Иметь семью и детей так же не­об­хо­ди­мо и есте­ствен­но, как не­об­хо­ди­мо и есте­ствен­но тру­дить­ся.

Семья из­дав­на скреп­ля­лась нрав­ствен­ным ав­то­ри­те­том отца, ко­то­рый тра­ди­ци­он­но счи­тал­ся гла­вой. Отца дети ува­жа­ли и слу­ша­лись. Он за­ни­мал­ся сель­хоз­ра­бо­та­ми, стро­и­тель­ством, за­го­тов­кой леса и дров. Всю тя­жесть кре­стьян­ско­го труда с ним раз­де­ля­ли взрос­лые сы­но­вья. Ру­ко­вод­ство до­маш­ним хо­зяй­ством было в руках жены и ма­те­ри. Она ве­да­ла всем в доме: при­смат­ри­ва­ла за ско­том, за­бо­ти­лась о пи­та­нии, об одеж­де. Все эти ра­бо­ты она де­ла­ла не одна: даже дети, едва на­учив­шись хо­дить, по­не­мно­гу, вме­сте с игрой, на­чи­на­ли де­лать что-то по­лез­ное.

Доб­ро­та, тер­пи­мость, вза­им­ное про­ще­ние обид пе­ре­рас­та­ли в хо­ро­шей семье во вза­им­ную лю­бовь. Свар­ли­вость и не­ужив­чи­вость счи­та­лись на­ка­за­ни­ем судь­бы и вы­зы­ва­ли жа­лость к их но­си­те­лям. Надо было уметь усту­пить, за­быть обиду, от­ве­тить доб­ром или про­мол­чать. Лю­бовь и со­гла­сие между род­ствен­ни­ка­ми да­ва­ли на­ча­ло любви за пре­де­ла­ми дома. От че­ло­ве­ка, не лю­бя­ще­го и не ува­жа­ю­ще­го своих род­ных, труд­но ждать ува­же­ния к дру­гим людям.