­рой во­ен­ной фо­то­гра­фии, ко­то­рая ви­се­ла у них дома.

(14)  И маль­чик по­ве­рил. (15)  Он уже думал о сол­да­те как о своём отце, и в его дет­ской душе ро­ди­лось новое для него чув­ство сы­нов­ней любви и неж­но­сти. (16)  Как он гор­дил­ся своим отцом! (17)  И война с этой ми­ну­ты уже не ка­за­лась маль­чи­ку за­бав­ной, ни­че­го весёлого не было в том, как па­да­ли люди. (18)  Война стала серьёзной и страш­ной, и он впер­вые ис­пы­тал чув­ство стра­ха за близ­ко­го че­ло­ве­ка, за того че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го ему все­гда не хва­та­ло.

(19)  А на экра­не шла война. (20)  По­яви­лись не­мец­кие танки. (21)  Маль­чик ис­пу­гал­ся. (22)  «Папа, танки идут, танки!»  — кри­чал он отцу. (23)  Тан­ков было много, они дви­га­лись вперёд и стре­ля­ли из пушек. (24)  Вот упал один ар­тил­ле­рист, потом дру­гой, тре­тий... (25)  И вот остал­ся толь­ко отец, он мед­лен­но шёл нав­стре­чу танку с гра­на­той в руках.

—  (26)  Стой, не пройдёшь!  — крик­нул отец и бро­сил гра­на­ту. (27)  В этот мо­мент в него на­ча­ли стре­лять, и отец упал.

—  (28)  Это мой отец! (29)  Вы ви­де­ли? (30)  Это моего отца убили...  — за­кри­чал Авалбёк, желая, чтобы люди гор­ди­лись его отцом так же, как он.

(31)  И тогда со­сед­ский маль­чиш­ка, школь­ник, пер­вым решил ска­зать ему прав­ду.

—  (32)  Да это не твой отец. (33)  Что ты го­ло­сишь? (34)  Это ар­тист. (35)  Не ве­ришь  — спро­си у ки­но­ме­ха­ни­ка.

(36)  Но ки­но­ме­ха­ник мол­чал: взрос­лые не хо­те­ли ли­шать маль­чи­ка его горь­кой и пре­крас­ной ил­лю­зии.

(37)  Мать на­кло­ни­лась к сыну, скорб­ная и стро­гая, в гла­зах её сто­я­ли слёзы.

—  (38)  Пойдём, сынок, пойдём. (39)  Это был твой отец,  — тихо ска­за­ла она и по­ве­ла его из зала.

(40)  Серд­це маль­чи­ка было на­пол­не­но горем. (41)  Толь­ко сей­час он понял, что зна­чит  — по­те­рять отца. (42)  Ему хо­те­лось пла­кать. (43)  Он по­смот­рел на мать, но она мол­ча­ла. (44)  Мол­чал и он. (45)  Он был рад, что мать не видит его слёз.

(46)  Он не знал, что с этого часа в нём начал жить отец, ко­то­рый давно погиб на войне.

* Айтмáтов Чингúз Торекýлович (1928–2008)  — кир­гиз­ский пи­са­тель.

(1)  Отца сво­е­го, ко­то­рый погиб на фрон­те, Авалбёк не пом­нил. (2)  Пер­вый раз он уви­дел его в кино, когда маль­чи­ку было лет пять.

(3)  Фильм был про войну, Авалбёк сидел с ма­те­рью и чув­ство­вал, как она вздра­ги­ва­ла, когда на экра­не стре­ля­ли. (4)  Ему было не очень страш­но, а ино­гда даже, на­о­бо­рот, ве­се­ло, когда па­да­ли фа­ши­сты. (5)  А когда па­да­ли наши, ему ка­за­лось, что они потом вста­нут.

(6)  Вот на экра­не по­яви­лись ар­тил­ле­ри­сты. (7)  Их было семь че­ло­век. (8)  Один из них был смуг­лым, чер­но­во­ло­сым, не­боль­шо­го роста.

(9)  И вдруг мать тихо ска­за­ла:

—  Смот­ри, это твой отец...

(10)  По­че­му она так ска­за­ла? (11)  Зачем? (12)  Может быть, слу­чай­но или по­то­му, что вспом­ни­ла мужа. (13)  И дей­стви­тель­но, сол­дат на экра­не был очень похож на отца на той ста­рой во­ен­ной фо­то­гра­фии, ко­то­рая ви­се­ла у них дома.

(14)  И маль­чик по­ве­рил. (15)  Он уже думал о сол­да­те как о своём отце, и в его дет­ской душе ро­ди­лось новое для него чув­ство сы­нов­ней любви и неж­но­сти. (16)  Как он гор­дил­ся своим отцом! (17)  И война с этой ми­ну­ты уже не ка­за­лась маль­чи­ку за­бав­ной, ни­че­го весёлого не было в том, как па­да­ли люди. (18)  Война стала серьёзной и страш­ной, и он впер­вые ис­пы­тал чув­ство стра­ха за близ­ко­го че­ло­ве­ка, за того че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го ему все­гда не хва­та­ло.

(19)  А на экра­не шла война. (20)  По­яви­лись не­мец­кие танки. (21)  Маль­чик ис­пу­гал­ся. (22)  «Папа, танки идут, танки!»  — кри­чал он отцу. (23)  Тан­ков было много, они дви­га­лись вперёд и стре­ля­ли из пушек. (24)  Вот упал один ар­тил­ле­рист, потом дру­гой, тре­тий... (25)  И вот остал­ся толь­ко отец, он мед­лен­но шёл нав­стре­чу танку с гра­на­той в руках.

—  (26)  Стой, не пройдёшь!  — крик­нул отец и бро­сил гра­на­ту. (27)  В этот мо­мент в него на­ча­ли стре­лять, и отец упал.

—  (28)  Это мой отец! (29)  Вы ви­де­ли? (30)  Это моего отца убили...  — за­кри­чал Авалбёк, желая, чтобы люди гор­ди­лись его отцом так же, как он.

(31)  И тогда со­сед­ский маль­чиш­ка, школь­ник, пер­вым решил ска­зать ему прав­ду.

—  (32)  Да это не твой отец. (33)  Что ты го­ло­сишь? (34)  Это ар­тист. (35)  Не ве­ришь  — спро­си у ки­но­ме­ха­ни­ка.

(36)  Но ки­но­ме­ха­ник мол­чал: взрос­лые не хо­те­ли ли­шать маль­чи­ка его горь­кой и пре­крас­ной ил­лю­зии.

(37)  Мать на­кло­ни­лась к сыну, скорб­ная и стро­гая, в гла­зах её сто­я­ли слёзы.

—  (38)  Пойдём, сынок, пойдём. (39)  Это был твой отец,  — тихо ска­за­ла она и по­ве­ла его из зала.

(40)  Серд­це маль­чи­ка было на­пол­не­но горем. (41)  Толь­ко сей­час он понял, что зна­чит  — по­те­рять отца. (42)  Ему хо­те­лось пла­кать. (43)  Он по­смот­рел на мать, но она мол­ча­ла. (44)  Мол­чал и он. (45)  Он был рад, что мать не видит его слёз.

(46)  Он не знал, что с этого часа в нём начал жить отец, ко­то­рый давно погиб на войне.

* Айтмáтов Чингúз Торекýлович (1928–2008)  — кир­гиз­ский пи­са­тель.

