По­яс­не­ние. На­брос­ки для со­чи­не­ния 13.1

Вступ­ле­ние: Чтобы пе­ре­дать ощу­ще­ние бес­край­ней, пу­га­ю­щей степи и по­ка­зать, на­сколь­ко опас­ной может быть ночь для за­блу­див­ше­го­ся пут­ни­ка, В. П. Кра­пи­вин ис­поль­зу­ет раз­лич­ные сред­ства вы­ра­зи­тель­но­сти. Они по­мо­га­ют чи­та­те­лю по­чув­ство­вать ат­мо­сфе­ру тре­во­ги и гу­сто­го, не­про­гляд­но­го мрака, ко­то­рый об­ру­ши­ва­ет­ся на героя.

При­мер 1: Эпи­те­ты и срав­не­ние (со­зда­ние ат­мо­сфе­ры стра­ха).

В пред­ло­же­ни­ях 8−12 автор опи­сы­ва­ет на­дви­га­ю­щу­ю­ся тем­но­ту с по­мо­щью мощ­ных, тяжёлых об­ра­зов: «Глу­хая тёмная ночь на­ва­ли­лась, как тяжёлая чёрная вата». Затем он до­бав­ля­ет эпи­те­ты «плот­ную тем­но­ту» и кон­ста­ти­ру­ет: «А здесь темно и пусто».

Роль: Эти вы­ра­зи­тель­ные опре­де­ле­ния и мет­кое срав­не­ние с ватой поз­во­ля­ют пе­ре­дать фи­зи­че­ское ощу­ще­ние тя­же­сти ноч­но­го мрака. С по­мо­щью этих средств автор по­ка­зы­ва­ет, что тем­но­та в степи не про­сто ме­ша­ет ви­деть, она давит на че­ло­ве­ка, вы­зы­ва­ет чув­ство аб­со­лют­но­го оди­но­че­ства и бес­по­мощ­но­сти. Чи­та­тель по­ни­ма­ет, по­че­му герой так бо­ял­ся сбить­ся с пути.

При­мер 2: Оли­це­тво­ре­ния (ожив­ле­ние сти­хии).

Чтобы уси­лить эф­фект пу­га­ю­щей ти­ши­ны, пи­са­тель на­де­ля­ет при­род­ные яв­ле­ния че­ло­ве­че­ски­ми свой­ства­ми. В пред­ло­же­нии 9 опи­сы­ва­ет­ся ветер, ко­то­рый сна­ча­ла «летел», но потом «осла­бел и лёг спать в сухой траве». А в пред­ло­же­нии 14 рас­ска­зы­ва­ет­ся о цве­тах, ко­то­рые «щёлкают по го­ле­ни­щам сапог».

Роль: Оли­це­тво­ре­ния де­ла­ют пей­заж живым и объёмным. За­сы­па­ю­щий ветер подчёрки­ва­ет на­сту­пив­шую мёртвую ти­ши­ну степи, в ко­то­рой каж­дый шорох (на­при­мер, щелч­ки цве­тов) ка­жет­ся не­есте­ствен­но гром­ким. Это сред­ство вы­ра­зи­тель­но­сти бле­стя­ще пе­ре­даёт на­пряжённое со­сто­я­ние бре­ду­ще­го в тем­но­те че­ло­ве­ка.

Вывод: Вы­ра­зи­тель­ные сред­ства языка по­мо­га­ют ав­то­ру со­здать прон­зи­тель­ный, ре­а­ли­стич­ный ноч­ной пей­заж. Изоб­ра­же­ние тяжёлой и пу­га­ю­щей степ­ной тем­но­ты уси­ли­ва­ет зна­чи­мость спа­си­тель­но­го огонь­ка ке­ро­си­но­вой лампы, ко­то­рый герой уви­дит позже.

Об­ра­зец со­чи­не­ния 13.2

Ино­гда слу­чай­ное со­бы­тие, слу­чай­ная встре­ча могут стать судь­бо­нос­ны­ми, а не­зна­ко­мый че­ло­век может сде­лать для тебя боль­ше, чем самые близ­кие люди. Такая встре­ча про­изо­шла у Сер­гея и маль­чи­ка, ко­то­рый каж­дый вечер за­жи­гал лампу для слу­чай­ных пут­ни­ков. Имен­но об этом фи­наль­ные стро­ки тек­ста В. Кра­пи­ви­на. Пут­ник бла­го­да­рит ре­бен­ка: «Спа­си­бо за огонёк!», ука­зав­ший до­ро­гу, а, может быть, спас­ший жизнь.

