(1)  Дверь при­от­кры­лась. (2)  Я встал.

—  (3)  Сиди, сиди... (4)  По­лу­ноч­ни­ча­ешь? (5)  Я так и по­ду­мал, что это ты.

(6)  Ди­рек­тор учи­ли­ща прошёл и уста­ло опу­стил­ся на стул подле рояля.  —  (7)  Ну-⁠ка, дай по­смот­рю...

(8)  Я по­кор­но про­тя­нул лист. (9)  Ведь он всё равно знал, что я со­чи­няю му­зы­ку. (10)  Он всё знал про своих вос­пи­тан­ни­ков, да и во­об­ще, по-моему, всё знал и по­ни­мал.

(11)  Его глаза скольз­ну­ли по строч­кам слева на­пра­во и свер­ху вниз.

—  (12)  Плохо?  — на­пря­мик спро­сил я.

—  (13)  Нет, по­че­му же?.. (14)  Толь­ко, ви­дишь ли, друг мой... (15)  Сразу видно, что ты со­чи­нял на фор­те­пья­но. (16)  А ведь хор  — это со­всем, со­всем дру­гая сти­хия... (17)  Ты дол­жен был это услы­шать иначе, так как ты сам пел в хоре.

(18)  Да, пел. (19)  В хоре и без хора. (20)  Было когда-⁠то.

(21)  Я сидел, опу­стив го­ло­ву.

(22)  Вла­ди­мир Кон­стан­ти­но­вич за­сме­ял­ся:

—  (23)  Что при­уныл? (24)  Грех не­ве­лик. (25)  И не думай, не с тобой одним при­клю­чил­ся этот грех. (26)  Вон у Скря­би­на в Пер­вой сим­фо­нии не по­лу­чил­ся хор. (27)  Поют, поют, а всё не хор... (28)  А ведь я, Женя, видел его, слы­хал... (29)  Да. (30)  В один­на­дца­том году. (31)  Впер­вые иг­ра­ли «Про­ме­тея», и за ро­я­лем был Скря­бин... (32)  Как он играл, как играл, брат ты мой!.. (33)  Мороз по коже!..

(34)  Не­ужто он и впрямь слу­шал Скря­би­на? (35)  Не­ужто он так стар, наш ста­рик?

—  (36)  Есть у тебя что-⁠ни­будь но­вень­кое для фор­те­пья­но?  — вдруг спро­сил он, из­ме­нив тон.  —  (37)  Ну-⁠ка, вы­кла­ды­вай...

(38)  Я рас­крыл порт­фель. (39)  Подал ему опус, ко­то­рый со­чи­нил на про­шлой не­де­ле. (40)  Мне са­мо­му он очень нра­вил­ся.

(41)  Вла­ди­мир Кон­стан­ти­но­вич снова при­нял­ся за чте­ние. (42)  Потом ска­зал:

—  (43)  М-⁠да.

—  (44)  Что? (45)  Тоже плохо?

(46)  Я был в от­ча­я­нии.

—  (47)  А ты ду­ма­ешь, я знаю?

(48)  Он за­го­вор­щиц­ки скло­нил­ся ко мне.

—  (49)  Ты, зна­чит, ду­ма­ешь, что я всё знаю? (50)  Хор  — вот это, дей­стви­тель­но, я знаю. (51)  А тут... (52)  Пойми меня пра­виль­но, Женя. (53)  То, что ты на­пи­сал, уже слиш­ком серьёзно, чтобы я мог су­дить, хо­ро­шо ли это или плохо. (54)  Это уже не от­мет­ка, чтобы про­став­лять в днев­ник! (55)  Тут нужен дру­гой судья... (56)  Зна­ешь, сходи-⁠ка ты к нему.

(57)  К кому схо­дить, он не ска­зал, но я понял... (58)  Но как я пойду? (59)  Ему сей­час нет рав­но­го в мире, а кто я такой?

* Ре­кем­чук Алек­сандр Ев­се­е­вич  — со­вре­мен­ный пи­са­тель, сце­на­рист. Мно­гие его про­из­ве­де­ния экра­ни­зи­ро­ва­ны, так по­яви­лись филь­мы «Время лет­них от­пус­ков», «Мо­ло­до-⁠зе­ле­но», а по по­ве­сти «То­ва­рищ Ганс» снят фильм «Они не прой­дут».