(1)  Про­шло много лет после того, как я уехал из де­рев­ни сво­е­го дет­ства. (2)  Мне хо­те­лось по­пасть туда, по­то­му что стра­на дет­ства лежит в не­обык­но­вен­но звон­кой и тихой мест­но­сти. (3)  Где бы я ни был, но ни­ко­гда я не видел та­ко­го неба, таких про­зрач­ных рас­све­тов, когда проснёшься и вдруг замрёшь от боли, что ты про­спал что-⁠то очень важ­ное, и хо­чет­ся вско­чить и бе­жать за зуб­ча­тые горы, узнать, что лежит за ними.

(4)  И вот слу­чи­лось так, что судь­ба за­бро­си­ла меня в стра­ну моего дет­ства. (5)  Здесь ни­че­го не из­ме­ни­лось. (6)  Я обошёл зна­ко­мые мне места, с ра­до­стью узна­вая их. (7)  Вдруг оста­но­вил­ся: нав­стре­чу мне шёл Шарик  — мой Шарик! (8)  Я давно забыл о нём, а он вот ко­вы­ля­ет по-⁠ста­ри­ков­ски мне нав­стре­чу и всё ещё не видит меня. (9)  Я вспом­нил, как мы де­ли­ли с ним наши горь­кие дни, ведь он был един­ствен­ным моим дру­гом, как он про­во­жал меня до бе­тон­ной до­ро­ги, не по­до­зре­вая, что я уез­жаю на­все­гда. (10)  Он стал со­всем седым и ста­рым.

—  (11)  Шарик!  — оклик­нул я его дрог­нув­шим го­ло­сом.

(12)  Он вздрог­нул, ис­пу­ган­но оста­но­вил­ся, но тут же от­вер­нул­ся и свер­нул с тропы.

—  (13)  Шарик!

(14)  Но он даже не огля­нул­ся. (15)  Я видел, что он узнал меня, но не хотел узна­вать че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го счи­тал луч­шим дру­гом, ко­то­рый пре­дал его, бро­сив на про­из­вол судь­бы. (16)  Эта встре­ча была не­при­ят­на ему...

(17)  Мне было стыд­но. (18)  Весь сле­ду­ю­щий день я думал о Ша­ри­ке, пы­тал­ся убе­дить себя, что не очень ви­но­ват в слу­чив­шем­ся: куда я мог его тогда взять, ведь я сам не знал, куда мне при­ткнуть­ся. (19)  Но он ведь был твоим луч­шим дру­гом! (20)  И разве есть ему дело до таких тон­ко­стей?!

(21)  А потом я встре­тил од­но­класс­ни­ка. (22)  Он рас­ска­зал мне, что Шарик очень ску­чал после моего отъ­ез­да, всё искал меня, бегал на до­ро­гу, выл по ночам...

(23)  Я ходил по де­рев­не в на­деж­де встре­тить Ша­ри­ка, но он, за­ви­дев меня, из по­след­них своих стар­че­ских сил убе­гал от меня. (24)  Но потом за­ску­лил, лёг и за­крыл глаза.

(25)  — Шарик!  — я при­пал лицом к его хо­лод­ной морде.  —  (26)  Ну, про­сти меня, про­сти!  — я гла­дил его седую, всю в ре­пьях го­ло­ву.

(27)  ...На сле­ду­ю­щий день я уез­жал. (28)  За оста­нов­кой я уви­дел Ша­ри­ка: он тай­ком пришёл про­стить­ся. (29)  Я бро­сил­ся рядом с ним на землю и вдруг не­ожи­дан­но для себя за­пла­кал. (30)  Шарик стал ли­зать мои руки, щёки, в нём не­ожи­дан­но по­яви­лось что-⁠то из дав­них лет  — из дет­ства.

—  (31)  Ну ладно, ста­ри­на, про­щай. (32)  Про­сти меня за всё, если смо­жешь.

(33)  Глаза его сразу по­туск­не­ли, слов­но в них бро­си­ли горсть золы, но он пе­ре­си­лил себя, по­ни­ма­ю­ще виль­нул по­ник­шим хво­стом, слов­но хотел улыб­нуть­ся, но улыб­ки не по­лу­чи­лось.

(34)  Ав­то­бус тро­нул­ся. (35)  Ста­рый и седой, Шарик сидел в клу­бах до­рож­ной пыли и угрю­мо смот­рел в землю...

—  (36)  Стой! (37)  Тор­мо­зи!

(38)  Во­ди­тель, не­до­воль­ный, оста­но­вил ав­то­бус, и я, видя толь­ко счаст­ли­вые глаза Ша­ри­ка и уже не по­ник­ший хвост, вы­ско­чил на пыль­ную просёлоч­ную до­ро­гу. (39)  Вы­ско­чил, чтобы уже боль­ше ни­ко­гда не рас­ста­вать­ся с самым пре­дан­ным в моей жизни дру­гом...

* Ми­ха­ил Ан­дре­евич Чва­нов (род. в 1944 г.)  — рус­ский пи­са­тель, пуб­ли­цист, ди­рек­тор ме­мо­ри­аль­но­го дома-музея С. Т. Ак­са­ко­ва.