(1)  Отца сво­е­го, ко­то­рый погиб на фрон­те, Авалбёк не пом­нил. (2)  Пер­вый раз он уви­дел его в кино, когда маль­чи­ку было лет пять.

(3)  Фильм был про войну, Авалбёк сидел с ма­те­рью и чув­ство­вал, как она вздра­ги­ва­ла, когда на экра­не стре­ля­ли. (4)  Ему было не очень страш­но, а ино­гда даже, на­о­бо­рот, ве­се­ло, когда па­да­ли фа­ши­сты. (5)  А когда па­да­ли наши, ему ка­за­лось, что они потом вста­нут.

(6)  Вот на экра­не по­яви­лись ар­тил­ле­ри­сты. (7)  Их было семь че­ло­век. (8)  Один из них был смуг­лым, чер­но­во­ло­сым, не­боль­шо­го роста.

(9)  И вдруг мать тихо ска­за­ла:

—  Смот­ри, это твой отец...

(10)  По­че­му она так ска­за­ла? (11)  Зачем? (12)  Может быть, слу­чай­но или по­то­му, что вспом­ни­ла мужа. (13)  И дей­стви­тель­но, сол­дат на экра­не был очень похож на отца на той ста­рой во­ен­ной фо­то­гра­фии, ко­то­рая ви­се­ла у них дома.

(14)  И маль­чик по­ве­рил. (15)  Он уже думал о сол­да­те как о своём отце, и в его дет­ской душе ро­ди­лось новое для него чув­ство сы­нов­ней любви и неж­но­сти. (16)  Как он гор­дил­ся своим отцом! (17)  И война с этой ми­ну­ты уже не ка­за­лась маль­чи­ку за­бав­ной, ни­че­го весёлого не было в том, как па­да­ли люди. (18)  Война стала серьёзной и страш­ной, и он впер­вые ис­пы­тал чув­ство стра­ха за близ­ко­го че­ло­ве­ка, за того че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го ему все­гда не хва­та­ло.

(19)  А на экра­не шла война. (20)  По­яви­лись не­мец­кие танки. (21)  Маль­чик ис­пу­гал­ся. (22)  «Папа, танки идут, танки!»  — кри­чал он отцу. (23)  Тан­ков было много, они дви­га­лись вперёд и стре­ля­ли из пушек. (24)  Вот упал один ар­тил­ле­рист, потом дру­гой, тре­тий... (25)  И вот остал­ся толь­ко отец, он мед­лен­но шёл нав­стре­чу танку с гра­на­той в руках.

—  (26)  Стой, не пройдёшь!  — крик­нул отец и бро­сил гра­на­ту. (27)  В этот мо­мент в него на­ча­ли стре­лять, и отец упал.

—  (28)  Это мой отец! (29)  Вы ви­де­ли? (30)  Это моего отца убили...  — за­кри­чал Авалбёк, желая, чтобы люди гор­ди­лись его отцом так же, как он.

(31)  И тогда со­сед­ский маль­чиш­ка, школь­ник, пер­вым решил ска­зать ему прав­ду.

—  (32)  Да это не твой отец. (33)  Что ты го­ло­сишь? (34)  Это ар­тист. (35)  Не ве­ришь  — спро­си у ки­но­ме­ха­ни­ка.

(36)  Но ки­но­ме­ха­ник мол­чал: взрос­лые не хо­те­ли ли­шать маль­чи­ка его горь­кой и пре­крас­ной ил­лю­зии.

(37)  Мать на­кло­ни­лась к сыну, скорб­ная и стро­гая, в гла­зах её сто­я­ли слёзы.

—  (38)  Пойдём, сынок, пойдём. (39)  Это был твой отец,  — тихо ска­за­ла она и по­ве­ла его из зала.

(40)  Серд­це маль­чи­ка было на­пол­не­но горем. (41)  Толь­ко сей­час он понял, что зна­чит  — по­те­рять отца. (42)  Ему хо­те­лось пла­кать. (43)  Он по­смот­рел на мать, но она мол­ча­ла. (44)  Мол­чал и он. (45)  Он был рад, что мать не видит его слёз.

(46)  Он не знал, что с этого часа в нём начал жить отец, ко­то­рый давно погиб на войне.

* Айтмáтов Чингúз Торекýлович (1928–2008)  — кир­гиз­ский пи­са­тель.

(1)  Отца сво­е­го, ко­то­рый погиб на фрон­те, Авалбёк не пом­нил. (2)  Пер­вый раз он уви­дел его в кино, когда маль­чи­ку было лет пять.

(3)  Фильм был про войну, Авалбёк сидел с ма­те­рью и чув­ство­вал, как она вздра­ги­ва­ла, когда на экра­не стре­ля­ли. (4)  Ему было не очень страш­но, а ино­гда даже, на­о­бо­рот, ве­се­ло, когда па­да­ли фа­ши­сты. (5)  А когда па­да­ли наши, ему ка­за­лось, что они потом вста­нут.

(6)  Вот на экра­не по­яви­лись ар­тил­ле­ри­сты. (7)  Их было семь че­ло­век. (8)  Один из них был смуг­лым, чер­но­во­ло­сым, не­боль­шо­го роста.

(9)  И вдруг мать тихо ска­за­ла:

—  Смот­ри, это твой отец...

(10)  По­че­му она так ска­за­ла? (11)  Зачем? (12)  Может быть, слу­чай­но или по­то­му, что вспом­ни­ла мужа. (13)  И дей­стви­тель­но, сол­дат на экра­не был очень похож на отца на той ста­рой во­ен­ной фо­то­гра­фии, ко­то­рая ви­се­ла у них дома.

(14)  И маль­чик по­ве­рил. (15)  Он уже думал о сол­да­те как о своём отце, и в его дет­ской душе ро­ди­лось новое для него чув­ство сы­нов­ней любви и неж­но­сти. (16)  Как он гор­дил­ся своим отцом! (17)  И война с этой ми­ну­ты уже не ка­за­лась маль­чи­ку за­бав­ной, ни­че­го весёлого не было в том, как па­да­ли люди. (18)  Война стала серьёзной и страш­ной, и он впер­вые ис­пы­тал чув­ство стра­ха за близ­ко­го че­ло­ве­ка, за того че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го ему все­гда не хва­та­ло.

(19)  А на экра­не шла война. (20)  По­яви­лись не­мец­кие танки. (21)  Маль­чик ис­пу­гал­ся. (22)  «Папа, танки идут, танки!»  — кри­чал он отцу. (23)  Тан­ков было много, они дви­га­лись вперёд и стре­ля­ли из пушек. (24)  Вот упал один ар­тил­ле­рист, потом дру­гой, тре­тий... (25)  И вот остал­ся толь­ко отец, он мед­лен­но шёл нав­стре­чу танку с гра­на­той в руках.

—  (26)  Стой, не пройдёшь!  — крик­нул отец и бро­сил гра­на­ту. (27)  В этот мо­мент в него на­ча­ли стре­лять, и отец упал.

—  (28)  Это мой отец! (29)  Вы ви­де­ли? (30)  Это моего отца убили...  — за­кри­чал Авалбёк, желая, чтобы люди гор­ди­лись его отцом так же, как он.

(31)  И тогда со­сед­ский маль­чиш­ка, школь­ник, пер­вым решил ска­зать ему прав­ду.

