В дет­стве че­ло­век счаст­лив, как сей­час го­во­рят, по умол­ча­нию. По при­ро­де своей ре­бе­нок – су­ще­ство ин­стинк­тив­но пред­рас­по­ло­жен­ное к сча­стью. Какой бы труд­ной и даже тра­гич­ной ни была его жизнь, он все равно ра­ду­ет­ся и по­сто­ян­но на­хо­дит для этого всё новые и новые по­во­ды. Воз­мож­но, по­то­му что пока не с чем срав­нить жизнь. Он ещё не по­до­зре­ва­ет, что может быть как-то иначе, но ско­рее всего, все-таки по­то­му, что душа еще не успе­ла по­крыть­ся пан­ци­рем и более от­кры­та добру и на­деж­де, чем душа взрос­ло­го че­ло­ве­ка.

А с воз­рас­том все слов­но вы­во­ра­чи­ва­ет­ся на­изнан­ку. Как бы спо­кой­но и бла­го­по­луч­но ни скла­ды­ва­лась жизнь, мы не успо­ко­им­ся, пока не най­дем в ней некую за­но­зу, не­скла­ди­цу, не­по­лад­ку, при­це­пим­ся к ней и по­чув­ству­ем себя глу­бо­ко не­счаст­ны­ми. И мы верим в при­ду­ман­ную нами драму, ис­крен­не жа­лу­ем­ся на нее дру­зьям, тра­тим на пе­ре­жи­ва­ния время, здо­ро­вье, ду­шев­ные силы.

Лишь когда слу­ча­ет­ся дей­стви­тель­но на­сто­я­щая тра­ге­дия, мы по­ни­ма­ем, сколь не­ле­пы вы­ду­ман­ные стра­да­ния и сколь пу­стячен повод для них. Тогда мы хва­та­ем­ся за го­ло­ву и го­во­рим себе: «Гос­по­ди, каким же я был глуп­цом, когда стра­дал из-за какой-то ерун­ды. Нет, чтобы жить в свое удо­воль­ствие и на­сла­ждать­ся каж­дой ми­ну­той.»