По­яс­не­ние. 15.1 Из­вест­ный линг­вист А. А. Ре­фор­мат­ский го­во­рил: «Что же в языке поз­во­ля­ет ему вы­пол­нять его глав­ную роль – функ­цию об­ще­ния? Это син­так­сис». Чтобы по­нять смысл этого вы­ска­зы­ва­ния, нужно вы­яс­нить зна­че­ние слова «син­так­сис». Син­так­сис – это раз­дел грам­ма­ти­ки – наука о со­еди­не­нии слов и стро­е­нии пред­ло­же­ний. Автор вы­ска­зы-вания убеж­ден, что связь между пред­ме­та­ми и яв­ле­ни­я­ми в нашем со­зна­нии вы­ра­жа­ет­ся в том числе и через син­так­си­че­ские нормы по­стро­е­ния сло­во­со­че­та­ний и пред­ло­же­ний.

Об­ра­тим­ся к тек­сту Алек­сандра Бе­ля­е­ва.

Про­ана­ли­зи­ру­ем грам­ма­ти­че­ский строй пред­ло­же­ния 6 (Не­сколь­ко силь­ных дви­же­ний ру­ка­ми, и Их­ти­андр, че­ло­век-рыба, ока­зы­ва­ет­ся в род­ной вод­ной сти­хии.) Оно пред­став­ля­ет собой слож­но­со­чинённое пред­ло­же­ние. Кроме того, пред­ло­же­ние ослож­не­но обособ­лен­ным при­ло­же­ни­ем «че­ло­век-рыба». Это поз­во­ля­ет ав­то­ру со­ста­вить ёмкое вы­ска­зы­ва­ние.

Пред­ло­же­ния под но­ме­ра­ми 42-44, на­про­тив, про­стые, об­ры­воч­ные, сразу можно за­по­до­зрить их ав­то­ра в какой-то на­до­ман­но­сти: муж­чи­на явно что-то не­до­го­ва­ри­ва­ет, из­бе­га­ет во­про­сов. Так, ре­сур­сы син­так­си­са по­мо­га­ют точно и связ­но вы­ра­зить ав­тор­ский за­мы­сел.

Под­во­дя итог на­ше­го рас­суж­де­ния, при­хо­дим к вы­во­ду, что Ре­фор­мат­ский был прав в утвер­жде­нии важ­ной роли син­так­си­са для вы­ра­же­ния от­но­ше­ния го­во­ря­ще­го к окру­жа­ю­ще­му миру.

15.2 С про­яв­ле­ни­я­ми бла­го­род­ства и под­ло­сти нам при­хо­дит­ся стал­ки­вать­ся в по­все­днев­ной жизни. На­тво­рил что-то  — от тво­е­го внут­рен­не­го ре­ше­ния за­ви­сит, при­зна­ешь ты свой по­сту­пок или нет. Бла­го­род­ный че­ло­век не за­стра­хо­ван от оши­бок, но он все­гда имеет сме­лость свои ошиб­ки при­знать, не пря­чась за спины дру­гих. В от­рыв­ке из ро­ма­на Бе­ля­е­ва «Че­ло­век-ам­фи­бия» по­ня­тие «бла­го­род­ство» можно рас­крыть на при­ме­ре двух ге­ро­ев: их­ти­андра и муж­чи­ны, вы­дав­ше­го себя за спа­си­те­ля де­вуш­ки. Для их­ти­андра по­ве­де­ние смуг­ло­го че­ло­ве­ка не­при­ем­ле­мо, он пред­ста­вить себе не мог, что так бес­со­вест­но можно вос­поль­зо­вать­ся до­вер­чи­во­стью дру­гих людей. Вот по­че­му ему не по себе: «На душе стало как-то не­при­ют­но».