—  (32)  Да это не твой отец. (33)  Что ты го­ло­сишь? (34)  Это ар­тист. (35)  Не ве­ришь  — спро­си у ки­но­ме­ха­ни­ка.

(36)  Но ки­но­ме­ха­ник мол­чал: взрос­лые не хо­те­ли ли­шать маль­чи­ка его горь­кой и пре­крас­ной ил­лю­зии.

(37)  Мать на­кло­ни­лась к сыну, скорб­ная и стро­гая, в гла­зах её сто­я­ли слёзы.

—  (38)  Пойдём, сынок, пойдём. (39)  Это был твой отец,  — тихо ска­за­ла она и по­ве­ла его из зала.

(40)  Серд­це маль­чи­ка было на­пол­не­но горем. (41)  Толь­ко сей­час он понял, что зна­чит  — по­те­рять отца. (42)  Ему хо­те­лось пла­кать. (43)  Он по­смот­рел на мать, но она мол­ча­ла. (44)  Мол­чал и он. (45)  Он был рад, что мать не видит его слёз.

(46)  Он не знал, что с этого часа в нём начал жить отец, ко­то­рый давно погиб на войне.

* Айтмáтов Чингúз Торекýлович (1928–2008)  — кир­гиз­ский пи­са­тель.

(1)  Отца сво­е­го, ко­то­рый погиб на фрон­те, Авалбёк не пом­нил. (2)  Пер­вый раз он уви­дел его в кино, когда маль­чи­ку было лет пять.

(3)  Фильм был про войну, Авалбёк сидел с ма­те­рью и чув­ство­вал, как она вздра­ги­ва­ла, когда на экра­не стре­ля­ли. (4)  Ему было не очень страш­но, а ино­гда даже, на­о­бо­рот, ве­се­ло, когда па­да­ли фа­ши­сты. (5)  А когда па­да­ли наши, ему ка­за­лось, что они потом вста­нут.

(6)  Вот на экра­не по­яви­лись ар­тил­ле­ри­сты. (7)  Их было семь че­ло­век. (8)  Один из них был смуг­лым, чер­но­во­ло­сым, не­боль­шо­го роста.

(9)  И вдруг мать тихо ска­за­ла:

—  Смот­ри, это твой отец...

(10)  По­че­му она так ска­за­ла? (11)  Зачем? (12)  Может быть, слу­чай­но или по­то­му, что вспом­ни­ла мужа. (13)  И дей­стви­тель­но, сол­дат на экра­не был очень похож на отца на той ста­рой во­ен­ной фо­то­гра­фии, ко­то­рая ви­се­ла у них дома.

(14)  И маль­чик по­ве­рил. (15)  Он уже думал о сол­да­те как о своём отце, и в его дет­ской душе ро­ди­лось новое для него чув­ство сы­нов­ней любви и неж­но­сти. (16)  Как он гор­дил­ся своим отцом! (17)  И война с этой ми­ну­ты уже не ка­за­лась маль­чи­ку за­бав­ной, ни­че­го весёлого не было в том, как па­да­ли люди. (18)  Война стала серьёзной и страш­ной, и он впер­вые ис­пы­тал чув­ство стра­ха за близ­ко­го че­ло­ве­ка, за того че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го ему все­гда не хва­та­ло.

(19)  А на экра­не шла война. (20)  По­яви­лись не­мец­кие танки. (21)  Маль­чик ис­пу­гал­ся. (22)  «Папа, танки идут, танки!»  — кри­чал он отцу. (23)  Тан­ков было много, они дви­га­лись вперёд и стре­ля­ли из пушек. (24)  Вот упал один ар­тил­ле­рист, потом дру­гой, тре­тий... (25)  И вот остал­ся толь­ко отец, он мед­лен­но шёл нав­стре­чу танку с гра­на­той в руках.

—  (26)  Стой, не пройдёшь!  — крик­нул отец и бро­сил гра­на­ту. (27)  В этот мо­мент в него на­ча­ли стре­лять, и отец упал.

—  (28)  Это мой отец! (29)  Вы ви­де­ли? (30)  Это моего отца убили...  — за­кри­чал Авалбёк, желая, чтобы люди гор­ди­лись его отцом так же, как он.

(31)  И тогда со­сед­ский маль­чиш­ка, школь­ник, пер­вым решил ска­зать ему прав­ду.

—  (32)  Да это не твой отец. (33)  Что ты го­ло­сишь? (34)  Это ар­тист. (35)  Не ве­ришь  — спро­си у ки­но­ме­ха­ни­ка.

(36)  Но ки­но­ме­ха­ник мол­чал: взрос­лые не хо­те­ли ли­шать маль­чи­ка его горь­кой и пре­крас­ной ил­лю­зии.

(37)  Мать на­кло­ни­лась к сыну, скорб­ная и стро­гая, в гла­зах её сто­я­ли слёзы.

—  (38)  Пойдём, сынок, пойдём. (39)  Это был твой отец,  — тихо ска­за­ла она и по­ве­ла его из зала.

(40)  Серд­це маль­чи­ка было на­пол­не­но горем. (41)  Толь­ко сей­час он понял, что зна­чит  — по­те­рять отца. (42)  Ему хо­те­лось пла­кать. (43)  Он по­смот­рел на мать, но она мол­ча­ла. (44)  Мол­чал и он. (45)  Он был рад, что мать не видит его слёз.

(46)  Он не знал, что с этого часа в нём начал жить отец, ко­то­рый давно погиб на войне.

* Айтмáтов Чингúз Торекýлович (1928–2008)  — кир­гиз­ский пи­са­тель.

(1)  Отца сво­е­го, ко­то­рый погиб на фрон­те, Авалбёк не пом­нил. (2)  Пер­вый раз он уви­дел его в кино, когда маль­чи­ку было лет пять.

(3)  Фильм был про войну, Авалбёк сидел с ма­те­рью и чув­ство­вал, как она вздра­ги­ва­ла, когда на экра­не стре­ля­ли. (4)  Ему было не очень страш­но, а ино­гда даже, на­о­бо­рот, ве­се­ло, когда па­да­ли фа­ши­сты. (5)  А когда па­да­ли наши, ему ка­за­лось, что они потом вста­нут.

(6)  Вот на экра­не по­яви­лись ар­тил­ле­ри­сты. (7)  Их было семь че­ло­век. (8)  Один из них был смуг­лым, чер­но­во­ло­сым, не­боль­шо­го роста.

(9)  И вдруг мать тихо ска­за­ла:

—  Смот­ри, это твой отец...

(10)  По­че­му она так ска­за­ла? (11)  Зачем? (12)  Может быть, слу­чай­но или по­то­му, что вспом­ни­ла мужа. (13)  И дей­стви­тель­но, сол­дат на экра­не был очень похож на отца на той ста­рой во­ен­ной фо­то­гра­фии, ко­то­рая ви­се­ла у них дома.

(14)  И маль­чик по­ве­рил. (15)  Он уже думал о сол­да­те как о своём отце, и в его дет­ской душе ро­ди­лось новое для него чув­ство сы­нов­ней любви и неж­но­сти. (16)  Как он гор­дил­ся своим отцом! (17)  И война с этой ми­ну­ты уже не ка­за­лась маль­чи­ку за­бав­ной, ни­че­го весёлого не было в том, как па­да­ли люди. (18)  Война стала серьёзной и страш­ной, и он впер­вые ис­пы­тал чув­ство стра­ха за близ­ко­го че­ло­ве­ка, за того че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го ему все­гда не хва­та­ло.

