По­яс­не­ние. На­брос­ки для со­чи­не­ния 13.1

Вступ­ле­ние: Для со­зда­ния ярких, живых кар­тин при­ро­ды и быта пи­са­те­ли ис­поль­зу­ют бо­га­тый ар­се­нал язы­ко­вых средств. Осо­бую роль в опи­са­ни­ях иг­ра­ют вы­ра­зи­тель­ные эпи­те­ты (в том числе цве­то­вые) и ме­та­фо­ры. В тек­сте К. Г. Па­у­стов­ско­го эти тропы по­мо­га­ют чи­та­те­лю живо пред­ста­вить кон­траст­ную ат­мо­сфе­ру су­ро­во­го гол­ланд­ско­го посёлка и кра­со­ту при­везённых туда цве­тов.

При­мер 1: Цве­то­вые эпи­те­ты (со­зда­ние кон­тра­ста).

Опи­сы­вая га­вань, автор ис­поль­зу­ет мрач­ные тона (пред­ло­же­ние 14): «...жен­щи­ны и дети, оде­тые во всё чёрное...». Од­на­ко при опи­са­нии ги­а­цин­тов па­лит­ра резко ме­ня­ет­ся (пред­ло­же­ние 23): «Там были ги­а­цин­ты точно из воска и ста­ро­го зо­ло­та, из би­рю­зы и снега...».

Роль: Кон­траст­ные цве­то­вые эпи­те­ты и срав­не­ния вы­пол­ня­ют функ­цию жи­во­пис­но­го приёма. Они по­ка­зы­ва­ют, как фан­та­сти­че­ская, яркая кра­со­та цве­тов бук­валь­но взры­ва­ет туск­лую, тре­вож­ную и серую по­все­днев­ность ры­бац­ко­го го­род­ка, за­во­ра­жи­вая мест­ных жи­те­лей.

При­мер 2: Ме­та­фо­ра (пе­ре­да­ча ат­мо­сфе­ры и звука).

В пред­ло­же­нии 13 автор опи­сы­ва­ет звуки, до­но­ся­щи­е­ся с моря: «Из этого ту­ма­на до­но­сил­ся пе­чаль­ный звон ко­ло­ко­лов...».

Роль: Ме­та­фо­ри­че­ский эпи­тет «пе­чаль­ный» пе­ре­но­сит че­ло­ве­че­скую эмо­цию на звук ко­ло­ко­ла. Это сред­ство языка по­мо­га­ет со­здать общее на­стро­е­ние тре­во­ги, хо­лод­но­сти и су­ро­во­сти мор­ско­го пей­за­жа, на фоне ко­то­ро­го раз­во­ра­чи­ва­ют­ся даль­ней­шие со­бы­тия.

Вывод: Язы­ко­вые сред­ства поз­во­ля­ют ав­то­ру на­пи­сать кар­ти­ну сло­ва­ми. С их по­мо­щью чи­та­тель может не толь­ко уви­деть де­та­ли пей­за­жа, но и по­чув­ство­вать на­стро­е­ние и ат­мо­сфе­ру опи­сы­ва­е­мо­го места.

При­мер-об­ра­зец со­чи­не­ния 13.2

Финал тек­ста К. Г. Па­у­стов­ско­го со­дер­жит глу­бо­кую фи­ло­соф­скую мысль. Я по­ни­маю эти слова так: со­при­кос­но­ве­ние с пре­крас­ным обла­го­ра­жи­ва­ет че­ло­ве­че­скую душу. Когда люди окру­же­ны кра­со­той при­ро­ды или ис­кус­ства, они из­бав­ля­ют­ся от внут­рен­ней черст­во­сти, на­чи­на­ют за­ме­чать ра­дость в ме­ло­чах и ста­но­вят­ся доб­рее по от­но­ше­нию друг к другу.

