(1)  У две­рей сто­я­ло трое ре­бя­ти­шек: две де­воч­ки и маль­чик. (2)  Дед до­га­дал­ся, что они од­но­класс­ни­ки внука.

—  (3)  Ан­дрей Лысов тут живёт?  — спро­си­ла пол­но­ва­тая де­воч­ка.

—  (4)  Тут,  — при­знал­ся дед.

—  (5)  Мы при­шли вы­ска­зать ему осуж­де­ние,  — про­дол­жи­ла де­воч­ка.

(6)  Дед и внук сто­я­ли рядом и на сто про­цен­тов были роднёй: круг­ло­ли­цые, го­лу­бо­гла­зые. (7)  На­вер­ное, по­это­му часть Ан­дрей­ки­ной вины само собой пе­ре­хо­ди­ла на деда.

—  (8)  У нас в днев­ни­ке всё за­пи­са­но,  — ска­за­ла тол­стуш­ка и пе­ре­да­ла тет­рад­ку Алек­сан­дру Клав­ди­е­ви­чу.

—  (9)  «Дёргал Аллу Ива­но­ву за во­ло­сы»,  — груст­но про­чи­тал дед.

—  (10)  А ещё, когда Ива­но­ва за­пла­ка­ла, он обо­звал её мок­рой цаплей, а из­ви­нять­ся не стал,  — ска­зал маль­чик.

(11)  Когда ре­бя­та ушли, дед об­ра­тил­ся к внуку:

—  (12)  Так зачем же ты эту Аллу за косу дёргал?

—  (13)  Так про­сто,  — бурк­нул маль­чик.

—  (14)  А я вот знаю и зачем, и по­че­му! (15)  Она тебе нра­вит­ся, а на тебя, про­тив­но­го тро­еч­ни­ка, вни­ма­ния не об­ра­ща­ет. (16)  Так, что ли?

(17)  Слом­лен­ный де­до­вой про­ни­ца­тель­но­стью, внук за­го­во­рил:

—  (18)  Мы же рань­ше с ней дру­жи­ли! (19)  А те­перь она всё: Толик да Толик. (20)  Я рань­ше её дёрну  — она меня книж­кой  — хлоп! (21)  И обоим смеш­но! (22)  А сей­час чуть-⁠чуть тро­нешь  — как плак­са пла­чет...

(23)  Дед слу­шал его вни­ма­тель­но, при­щу­рив глаза.

—  (24)  Из­ви­нять­ся тебе перед ней придётся, и так, чтобы это от­ло­жи­лось в са­до­вой твоей го­ло­ве на­дол­го. (25)  Мы сей­час идём к ней, ты из­ви­ня­ешь­ся и да­ришь ей цветы, а иначе миру между нами не бы­вать.

(26)  Миром с дедом внук до­ро­жил, и по­это­му он понял, что не ми­но­вать ему ни из­ви­не­ния, ни цве­тов.

(27)  В его го­ло­ве плохо за­пе­чат­ле­лось, как в ма­га­зи­не они ку­пи­ли пах­ну­щие го­ре­лой лист­вой и сне­гом астры, как брели по осен­не­му парку прямо к Ал­ки­но­му дому.

(28)  Перед вы­хо­дом из парка дед оста­но­вил­ся, они сели на ска­мей­ку.

—  (29)  Не­бось, ни­ко­гда дев­чон­кам цветы не дарил? (30)  Ты хоть по­смот­ри, что да­ришь.

—  (31)  Чего смот­реть, на бо­ло­нок по­хо­жи,  — уби­тым тоном ска­зал внук.

—  (32)Нет, бо­лон­ка  — со­ба­ка глу­пая и трус­ли­вая, а эти чи­стые, гор­дые, как изо льда, и ведь сме­лые, до са­мо­го снега на клум­бах стоят.

(33)  Маль­чик взгля­нул на цветы и по­ду­мал: «И прав­да, какие чи­стые... ле­дя­ни­стые...»

(34)  Вся встре­ча с Алкой Ива­но­вой про­нес­лась в смятённой душе Ан­дрей­ки, слов­но вихрь. (35)  Уже перед самой две­рью он рва­нул­ся было, чтобы котёнком прыс­нуть вниз. (36)  Но дед крат­ко ска­зал: «Не трусь!»  — и по­ста­вил его рядом с собой.

(37)  Дверь от­кры­ла Алла. (38)  Ан­дрей­ка кое-⁠как про­мям­лил из­ви­не­ния и сунул в руки по­трясённой Алки астры:

—  (39)  Это тебе... эти ле­дя­ни­стые...

(40)  Алка ни­че­го ему не от­ве­ти­ла, осто­рож­но взяла цветы, слов­но они впрямь были изо льда и могли раз­бить­ся, и вдруг астры от­ра­зи­лись в её милых от удив­ле­ния дев­чо­но­чьих гла­зах.

* Од­но­ра­лов Вла­ди­мир Ива­но­вич (род. в 1946 г.)  — орен­бург­ский поэт, про­за­ик, пуб­ли­цист и дет­ский пи­са­тель.