(19)  А на экра­не шла война. (20)  По­яви­лись не­мец­кие танки. (21)  Маль­чик ис­пу­гал­ся. (22)  «Папа, танки идут, танки!»  — кри­чал он отцу. (23)  Тан­ков было много, они дви­га­лись вперёд и стре­ля­ли из пушек. (24)  Вот упал один ар­тил­ле­рист, потом дру­гой, тре­тий... (25)  И вот остал­ся толь­ко отец, он мед­лен­но шёл нав­стре­чу танку с гра­на­той в руках.

—  (26)  Стой, не пройдёшь!  — крик­нул отец и бро­сил гра­на­ту. (27)  В этот мо­мент в него на­ча­ли стре­лять, и отец упал.

—  (28)  Это мой отец! (29)  Вы ви­де­ли? (30)  Это моего отца убили...  — за­кри­чал Авалбёк, желая, чтобы люди гор­ди­лись его отцом так же, как он.

(31)  И тогда со­сед­ский маль­чиш­ка, школь­ник, пер­вым решил ска­зать ему прав­ду.

—  (32)  Да это не твой отец. (33)  Что ты го­ло­сишь? (34)  Это ар­тист. (35)  Не ве­ришь  — спро­си у ки­но­ме­ха­ни­ка.

(36)  Но ки­но­ме­ха­ник мол­чал: взрос­лые не хо­те­ли ли­шать маль­чи­ка его горь­кой и пре­крас­ной ил­лю­зии.

(37)  Мать на­кло­ни­лась к сыну, скорб­ная и стро­гая, в гла­зах её сто­я­ли слёзы.

—  (38)  Пойдём, сынок, пойдём. (39)  Это был твой отец,  — тихо ска­за­ла она и по­ве­ла его из зала.

(40)  Серд­це маль­чи­ка было на­пол­не­но горем. (41)  Толь­ко сей­час он понял, что зна­чит  — по­те­рять отца. (42)  Ему хо­те­лось пла­кать. (43)  Он по­смот­рел на мать, но она мол­ча­ла. (44)  Мол­чал и он. (45)  Он был рад, что мать не видит его слёз.

(46)  Он не знал, что с этого часа в нём начал жить отец, ко­то­рый давно погиб на войне.

* Айтмáтов Чингúз Торекýлович (1928–2008)  — кир­гиз­ский пи­са­тель.

(1)  Отца сво­е­го, ко­то­рый погиб на фрон­те, Авалбёк не пом­нил. (2)  Пер­вый раз он уви­дел его в кино, когда маль­чи­ку было лет пять.

(3)  Фильм был про войну, Авалбёк сидел с ма­те­рью и чув­ство­вал, как она вздра­ги­ва­ла, когда на экра­не стре­ля­ли. (4)  Ему было не очень страш­но, а ино­гда даже, на­о­бо­рот, ве­се­ло, когда па­да­ли фа­ши­сты. (5)  А когда па­да­ли наши, ему ка­за­лось, что они потом вста­нут.

(6)  Вот на экра­не по­яви­лись ар­тил­ле­ри­сты. (7)  Их было семь че­ло­век. (8)  Один из них был смуг­лым, чер­но­во­ло­сым, не­боль­шо­го роста.

(9)  И вдруг мать тихо ска­за­ла:

—  Смот­ри, это твой отец...

(10)  По­че­му она так ска­за­ла? (11)  Зачем? (12)  Может быть, слу­чай­но или по­то­му, что вспом­ни­ла мужа. (13)  И дей­стви­тель­но, сол­дат на экра­не был очень похож на отца на той ста­рой во­ен­ной фо­то­гра­фии, ко­то­рая ви­се­ла у них дома.

(14)  И маль­чик по­ве­рил. (15)  Он уже думал о сол­да­те как о своём отце, и в его дет­ской душе ро­ди­лось новое для него чув­ство сы­нов­ней любви и неж­но­сти. (16)  Как он гор­дил­ся своим отцом! (17)  И война с этой ми­ну­ты уже не ка­за­лась маль­чи­ку за­бав­ной, ни­че­го весёлого не было в том, как па­да­ли люди. (18)  Война стала серьёзной и страш­ной, и он впер­вые ис­пы­тал чув­ство стра­ха за близ­ко­го че­ло­ве­ка, за того че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го ему все­гда не хва­та­ло.

(19)  А на экра­не шла война. (20)  По­яви­лись не­мец­кие танки. (21)  Маль­чик ис­пу­гал­ся. (22)  «Папа, танки идут, танки!»  — кри­чал он отцу. (23)  Тан­ков было много, они дви­га­лись вперёд и стре­ля­ли из пушек. (24)  Вот упал один ар­тил­ле­рист, потом дру­гой, тре­тий... (25)  И вот остал­ся толь­ко отец, он мед­лен­но шёл нав­стре­чу танку с гра­на­той в руках.

—  (26)  Стой, не пройдёшь!  — крик­нул отец и бро­сил гра­на­ту. (27)  В этот мо­мент в него на­ча­ли стре­лять, и отец упал.

—  (28)  Это мой отец! (29)  Вы ви­де­ли? (30)  Это моего отца убили...  — за­кри­чал Авалбёк, желая, чтобы люди гор­ди­лись его отцом так же, как он.

(31)  И тогда со­сед­ский маль­чиш­ка, школь­ник, пер­вым решил ска­зать ему прав­ду.

—  (32)  Да это не твой отец. (33)  Что ты го­ло­сишь? (34)  Это ар­тист. (35)  Не ве­ришь  — спро­си у ки­но­ме­ха­ни­ка.

(36)  Но ки­но­ме­ха­ник мол­чал: взрос­лые не хо­те­ли ли­шать маль­чи­ка его горь­кой и пре­крас­ной ил­лю­зии.

(37)  Мать на­кло­ни­лась к сыну, скорб­ная и стро­гая, в гла­зах её сто­я­ли слёзы.

—  (38)  Пойдём, сынок, пойдём. (39)  Это был твой отец,  — тихо ска­за­ла она и по­ве­ла его из зала.

(40)  Серд­це маль­чи­ка было на­пол­не­но горем. (41)  Толь­ко сей­час он понял, что зна­чит  — по­те­рять отца. (42)  Ему хо­те­лось пла­кать. (43)  Он по­смот­рел на мать, но она мол­ча­ла. (44)  Мол­чал и он. (45)  Он был рад, что мать не видит его слёз.

(46)  Он не знал, что с этого часа в нём начал жить отец, ко­то­рый давно погиб на войне.

* Айтмáтов Чингúз Торекýлович (1928–2008)  — кир­гиз­ский пи­са­тель.

(1)  Отца сво­е­го, ко­то­рый погиб на фрон­те, Авалбёк не пом­нил. (2)  Пер­вый раз он уви­дел его в кино, когда маль­чи­ку было лет пять.

(3)  Фильм был про войну, Авалбёк сидел с ма­те­рью и чув­ство­вал, как она вздра­ги­ва­ла, когда на экра­не стре­ля­ли. (4)  Ему было не очень страш­но, а ино­гда даже, на­о­бо­рот, ве­се­ло, когда па­да­ли фа­ши­сты. (5)  А когда па­да­ли наши, ему ка­за­лось, что они потом вста­нут.

