Воз­вра­тив­шись в Ар­хан­гельск, я от­пра­вил­ся на ло­ша­дях по окрест­ным сёлам. Здесь на­ча­лись мои ис­сле­до­ва­ния древ­ней де­ре­вян­ной ар­хи­тек­ту­ры, ко­то­рая пред­став­ля­ла глав­ную цель моего пу­те­ше­ствия по се­вер­ным окра­и­нам Рос­сии. Бла­го­да­ря на­хо­див­ше­му­ся при мне фо­то­ап­па­ра­ту я сде­лал много фо­то­гра­фий древ­них церк­вей, раз­лич­ных ста­рин­ных вещей. Но в этом пу­те­ше­ствии мне до­ве­лось по­зна­ко­мить­ся не толь­ко с устрой­ством домов и церк­вей. Пе­ре­до мною раз­вер­ну­лась целая кар­ти­на на­род­ной жизни.

В одно из сёл я при­е­хал в празд­нич­ный день, тёплый и ясный. На празд­ни­ке было много на­ро­да, кра­си­во рас­по­ло­жив­ше­го­ся от­дель­ны­ми груп­па­ми: тут мед­лен­но вёлся хо­ро­вод де­ву­шек в жем­чуж­ных го­лов­ных убо­рах, в пар­чо­вых и шёлко­вых пла­тьях; там вид­не­лись толпы пар­ней с де­вуш­ка­ми, они мед­лен­но про­ха­жи­ва­лись, взяв­шись за руки, вперёд и назад, рас­пе­вая гром­кие песни. Вдали чер­не­ли избы и строй­ны­ми си­лу­эта­ми под­ни­ма­лись вер­хуш­ки ста­рин­ных де­ре­вян­ных церк­вей. Ка­за­лось, вся кар­ти­на жила одним вре­ме­нем, и строй­ный вид её пе­ре­би­вал­ся толь­ко тол­па­ми весёлых детей, сно­вав­ших то в ту, то в дру­гую сто­ро­ну.

Чем за­пом­нил­ся этот празд­ник? Скром­ность людей, их кра­си­вые лица, пол­ные жизни, и мол­ча­ли­вые низ­кие по­кло­ны при­да­ва­ли со­бы­тию какую-то важ­ность, во всём этом чув­ство­ва­лись сер­деч­ность, сдер­жан­ность и ува­же­ние друг к другу.

(По В. В. Сус­ло­ву)