Так бы­ва­ет. Один са­мо­от­вер­жен­но бо­рет­ся за жизнь де­вуш­ки и скром­но ухо­дит в тень: «Те­перь он дол­жен уйти, чтобы не ис­пу­гать не­зна­ком­ку» (пред­ло­же­ние 32). Дру­гой поль­зу­ет­ся си­ту­а­ци­ей и при­пи­сы­ва­ет себе чу­дес­ное спа­се­ние, желая вы­год­но «по­дать себя» в гла­зах своей со­бе­сед­ни­цы. «Мор­ское чу­до­ви­ще» живёт по за­ко­нам добра, чести, по­ря­доч­но­сти, ми­ло­сер­дия, не умея по­сту­пать иначе, не со­вер­шая по­ступ­ков, за­ра­нее про­счи­тав свою вы­го­ду. «Они вста­ли и пошли  — чу­дес­ная де­вуш­ка и этот не­хо­ро­ший смуг­лый че­ло­век, уве­рив­ший де­вуш­ку, будто он спас её» (пред­ло­же­ние 45). Не­труд­но пред­ста­вить, что дол­жен был ис­пы­ты­вать их­ти­андр к этому че­ло­ве­ку, ко­то­рый легко пе­ре­сту­па­ет через за­ко­ны че­ло­веч­но­сти.

Когда мы слы­шим: «Это очень бла­го­род­ный че­ло­век», мы пред­став­ля­ем, пре­жде всего, че­ло­ве­ка чест­но­го, по­ря­доч­но­го, все­гда по­сту­па­ю­ще­го «по со­ве­сти», го­то­во­го прий­ти на по­мощь всем, кто в этой по­мо­щи нуж­да­ет­ся. Таким был их­ти­андр.

15.3. В тол­ко­вом сло­ва­ре С. И. Оже­го­ва» слово «бла­го­род­ство» трак­ту­ет­ся как «вы­со­кая нрав­ствен­ность, со­единённая с са­мо­от­вер­жен­но­стью и чест­но­стью». Когда мы слы­шим: «Это очень бла­го­род­ный че­ло­век», мы пред­став­ля­ем, пре­жде всего, че­ло­ве­ка чест­но­го, по­ря­доч­но­го, все­гда по­сту­па­ю­ще­го «по со­ве­сти», го­то­во­го прий­ти на по­мощь всем, кто в этой по­мо­щи нуж­да­ет­ся.

В от­рыв­ке из ро­ма­на Бе­ля­е­ва «Че­ло­век-ам­фи­бия» по­ня­тие «бла­го­род­ство» можно рас­крыть на при­ме­ре двух ге­ро­ев: их­ти­андра и муж­чи­ны, вы­дав­ше­го себя за спа­си­те­ля де­вуш­ки. Один из них са­мо­от­вер­жен­но бо­рет­ся за жизнь де­вуш­ки и скром­но ухо­дит в тень, чтобы «не ис­пу­гать не­зна­ком­ку». Дру­гой поль­зу­ет­ся си­ту­а­ци­ей и при­пи­сы­ва­ет себе чу­дес­ное спа­се­ние, желая вы­год­но «по­дать себя» в гла­зах своей со­бе­сед­ни­цы. «Мор­ское чу­до­ви­ще» живёт по за­ко­нам добра, чести, по­ря­доч­но­сти, ми­ло­сер­дия, не умея по­сту­пать иначе, не со­вер­шая по­ступ­ков, за­ра­нее про­счи­тав свою вы­го­ду.

С про­яв­ле­ни­я­ми бла­го­род­ства и под­ло­сти нам при­хо­дит­ся стал­ки­вать­ся в по­все­днев­ной жизни. На­тво­рил что-то дома  — от тво­е­го внут­рен­не­го ре­ше­ния за­ви­сит, при­зна­ешь ты свой по­сту­пок или нет. Бла­го­род­ный че­ло­век не за­стра­хо­ван от оши­бок, но он все­гда имеет сме­лость свои ошиб­ки при­знать, не пря­чась за спины дру­гих.

По­ня­тие бла­го­род­ства очень тесно свя­за­но с по­ня­ти­ем чести. Пом­ни­те Пет­ру­шу Гринёва из «Ка­пи­тан­ской дочки»? Он был бла­го­род­ным че­ло­ве­ком, по­то­му что по­сту­пал все­гда так, как тре­бо­ва­ла его со­весть, по­то­му и оста­вал­ся че­ло­ве­ком чести в любой си­ту­а­ции. Как бы не ме­ня­лось время, си­ту­а­ции, бла­го­род­ство все­гда было, есть и будет ме­ри­лом ис­тин­ной че­ло­веч­но­сти.