(6)  Вот на экра­не по­яви­лись ар­тил­ле­ри­сты. (7)  Их было семь че­ло­век. (8)  Один из них был смуг­лым, чер­но­во­ло­сым, не­боль­шо­го роста.

(9)  И вдруг мать тихо ска­за­ла:

—  Смот­ри, это твой отец...

(10)  По­че­му она так ска­за­ла? (11)  Зачем? (12)  Может быть, слу­чай­но или по­то­му, что вспом­ни­ла мужа. (13)  И дей­стви­тель­но, сол­дат на экра­не был очень похож на отца на той ста­рой во­ен­ной фо­то­гра­фии, ко­то­рая ви­се­ла у них дома.

(14)  И маль­чик по­ве­рил. (15)  Он уже думал о сол­да­те как о своём отце, и в его дет­ской душе ро­ди­лось новое для него чув­ство сы­нов­ней любви и неж­но­сти. (16)  Как он гор­дил­ся своим отцом! (17)  И война с этой ми­ну­ты уже не ка­за­лась маль­чи­ку за­бав­ной, ни­че­го весёлого не было в том, как па­да­ли люди. (18)  Война стала серьёзной и страш­ной, и он впер­вые ис­пы­тал чув­ство стра­ха за близ­ко­го че­ло­ве­ка, за того че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го ему все­гда не хва­та­ло.

(19)  А на экра­не шла война. (20)  По­яви­лись не­мец­кие танки. (21)  Маль­чик ис­пу­гал­ся. (22)  «Папа, танки идут, танки!»  — кри­чал он отцу. (23)  Тан­ков было много, они дви­га­лись вперёд и стре­ля­ли из пушек. (24)  Вот упал один ар­тил­ле­рист, потом дру­гой, тре­тий... (25)  И вот остал­ся толь­ко отец, он мед­лен­но шёл нав­стре­чу танку с гра­на­той в руках.

—  (26)  Стой, не пройдёшь!  — крик­нул отец и бро­сил гра­на­ту. (27)  В этот мо­мент в него на­ча­ли стре­лять, и отец упал.

—  (28)  Это мой отец! (29)  Вы ви­де­ли? (30)  Это моего отца убили...  — за­кри­чал Авалбёк, желая, чтобы люди гор­ди­лись его отцом так же, как он.

(31)  И тогда со­сед­ский маль­чиш­ка, школь­ник, пер­вым решил ска­зать ему прав­ду.

—  (32)  Да это не твой отец. (33)  Что ты го­ло­сишь? (34)  Это ар­тист. (35)  Не ве­ришь  — спро­си у ки­но­ме­ха­ни­ка.

(36)  Но ки­но­ме­ха­ник мол­чал: взрос­лые не хо­те­ли ли­шать маль­чи­ка его горь­кой и пре­крас­ной ил­лю­зии.

(37)  Мать на­кло­ни­лась к сыну, скорб­ная и стро­гая, в гла­зах её сто­я­ли слёзы.

—  (38)  Пойдём, сынок, пойдём. (39)  Это был твой отец,  — тихо ска­за­ла она и по­ве­ла его из зала.

(40)  Серд­це маль­чи­ка было на­пол­не­но горем. (41)  Толь­ко сей­час он понял, что зна­чит  — по­те­рять отца. (42)  Ему хо­те­лось пла­кать. (43)  Он по­смот­рел на мать, но она мол­ча­ла. (44)  Мол­чал и он. (45)  Он был рад, что мать не видит его слёз.

(46)  Он не знал, что с этого часа в нём начал жить отец, ко­то­рый давно погиб на войне.

* Айтмáтов Чингúз Торекýлович (1928–2008)  — кир­гиз­ский пи­са­тель.

(1)  Отца сво­е­го, ко­то­рый погиб на фрон­те, Авалбёк не пом­нил. (2)  Пер­вый раз он уви­дел его в кино, когда маль­чи­ку было лет пять.

(3)  Фильм был про войну, Авалбёк сидел с ма­те­рью и чув­ство­вал, как она вздра­ги­ва­ла, когда на экра­не стре­ля­ли. (4)  Ему было не очень страш­но, а ино­гда даже, на­о­бо­рот, ве­се­ло, когда па­да­ли фа­ши­сты. (5)  А когда па­да­ли наши, ему ка­за­лось, что они потом вста­нут.

(6)  Вот на экра­не по­яви­лись ар­тил­ле­ри­сты. (7)  Их было семь че­ло­век. (8)  Один из них был смуг­лым, чер­но­во­ло­сым, не­боль­шо­го роста.

(9)  И вдруг мать тихо ска­за­ла:

—  Смот­ри, это твой отец...

(10)  По­че­му она так ска­за­ла? (11)  Зачем? (12)  Может быть, слу­чай­но или по­то­му, что вспом­ни­ла мужа. (13)  И дей­стви­тель­но, сол­дат на экра­не был очень похож на отца на той ста­рой во­ен­ной фо­то­гра­фии, ко­то­рая ви­се­ла у них дома.

(14)  И маль­чик по­ве­рил. (15)  Он уже думал о сол­да­те как о своём отце, и в его дет­ской душе ро­ди­лось новое для него чув­ство сы­нов­ней любви и неж­но­сти. (16)  Как он гор­дил­ся своим отцом! (17)  И война с этой ми­ну­ты уже не ка­за­лась маль­чи­ку за­бав­ной, ни­че­го весёлого не было в том, как па­да­ли люди. (18)  Война стала серьёзной и страш­ной, и он впер­вые ис­пы­тал чув­ство стра­ха за близ­ко­го че­ло­ве­ка, за того че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го ему все­гда не хва­та­ло.

(19)  А на экра­не шла война. (20)  По­яви­лись не­мец­кие танки. (21)  Маль­чик ис­пу­гал­ся. (22)  «Папа, танки идут, танки!»  — кри­чал он отцу. (23)  Тан­ков было много, они дви­га­лись вперёд и стре­ля­ли из пушек. (24)  Вот упал один ар­тил­ле­рист, потом дру­гой, тре­тий... (25)  И вот остал­ся толь­ко отец, он мед­лен­но шёл нав­стре­чу танку с гра­на­той в руках.

—  (26)  Стой, не пройдёшь!  — крик­нул отец и бро­сил гра­на­ту. (27)  В этот мо­мент в него на­ча­ли стре­лять, и отец упал.

—  (28)  Это мой отец! (29)  Вы ви­де­ли? (30)  Это моего отца убили...  — за­кри­чал Авалбёк, желая, чтобы люди гор­ди­лись его отцом так же, как он.

(31)  И тогда со­сед­ский маль­чиш­ка, школь­ник, пер­вым решил ска­зать ему прав­ду.

—  (32)  Да это не твой отец. (33)  Что ты го­ло­сишь? (34)  Это ар­тист. (35)  Не ве­ришь  — спро­си у ки­но­ме­ха­ни­ка.

(36)  Но ки­но­ме­ха­ник мол­чал: взрос­лые не хо­те­ли ли­шать маль­чи­ка его горь­кой и пре­крас­ной ил­лю­зии.

(37)  Мать на­кло­ни­лась к сыну, скорб­ная и стро­гая, в гла­зах её сто­я­ли слёзы.

—  (38)  Пойдём, сынок, пойдём. (39)  Это был твой отец,  — тихо ска­за­ла она и по­ве­ла его из зала.