Эта мысль ярко ил­лю­стри­ру­ет­ся ис­то­ри­ей, про­изо­шед­шей в су­ро­вом гол­ланд­ском посёлке. Мест­ные дети, при­вык­шие к ту­ма­ну, тяжёлой ра­бо­те и чёрной одеж­де, как за­во­рожённые смот­ре­ли на вы­груз­ку фан­та­сти­че­ских, ярких ги­а­цин­тов (пред­ло­же­ния 14, 24). Эта вне­зап­ная кра­со­та про­бу­ди­ла в людях луч­шие, свет­лые чув­ства. Вы­со­кий шофёр гру­зо­ви­ка, под­дав­шись бла­го­род­но­му по­ры­ву, спе­ци­аль­но столк­нул­ся с ла­ке­ем, чтобы по­да­рить ма­лень­кой де­воч­ке рос­кош­ный зо­ло­той цве­ток (пред­ло­же­ния 25–27).

Уди­ви­тель­но, но этот ху­ли­ган­ский по­сту­пок ни­ко­го не разо­злил. Кра­со­та мо­мен­та, смех убе­га­ю­щих детей и вол­шеб­ство освещённого ма­я­ком цвет­ка смяг­чи­ли серд­ца взрос­лых. Вме­сто того чтобы ру­гать­ся из-за раз­би­то­го ва­зо­на, лакей и шофёр про­сто дру­же­люб­но по­сме­я­лись и по­хло­па­ли друг друга по плечу (пред­ло­же­ния 31–33).

Таким об­ра­зом, кра­со­та  — это не про­сто внеш­няя обо­лоч­ка мира. Это мощ­ная со­зи­да­тель­ная сила, ко­то­рая спо­соб­на ис­це­лять наши души, да­рить ра­дость и де­лать нас лучше.

При­мер-об­ра­зец со­чи­не­ния 13.3

Какую роль кра­со­та иг­ра­ет в жизни людей? Я убеждён, что эс­те­ти­ка не­об­хо­ди­ма че­ло­ве­ку так же силь­но, как воз­дух или пища. Без при­сут­ствия пре­крас­но­го (цве­тов, ис­кус­ства, жи­во­пис­ной при­ро­ды) наша жизнь пре­вра­ща­ет­ся в су­ро­вую, без­ра­дост­ную ру­ти­ну. Кра­со­та спо­соб­на смяг­чать серд­ца, да­рить чув­ство вол­шеб­ства и про­буж­дать в людях ис­крен­нюю доб­ро­ту и ми­ло­сер­дие.

В тек­сте Кон­стан­ти­на Па­у­стов­ско­го по­ка­за­но, как по­яв­ле­ние пре­крас­но­го ме­ня­ет ат­мо­сфе­ру це­ло­го посёлка. Ры­бац­кая га­вань опи­са­на как место су­ро­вое и мрач­ное: туман, пе­чаль­ный звон ко­ло­ко­лов, люди в чёрных одеж­дах (пред­ло­же­ния 12–14). Но когда к ре­сто­ра­ну при­во­зят ва­зо­ны с яр­ки­ми, фан­та­сти­че­ски­ми ги­а­цин­та­ми, всё пре­об­ра­жа­ет­ся. Дети смот­рят на них как за­ча­ро­ван­ные (пред­ло­же­ние 24). Цветы ста­но­вят­ся тем самым чудом, ко­то­ро­го так не хва­та­ло жи­те­лям в их тяжёлой по­все­днев­но­сти.

Вли­я­ние кра­со­ты ока­зы­ва­ет­ся на­столь­ко силь­ным, что оно тол­ка­ет взрос­лых людей на доб­рые по­ступ­ки. Взрос­лый шофёр, видя вос­торг детей, идёт на ма­лень­кую хит­рость: он ро­ня­ет вазон, чтобы по­да­рить зо­ло­той ги­а­цинт ма­лень­кой де­воч­ке (пред­ло­же­ния 25–27). Эта сцена ста­но­вит­ся по­хо­жей на сказ­ку (пред­ло­же­ние 30). Более того, даже лакей не злит­ся на шофёра за ис­пор­чен­ный цве­ток: люди про­сто по-доб­ро­му сме­ют­ся, по­то­му что кра­со­та мо­мен­та сде­ла­ла их ве­ли­ко­душ­нее и счаст­ли­вее (пред­ло­же­ния 32–33).

Под­во­дя итог, можно ска­зать: че­ло­век не дол­жен жить толь­ко за­бо­та­ми о вы­жи­ва­нии. Со­зер­ца­ние пре­крас­но­го по­мо­га­ет нам со­хра­нять в себе ду­шев­ное тепло, учит со­стра­дать и де­ла­ет мир во­круг нас свет­лее.