(1)  Хму­рый лей­те­нант  — так про­зва­ли в нашем полку лётчика Яро­во­го, и про­зви­ще это лучше всего со­от­вет­ство­ва­ло его ха­рак­те­ру. (2)  Редко кто видел улыб­ку на его резко очер­чен­ных губах. (3)  Он был очень стран­ным, этот вы­со­кий, не­склад­ный в дви­же­ни­ях лей­те­нант. (4)  В свои не­пол­ные два­дцать семь лет он ка­зал­ся мно­гое по­ви­дав­шим че­ло­ве­ком, все­гда глад­ко вы­бри­тое лицо было про­ре­за­но глу­бо­ки­ми мор­щи­на­ми, а глаза, спо­кой­ные, хо­лод­ные, свет­ло-⁠го­лу­бые, смот­ре­ли так, как смот­рят на мир глаза че­ло­ве­ка, про­жив­ше­го дол­гую жизнь.

(5)  Как-⁠то по-⁠осо­бен­но­му бле­сте­ли его глаза. (6)  Но не вол­не­ние и не испуг, а злость по­яв­ля­лась в них, когда лей­те­нант бук­валь­но вы­пра­ши­вал у ко­ман­ди­ра каж­дый лиш­ний вылет, а когда воз­вра­щал­ся на аэро­дром, снова ста­но­вил­ся мрач­ным и не­раз­го­вор­чи­вым.

—  (7)  За­да­ние вы­пол­нил,  — до­кла­ды­вал он ко­рот­ко.

(8)  Ору­жей­ни­ки на­чи­на­ли про­из­во­дить по­сле­полётный осмотр и не на­хо­ди­ли ни од­но­го сна­ря­да. (9)  Яро­вой ста­рал­ся рас­стре­лять в полёте весь бое­ком­плект под­чист ý ю.

—  (10)  Так нель­зя,  — cказал ему од­на­ж­ды майор Че­ре­мыш.  —  (11)  А если на об­рат­ном пути вас пе­ре­хва­тят «мес­се­ры», как бу­де­те от­би­вать­ся? (12)  Я вам за­пре­щаю рас­хо­до­вать весь бое­ком­плект.

—  (13)  Есть, то­ва­рищ ко­ман­дир,  — сухо от­ве­тил лётчик.

(14)  Но ле­тать про­дол­жал с тем же хо­лод­ным азар­том.

(15)  Самолёт, на ко­то­ром летал Яро­вой, почти еже­днев­но воз­вра­щал­ся с про­бо­и­на­ми. (16)  Даже ко­ман­дир полка, опыт­ный лётчик, не­до­уме­вал, по­че­му Яро­вой такой от­ча­ян­ный.

(17)  Од­на­ж­ды ве­че­ром, когда хлы­нул не­ожи­дан­ный для осени тёплый про­лив­ной дождь с гро­мом и яр­ки­ми мол­ни­я­ми и лётчики ре­ши­ли устро­ить «вечер от­ды­ха», около один­на­дца­ти в зем­лян­ке по­явил­ся Яро­вой. (18)  Оче­вид­но, после ужина он бро­дил где-⁠то по лес­ным опуш­кам, по­то­му что к го­ле­ни­щам его сапог при­лип­ли осен­ние ли­стья. (19)  Он молча сбро­сил мок­рую ши­нель, прошёл в самый даль­ний угол и сел на свою по­стель. (20)  Когда мо­ло­дой лётчик Лёвуш­кин по­смот­рел в угол, он уви­дел, что Яро­вой, под­пе­рев ла­до­ня­ми го­ло­ву, со­сре­до­то­чен­но рас­смат­ри­ва­ет боль­шую фо­то­гра­фию. (21)  Лёвуш­кин, а за ним сле­дом и ещё двое по­до­шли к нарам. (22)  Яро­вой ни­ко­гда не по­ка­зы­вал ни­ко­му из нас ни своих фо­то­гра­фий, ни своих писем, и то, что сей­час он долго и при­сталь­но рас­смат­ри­ва­ет какой-⁠то сни­мок, за­ин­те­ре­со­ва­ло всех.

—  (23)  Это кто? (24)  Жена?  — осто­рож­но спро­сил Лёвуш­кин, не рискуя гля­нуть через плечо Яро­во­го на фо­то­сни­мок.

—  (25)  Нет, сын,  — тихо от­ве­тил Яро­вой.

(26)  Все мы ожи­да­ли, что лей­те­нант молча уберёт сни­мок. (27)  Воз­мож­но, так бы и слу­чи­лось, если бы не на­стой­чи­вый Лёвуш­кин. (28)  Взъеро­шив и без того лох­ма­тую го­ло­ву, он не­ре­ши­тель­но по­про­сил:

—  (29)  А можно по­смот­реть?

(30)  Яро­вой, ни слова не го­во­ря, про­тя­нул фо­то­гра­фию.

(31)  С от­крыт­ки гля­де­ло улы­ба­ю­ще­е­ся лицо двух­лет­не­го маль­чу­га­на. (32)  Маль­чик при­жи­мал к себе плю­ше­во­го мед­ве­дя. (33)  В боль­ших гла­зах ребёнка за­сты­ло удив­ле­ние перед гро­мад­ным, ещё не по­нят­ным ему миром.

—  (34)  Он что, у вас, в Ле­нин­гра­де?  — спро­сил Лёвуш­кин, от­ку­да-⁠то знав­ший, что Ле­нин­град  — ро­ди­на Яро­во­го.

—  (35)  Был в Ле­нин­гра­де,  — от­ве­тил лей­те­нант.  —  (36)  А те­перь его нет,  — от­ве­тил он тихо бес­страст­ным го­ло­сом, в ко­то­ром не было ни­че­го, кроме силь­ной уста­ло­сти.  —  (37)  Вы пом­ни­те со­об­ще­ние о пер­вом круп­ном налёте «юн­кер­сов» на Ле­нин­град? (38)  Фа­шист­ская фу­гас­ка по­па­ла тогда в дом. (39)  Сын и жена...  —  (40)  Голос его обо­рвал­ся...

(41)  Яро­вой под­нял го­ло­ву, и лётчики уви­де­ли его глаза... (42)  И каж­дый по­ду­мал в ту ми­ну­ту, что, оче­вид­но, та­ки­ми они бы­ва­ют, когда Яро­вой идёт на цель на своём самолёте и жмёт на га­шет­ки, об­ру­ши­вая на врага сна­ря­ды и бомбы...

* Се­ме­ни­хин Ген­на­дий Алек­сан­дро­вич (1919–1984)  — рус­ский пи­са­тель. Соб­ствен­ный опыт уча­стия в бо­е­вых дей­стви­ях во время Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной войны помог Ген­на­дию Се­ме­ни­хи­ну на­пи­сать книги о во­ен­ных лётчи­ках. Ши­ро­кую из­вест­ность ав­то­ру при­нес­ли про­из­ве­де­ния «Лётчики», «Взлёт про­тив ветра», «Хму­рый лей­те­нант», «Кос­мо­нав­ты живут на земле», «Над Моск­вой небо чи­стое» и др.