(40)  Серд­це маль­чи­ка было на­пол­не­но горем. (41)  Толь­ко сей­час он понял, что зна­чит  — по­те­рять отца. (42)  Ему хо­те­лось пла­кать. (43)  Он по­смот­рел на мать, но она мол­ча­ла. (44)  Мол­чал и он. (45)  Он был рад, что мать не видит его слёз.

(46)  Он не знал, что с этого часа в нём начал жить отец, ко­то­рый давно погиб на войне.

* Айтмáтов Чингúз Торекýлович (1928–2008)  — кир­гиз­ский пи­са­тель.

(1)  Отца сво­е­го, ко­то­рый погиб на фрон­те, Авалбёк не пом­нил. (2)  Пер­вый раз он уви­дел его в кино, когда маль­чи­ку было лет пять.

(3)  Фильм был про войну, Авалбёк сидел с ма­те­рью и чув­ство­вал, как она вздра­ги­ва­ла, когда на экра­не стре­ля­ли. (4)  Ему было не очень страш­но, а ино­гда даже, на­о­бо­рот, ве­се­ло, когда па­да­ли фа­ши­сты. (5)  А когда па­да­ли наши, ему ка­за­лось, что они потом вста­нут.

(6)  Вот на экра­не по­яви­лись ар­тил­ле­ри­сты. (7)  Их было семь че­ло­век. (8)  Один из них был смуг­лым, чер­но­во­ло­сым, не­боль­шо­го роста.

(9)  И вдруг мать тихо ска­за­ла:

—  Смот­ри, это твой отец...

(10)  По­че­му она так ска­за­ла? (11)  Зачем? (12)  Может быть, слу­чай­но или по­то­му, что вспом­ни­ла мужа. (13)  И дей­стви­тель­но, сол­дат на экра­не был очень похож на отца на той ста­рой во­ен­ной фо­то­гра­фии, ко­то­рая ви­се­ла у них дома.

(14)  И маль­чик по­ве­рил. (15)  Он уже думал о сол­да­те как о своём отце, и в его дет­ской душе ро­ди­лось новое для него чув­ство сы­нов­ней любви и неж­но­сти. (16)  Как он гор­дил­ся своим отцом! (17)  И война с этой ми­ну­ты уже не ка­за­лась маль­чи­ку за­бав­ной, ни­че­го весёлого не было в том, как па­да­ли люди. (18)  Война стала серьёзной и страш­ной, и он впер­вые ис­пы­тал чув­ство стра­ха за близ­ко­го че­ло­ве­ка, за того че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го ему все­гда не хва­та­ло.

(19)  А на экра­не шла война. (20)  По­яви­лись не­мец­кие танки. (21)  Маль­чик ис­пу­гал­ся. (22)  «Папа, танки идут, танки!»  — кри­чал он отцу. (23)  Тан­ков было много, они дви­га­лись вперёд и стре­ля­ли из пушек. (24)  Вот упал один ар­тил­ле­рист, потом дру­гой, тре­тий... (25)  И вот остал­ся толь­ко отец, он мед­лен­но шёл нав­стре­чу танку с гра­на­той в руках.

—  (26)  Стой, не пройдёшь!  — крик­нул отец и бро­сил гра­на­ту. (27)  В этот мо­мент в него на­ча­ли стре­лять, и отец упал.

—  (28)  Это мой отец! (29)  Вы ви­де­ли? (30)  Это моего отца убили...  — за­кри­чал Авалбёк, желая, чтобы люди гор­ди­лись его отцом так же, как он.

(31)  И тогда со­сед­ский маль­чиш­ка, школь­ник, пер­вым решил ска­зать ему прав­ду.

—  (32)  Да это не твой отец. (33)  Что ты го­ло­сишь? (34)  Это ар­тист. (35)  Не ве­ришь  — спро­си у ки­но­ме­ха­ни­ка.

(36)  Но ки­но­ме­ха­ник мол­чал: взрос­лые не хо­те­ли ли­шать маль­чи­ка его горь­кой и пре­крас­ной ил­лю­зии.

(37)  Мать на­кло­ни­лась к сыну, скорб­ная и стро­гая, в гла­зах её сто­я­ли слёзы.

—  (38)  Пойдём, сынок, пойдём. (39)  Это был твой отец,  — тихо ска­за­ла она и по­ве­ла его из зала.

(40)  Серд­це маль­чи­ка было на­пол­не­но горем. (41)  Толь­ко сей­час он понял, что зна­чит  — по­те­рять отца. (42)  Ему хо­те­лось пла­кать. (43)  Он по­смот­рел на мать, но она мол­ча­ла. (44)  Мол­чал и он. (45)  Он был рад, что мать не видит его слёз.

(46)  Он не знал, что с этого часа в нём начал жить отец, ко­то­рый давно погиб на войне.

* Айтмáтов Чингúз Торекýлович (1928–2008)  — кир­гиз­ский пи­са­тель.

(1)  Отца сво­е­го, ко­то­рый погиб на фрон­те, Авалбёк не пом­нил. (2)  Пер­вый раз он уви­дел его в кино, когда маль­чи­ку было лет пять.

(3)  Фильм был про войну, Авалбёк сидел с ма­те­рью и чув­ство­вал, как она вздра­ги­ва­ла, когда на экра­не стре­ля­ли. (4)  Ему было не очень страш­но, а ино­гда даже, на­о­бо­рот, ве­се­ло, когда па­да­ли фа­ши­сты. (5)  А когда па­да­ли наши, ему ка­за­лось, что они потом вста­нут.

(6)  Вот на экра­не по­яви­лись ар­тил­ле­ри­сты. (7)  Их было семь че­ло­век. (8)  Один из них был смуг­лым, чер­но­во­ло­сым, не­боль­шо­го роста.

(9)  И вдруг мать тихо ска­за­ла:

—  Смот­ри, это твой отец...

(10)  По­че­му она так ска­за­ла? (11)  Зачем? (12)  Может быть, слу­чай­но или по­то­му, что вспом­ни­ла мужа. (13)  И дей­стви­тель­но, сол­дат на экра­не был очень похож на отца на той ста­рой во­ен­ной фо­то­гра­фии, ко­то­рая ви­се­ла у них дома.

(14)  И маль­чик по­ве­рил. (15)  Он уже думал о сол­да­те как о своём отце, и в его дет­ской душе ро­ди­лось новое для него чув­ство сы­нов­ней любви и неж­но­сти. (16)  Как он гор­дил­ся своим отцом! (17)  И война с этой ми­ну­ты уже не ка­за­лась маль­чи­ку за­бав­ной, ни­че­го весёлого не было в том, как па­да­ли люди. (18)  Война стала серьёзной и страш­ной, и он впер­вые ис­пы­тал чув­ство стра­ха за близ­ко­го че­ло­ве­ка, за того че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го ему все­гда не хва­та­ло.

(19)  А на экра­не шла война. (20)  По­яви­лись не­мец­кие танки. (21)  Маль­чик ис­пу­гал­ся. (22)  «Папа, танки идут, танки!»  — кри­чал он отцу. (23)  Тан­ков было много, они дви­га­лись вперёд и стре­ля­ли из пушек. (24)  Вот упал один ар­тил­ле­рист, потом дру­гой, тре­тий... (25)  И вот остал­ся толь­ко отец, он мед­лен­но шёл нав­стре­чу танку с гра­на­той в руках.