Сер­гей очу­тил­ся в ноч­ной степи, а ночью найти в степи до­ро­гу очень слож­но. Об этом го­во­рит­ся в пред­ло­же­ни­ях 10  — 12 тек­ста.

Степь враж­деб­на к че­ло­ве­ку  — вот по­че­му сча­стьем ока­зал­ся туск­лый огонёк ке­ро­син­ки: «Сер­гей не стал объ­яс­нять, что ска­зал спа­си­бо не за еду, а за огонёк, ко­то­рый из­ба­вил его от ноч­ных блуж­да­ний» (пред­ло­же­ние 42). Герой ис­крен­не вос­хищён ма­лень­ким че­ло­ве­ком, ко­то­рый умеет ду­мать о дру­гих.

Таким об­ра­зом, нам уда­лось под­твер­дить при­ме­ра­ми тек­ста, что за­бо­та о дру­гом че­ло­ве­ке  — важ­ное ка­че­ство, ко­то­рое может быть при­су­ще даже ма­лень­ко­му ребёнку. Хо­ро­шо, что такие люди, как маль­чик из рас­ска­за Кра­пи­ви­на, встре­ча­ют­ся нам на пути.

Об­ра­зец со­чи­не­ния 13.3

Про­яв­лять за­бо­ту о людях  — зна­чит бес­ко­рыст­но по­мо­гать окру­жа­ю­щим, не тре­буя за это бла­го­дар­но­сти. На­сто­я­щая за­бо­та вы­ра­жа­ет­ся не толь­ко в кон­крет­ной по­мо­щи тем, кто уже попал в беду, но и в стрем­ле­нии предот­вра­тить эту беду, сде­лать мир во­круг себя чуть свет­лее и без­опас­нее для со­вер­шен­но не­зна­ко­мых людей.

Я вижу под­твер­жде­ние этой мысли в тек­сте В. П. Кра­пи­ви­на. Ярким при­ме­ром ис­крен­ней, де­я­тель­ной за­бо­ты яв­ля­ет­ся по­ве­де­ние ма­лень­ко­го маль­чи­ка. В пред­ло­же­ни­ях 28−32 опи­сы­ва­ет­ся его встре­ча с за­блу­див­шим­ся Сер­ге­ем. Не­смот­ря на то что ноч­ной пут­ник был чужим че­ло­ве­ком и даже от­ве­чал раз­дражённо, ребёнок не от­толк­нул его. Он сразу же пред­ло­жил гостю по­есть и вынес ему хлеб с мо­ло­ком. Этот по­сту­пок до­ка­зы­ва­ет, что доб­рое серд­це все­гда го­то­во прий­ти на вы­руч­ку нуж­да­ю­ще­му­ся.

А ещё пи­са­тель по­ка­зы­ва­ет нам дру­гой, более глу­бо­кий уро­вень за­бо­ты о людях. Об­ра­тим­ся к пред­ло­же­ни­ям 38−40 и 44−47. Маль­чик каж­дую ночь ста­вит на крышу ма­зан­ки ке­ро­си­но­вую лампу, чтобы её свет слу­жил ори­ен­ти­ром для за­плу­тав­ших в степи пут­ни­ков. Ради этого спа­си­тель­но­го маяка он рис­ку­ет на­влечь на себя гнев деда и вы­нуж­ден про­сы­пать­ся рань­ше всех, чтобы не­за­мет­но по­га­сить огонь. В этом по­ступ­ке кро­ет­ся ве­ли­чай­шее че­ло­ве­ко­лю­бие: ребёнок за­бо­тит­ся о людях, ко­то­рых даже не знает, про­сто по­то­му, что кому-то в тем­но­те может по­на­до­бить­ся по­мощь.

По моему мне­нию, за­бо­та о людях из­ме­ря­ет­ся не гром­ки­ми сло­ва­ми, а ти­хи­ми, еже­днев­ны­ми по­ступ­ка­ми. Че­ло­век, спо­соб­ный за­жечь для дру­гих спа­си­тель­ный огонёк во тьме, де­ла­ет этот мир по-на­сто­я­ще­му доб­рым.