(1)  Кин­тель уви­дел ма­лень­кую скри­пач­ку в по­след­ний день ав­гу­ста, когда шагал на рынок за кар­тош­кой. (2)  Спер­ва он услы­шал му­зы­ку. (3)  У за­бо­ра за­бро­шен­ной строй­ки по­лу­коль­цом сто­я­ли ре­бя­та и взрос­лые, че­ло­век пят­на­дцать. (4)  А на фоне тёмных и рва­ных афиш иг­ра­ла на скрип­ке де­воч­ка. (5)  Од­но­го с Кин­те­лем воз­рас­та.

(6)  Она была то­нень­кая, кур­но­сая, с ко­рот­ки­ми и растрёпан­ны­ми, как у маль­чиш­ки, во­ло­са­ми. (7)  Она по­ка­чи­ва­лась на за­го­ре­лых ногах, как на сте­бель­ках, за­дум­чи­во смот­ре­ла мимо людей и во­ди­ла смыч­ком.

(8)  У ног де­воч­ки, в пыль­ных по­до­рож­ни­ках, лежал скри­пич­ный фу­тляр, в от­ки­ну­той крыш­ке его белел бу­маж­ный лист. (9)  На нем круп­но было на­пи­са­но: (10)  «За­ра­ба­ты­ваю на скрип­ку».

(11)  На­вер­но, ны­неш­няя скрип­ка у де­воч­ки была чужая. (12)  Или не очень хо­ро­шая. (13)  Но даже на ней де­воч­ка иг­ра­ла вос­хи­ти­тель­но. (14)  По край­ней мере, Кин­те­ля пе­чаль­ная и свет­лая му­зы­ка взяла в плен сразу же, и сама де­воч­ка  — тоже. (15)  Кин­тель смот­рел на юную скри­пач­ку, и серд­це у него за­хо­ди­лось в слад­кой тоске. (16)  Было что-⁠то уди­ви­тель­но милое в этой скри­пич­ной ме­ло­дии и в том, кто её играл,  — в быст­рых тон­ких паль­цах, в дро­жа­нии волос, в за­дум­чи­вых гла­зах и стро­гих бро­вях. (17)  И ещё была в де­воч­ке до­вер­чи­вая без­за­щит­ность и оди­но­че­ство. (18)  А во­круг сто­я­ли люди.

(19)  Люди слу­ша­ли вни­ма­тель­но, и в скри­пич­ном фу­тля­ре ле­жа­ло уже не­ма­ло мятых бу­ма­жек.

(20)  У Кин­те­ля в кар­ма­не были лишь день­ги, ко­то­рые дал дед и ко­то­рые можно было тра­тить толь­ко на кар­тош­ку. (21)  А будь у него свои день­ги  — хоть сто руб­лей!  — он тут же вы­ло­жил бы их в фу­тляр, к ногам де­воч­ки. (22)  Хотя... по­смел бы он? (23)  Все сразу на­ча­ли бы гля­деть на него. (24)  И она по­смот­ре­ла бы  — на не­лов­ко­го, стри­жен­но­го аре­стант­ским ёжиком, в мятой, узлом на пузе за­вя­зан­ной ру­баш­ке... (25)  Он и так уже стоит здесь, на­вер­но, пол­ча­са, по­это­му все, ко­неч­но, до­га­да­лись о его за­во­рожённо­сти...

(26)  Кин­тель по­пя­тил­ся, чув­ствуя, как на­ли­ва­ют­ся теп­ло­той уши и щёки.

(27)  И пошёл, пошёл, не ре­ша­ясь огля­нуть­ся. (28)  И долго ещё слы­шал скрип­ку...