—  (26)  Стой, не пройдёшь!  — крик­нул отец и бро­сил гра­на­ту. (27)  В этот мо­мент в него на­ча­ли стре­лять, и отец упал.

—  (28)  Это мой отец! (29)  Вы ви­де­ли? (30)  Это моего отца убили...  — за­кри­чал Авалбёк, желая, чтобы люди гор­ди­лись его отцом так же, как он.

(31)  И тогда со­сед­ский маль­чиш­ка, школь­ник, пер­вым решил ска­зать ему прав­ду.

—  (32)  Да это не твой отец. (33)  Что ты го­ло­сишь? (34)  Это ар­тист. (35)  Не ве­ришь  — спро­си у ки­но­ме­ха­ни­ка.

(36)  Но ки­но­ме­ха­ник мол­чал: взрос­лые не хо­те­ли ли­шать маль­чи­ка его горь­кой и пре­крас­ной ил­лю­зии.

(37)  Мать на­кло­ни­лась к сыну, скорб­ная и стро­гая, в гла­зах её сто­я­ли слёзы.

—  (38)  Пойдём, сынок, пойдём. (39)  Это был твой отец,  — тихо ска­за­ла она и по­ве­ла его из зала.

(40)  Серд­це маль­чи­ка было на­пол­не­но горем. (41)  Толь­ко сей­час он понял, что зна­чит  — по­те­рять отца. (42)  Ему хо­те­лось пла­кать. (43)  Он по­смот­рел на мать, но она мол­ча­ла. (44)  Мол­чал и он. (45)  Он был рад, что мать не видит его слёз.

(46)  Он не знал, что с этого часа в нём начал жить отец, ко­то­рый давно погиб на войне.

* Айтмáтов Чингúз Торекýлович (1928–2008)  — кир­гиз­ский пи­са­тель.

(1)  Отца сво­е­го, ко­то­рый погиб на фрон­те, Авалбёк не пом­нил. (2)  Пер­вый раз он уви­дел его в кино, когда маль­чи­ку было лет пять.

(3)  Фильм был про войну, Авалбёк сидел с ма­те­рью и чув­ство­вал, как она вздра­ги­ва­ла, когда на экра­не стре­ля­ли. (4)  Ему было не очень страш­но, а ино­гда даже, на­о­бо­рот, ве­се­ло, когда па­да­ли фа­ши­сты. (5)  А когда па­да­ли наши, ему ка­за­лось, что они потом вста­нут.

(6)  Вот на экра­не по­яви­лись ар­тил­ле­ри­сты. (7)  Их было семь че­ло­век. (8)  Один из них был смуг­лым, чер­но­во­ло­сым, не­боль­шо­го роста.

(9)  И вдруг мать тихо ска­за­ла:

—  Смот­ри, это твой отец...

(10)  По­че­му она так ска­за­ла? (11)  Зачем? (12)  Может быть, слу­чай­но или по­то­му, что вспом­ни­ла мужа. (13)  И дей­стви­тель­но, сол­дат на экра­не был очень похож на отца на той ста­рой во­ен­ной фо­то­гра­фии, ко­то­рая ви­се­ла у них дома.

(14)  И маль­чик по­ве­рил. (15)  Он уже думал о сол­да­те как о своём отце, и в его дет­ской душе ро­ди­лось новое для него чув­ство сы­нов­ней любви и неж­но­сти. (16)  Как он гор­дил­ся своим отцом! (17)  И война с этой ми­ну­ты уже не ка­за­лась маль­чи­ку за­бав­ной, ни­че­го весёлого не было в том, как па­да­ли люди. (18)  Война стала серьёзной и страш­ной, и он впер­вые ис­пы­тал чув­ство стра­ха за близ­ко­го че­ло­ве­ка, за того че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го ему все­гда не хва­та­ло.

(19)  А на экра­не шла война. (20)  По­яви­лись не­мец­кие танки. (21)  Маль­чик ис­пу­гал­ся. (22)  «Папа, танки идут, танки!»  — кри­чал он отцу. (23)  Тан­ков было много, они дви­га­лись вперёд и стре­ля­ли из пушек. (24)  Вот упал один ар­тил­ле­рист, потом дру­гой, тре­тий... (25)  И вот остал­ся толь­ко отец, он мед­лен­но шёл нав­стре­чу танку с гра­на­той в руках.

—  (26)  Стой, не пройдёшь!  — крик­нул отец и бро­сил гра­на­ту. (27)  В этот мо­мент в него на­ча­ли стре­лять, и отец упал.

—  (28)  Это мой отец! (29)  Вы ви­де­ли? (30)  Это моего отца убили...  — за­кри­чал Авалбёк, желая, чтобы люди гор­ди­лись его отцом так же, как он.

(31)  И тогда со­сед­ский маль­чиш­ка, школь­ник, пер­вым решил ска­зать ему прав­ду.

—  (32)  Да это не твой отец. (33)  Что ты го­ло­сишь? (34)  Это ар­тист. (35)  Не ве­ришь  — спро­си у ки­но­ме­ха­ни­ка.

(36)  Но ки­но­ме­ха­ник мол­чал: взрос­лые не хо­те­ли ли­шать маль­чи­ка его горь­кой и пре­крас­ной ил­лю­зии.

(37)  Мать на­кло­ни­лась к сыну, скорб­ная и стро­гая, в гла­зах её сто­я­ли слёзы.

—  (38)  Пойдём, сынок, пойдём. (39)  Это был твой отец,  — тихо ска­за­ла она и по­ве­ла его из зала.

(40)  Серд­це маль­чи­ка было на­пол­не­но горем. (41)  Толь­ко сей­час он понял, что зна­чит  — по­те­рять отца. (42)  Ему хо­те­лось пла­кать. (43)  Он по­смот­рел на мать, но она мол­ча­ла. (44)  Мол­чал и он. (45)  Он был рад, что мать не видит его слёз.

(46)  Он не знал, что с этого часа в нём начал жить отец, ко­то­рый давно погиб на войне.

* Айтмáтов Чингúз Торекýлович (1928–2008)  — кир­гиз­ский пи­са­тель.

(1)  Отца сво­е­го, ко­то­рый погиб на фрон­те, Авалбёк не пом­нил. (2)  Пер­вый раз он уви­дел его в кино, когда маль­чи­ку было лет пять.

(3)  Фильм был про войну, Авалбёк сидел с ма­те­рью и чув­ство­вал, как она вздра­ги­ва­ла, когда на экра­не стре­ля­ли. (4)  Ему было не очень страш­но, а ино­гда даже, на­о­бо­рот, ве­се­ло, когда па­да­ли фа­ши­сты. (5)  А когда па­да­ли наши, ему ка­за­лось, что они потом вста­нут.

(6)  Вот на экра­не по­яви­лись ар­тил­ле­ри­сты. (7)  Их было семь че­ло­век. (8)  Один из них был смуг­лым, чер­но­во­ло­сым, не­боль­шо­го роста.

(9)  И вдруг мать тихо ска­за­ла:

—  Смот­ри, это твой отец...

(10)  По­че­му она так ска­за­ла? (11)  Зачем? (12)  Может быть, слу­чай­но или по­то­му, что вспом­ни­ла мужа. (13)  И дей­стви­тель­но, сол­дат на экра­не был очень похож на отца на той ста­рой во­ен­ной фо­то­гра­фии, ко­то­рая ви­се­ла у них дома.

(14)  И маль­чик по­ве­рил. (15)  Он уже думал о сол­да­те как о своём отце, и в его дет­ской душе ро­ди­лось новое для него чув­ство сы­нов­ней любви и неж­но­сти. (16)  Как он гор­дил­ся своим отцом! (17)  И война с этой ми­ну­ты уже не ка­за­лась маль­чи­ку за­бав­ной, ни­че­го весёлого не было в том, как па­да­ли люди. (18)  Война стала серьёзной и страш­ной, и он впер­вые ис­пы­тал чув­ство стра­ха за близ­ко­го че­ло­ве­ка, за того че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го ему все­гда не хва­та­ло.

(19)  А на экра­не шла война. (20)  По­яви­лись не­мец­кие танки. (21)  Маль­чик ис­пу­гал­ся. (22)  «Папа, танки идут, танки!»  — кри­чал он отцу. (23)  Тан­ков было много, они дви­га­лись вперёд и стре­ля­ли из пушек. (24)  Вот упал один ар­тил­ле­рист, потом дру­гой, тре­тий... (25)  И вот остал­ся толь­ко отец, он мед­лен­но шёл нав­стре­чу танку с гра­на­той в руках.

—  (26)  Стой, не пройдёшь!  — крик­нул отец и бро­сил гра­на­ту. (27)  В этот мо­мент в него на­ча­ли стре­лять, и отец упал.

—  (28)  Это мой отец! (29)  Вы ви­де­ли? (30)  Это моего отца убили...  — за­кри­чал Авалбёк, желая, чтобы люди гор­ди­лись его отцом так же, как он.

(31)  И тогда со­сед­ский маль­чиш­ка, школь­ник, пер­вым решил ска­зать ему прав­ду.

—  (32)  Да это не твой отец. (33)  Что ты го­ло­сишь? (34)  Это ар­тист. (35)  Не ве­ришь  — спро­си у ки­но­ме­ха­ни­ка.

(36)  Но ки­но­ме­ха­ник мол­чал: взрос­лые не хо­те­ли ли­шать маль­чи­ка его горь­кой и пре­крас­ной ил­лю­зии.

(37)  Мать на­кло­ни­лась к сыну, скорб­ная и стро­гая, в гла­зах её сто­я­ли слёзы.

—  (38)  Пойдём, сынок, пойдём. (39)  Это был твой отец,  — тихо ска­за­ла она и по­ве­ла его из зала.

(40)  Серд­це маль­чи­ка было на­пол­не­но горем. (41)  Толь­ко сей­час он понял, что зна­чит  — по­те­рять отца. (42)  Ему хо­те­лось пла­кать. (43)  Он по­смот­рел на мать, но она мол­ча­ла. (44)  Мол­чал и он. (45)  Он был рад, что мать не видит его слёз.

(46)  Он не знал, что с этого часа в нём начал жить отец, ко­то­рый давно погиб на войне.

* Айтмáтов Чингúз Торекýлович (1928–2008)  — кир­гиз­ский пи­са­тель.

(1)  Отца сво­е­го, ко­то­рый погиб на фрон­те, Авалбёк не пом­нил. (2)  Пер­вый раз он уви­дел его в кино, когда маль­чи­ку было лет пять.

(3)  Фильм был про войну, Авалбёк сидел с ма­те­рью и чув­ство­вал, как она вздра­ги­ва­ла, когда на экра­не стре­ля­ли. (4)  Ему было не очень страш­но, а ино­гда даже, на­о­бо­рот, ве­се­ло, когда па­да­ли фа­ши­сты. (5)  А когда па­да­ли наши, ему ка­за­лось, что они потом вста­нут.

(6)  Вот на экра­не по­яви­лись ар­тил­ле­ри­сты. (7)  Их было семь че­ло­век. (8)  Один из них был смуг­лым, чер­но­во­ло­сым, не­боль­шо­го роста.

(9)  И вдруг мать тихо ска­за­ла:

—  Смот­ри, это твой отец...

(10)  По­че­му она так ска­за­ла? (11)  Зачем? (12)  Может быть, слу­чай­но или по­то­му, что вспом­ни­ла мужа. (13)  И дей­стви­тель­но, сол­дат на экра­не был очень похож на отца на той ста­рой во­ен­ной фо­то­гра­фии, ко­то­рая ви­се­ла у них дома.

(14)  И маль­чик по­ве­рил. (15)  Он уже думал о сол­да­те как о своём отце, и в его дет­ской душе ро­ди­лось новое для него чув­ство сы­нов­ней любви и неж­но­сти. (16)  Как он гор­дил­ся своим отцом! (17)  И война с этой ми­ну­ты уже не ка­за­лась маль­чи­ку за­бав­ной, ни­че­го весёлого не было в том, как па­да­ли люди. (18)  Война стала серьёзной и страш­ной, и он впер­вые ис­пы­тал чув­ство стра­ха за близ­ко­го че­ло­ве­ка, за того че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го ему все­гда не хва­та­ло.

(19)  А на экра­не шла война. (20)  По­яви­лись не­мец­кие танки. (21)  Маль­чик ис­пу­гал­ся. (22)  «Папа, танки идут, танки!»  — кри­чал он отцу. (23)  Тан­ков было много, они дви­га­лись вперёд и стре­ля­ли из пушек. (24)  Вот упал один ар­тил­ле­рист, потом дру­гой, тре­тий... (25)  И вот остал­ся толь­ко отец, он мед­лен­но шёл нав­стре­чу танку с гра­на­той в руках.

—  (26)  Стой, не пройдёшь!  — крик­нул отец и бро­сил гра­на­ту. (27)  В этот мо­мент в него на­ча­ли стре­лять, и отец упал.

—  (28)  Это мой отец! (29)  Вы ви­де­ли? (30)  Это моего отца убили...  — за­кри­чал Авалбёк, желая, чтобы люди гор­ди­лись его отцом так же, как он.

(31)  И тогда со­сед­ский маль­чиш­ка, школь­ник, пер­вым решил ска­зать ему прав­ду.

—  (32)  Да это не твой отец. (33)  Что ты го­ло­сишь? (34)  Это ар­тист. (35)  Не ве­ришь  — спро­си у ки­но­ме­ха­ни­ка.

(36)  Но ки­но­ме­ха­ник мол­чал: взрос­лые не хо­те­ли ли­шать маль­чи­ка его горь­кой и пре­крас­ной ил­лю­зии.

(37)  Мать на­кло­ни­лась к сыну, скорб­ная и стро­гая, в гла­зах её сто­я­ли слёзы.

—  (38)  Пойдём, сынок, пойдём. (39)  Это был твой отец,  — тихо ска­за­ла она и по­ве­ла его из зала.

(40)  Серд­це маль­чи­ка было на­пол­не­но горем. (41)  Толь­ко сей­час он понял, что зна­чит  — по­те­рять отца. (42)  Ему хо­те­лось пла­кать. (43)  Он по­смот­рел на мать, но она мол­ча­ла. (44)  Мол­чал и он. (45)  Он был рад, что мать не видит его слёз.

(46)  Он не знал, что с этого часа в нём начал жить отец, ко­то­рый давно погиб на войне.

* Айтмáтов Чингúз Торекýлович (1928–2008)  — кир­гиз­ский пи­са­тель.