(1)  Шта­бов так много, что найти нуж­ный нам отдел со­всем не про­сто. (2)  Везде ча­со­вые, на­тя­ну­та ко­лю­чая про­во­ло­ка.

(3)  К ве­че­ру всё-таки на­хо­дим.

(4)  Се­год­ня ночью, ока­зы­ва­ет­ся, долж­на пе­ре­прав­лять­ся на пе­ре­до­вую 184-⁠я ди­ви­зия, а утром, во время бомбёжки, вышли из строя ди­ви­зи­он­ный ин­же­нер и ко­ман­дир взво­да.

(5)  Майор про­тя­ги­ва­ет мне кон­верт, скле­ен­ный из потрёпан­ной то­по­гра­фи­че­ской карты.

—  (6)  Со­ве­тую пой­мать 184-⁠ю здесь.

(7)  Мы молча до­хо­дим до ре­гу­ли­ров­щи­ка.

—  (8)  Сто во­семь­де­сят четвёртая ещё не про­хо­ди­ла,  — го­во­рит ре­гу­ли­ров­щик, не­мо­ло­дой уже, с ры­жи­ми усами.

(9)  Мы са­дим­ся в кузов раз­би­той ма­ши­ны. (10)  Солн­це зашло, но ещё свет­ло. (11)  На за­па­де, над Ста­лин­гра­дом, небо со­всем крас­ное, и труд­но ска­зать, от­че­го это  — от за­хо­дя­ще­го солн­ца или от по­жа­ра. (12)  Три чёрных ды­мо­вых стол­ба мед­лен­но рас­плы­ва­ют­ся в воз­ду­хе. (13)  Внизу они тон­кие, гу­стые и чёрные, как сажа. (14)  Чем выше, тем они всё боль­ше рас­плы­ва­ют­ся, а со­всем вы­со­ко сли­ва­ют­ся в сплош­ную длин­ную тучу. (15)  Она плос­кая и не­по­движ­ная, и, хотя в неё по­сту­па­ют всё новые и новые пор­ции дыма, она не удли­ня­ет­ся и не утол­ща­ет­ся. (16)  Вот уже более двух не­дель стоит она такая, спо­кой­ная и не­по­движ­ная, над го­ря­щим го­ро­дом.

(17)  А кру­гом нас зо­ло­тые осин­ки на чёрном фоне, тон­кие, неж­ные. (18)  По до­ро­ге про­ез­жа­ют ма­ши­ны. (19)  Оста­нав­ли­ва­ют­ся, спра­ши­ва­ют, как про­ехать на пе­ре­пра­ву, и едут даль­ше. (20)  До­ро­га ши­ро­кая, разъ­ез­жен­ная, вся в ром­би­ках от шин. (21)  Труд­но по­нять, где её края и куда она за­во­ра­чи­ва­ет. (22)  Още­ти­нив­ший­ся ука­за­тель­ный столб когда-то, долж­но быть, стоял на обо­чи­не. (23)  Сей­час он на самом фар­ва­те­ре, и кто-⁠то на него уже на­е­хал. (24)  Он на­кре­нил­ся, и таб­лич­ка с над­пи­сью «Ста­лин­град  — 6 км» ука­зы­ва­ет прямо в небо.

—  (25)  До­ро­га в рай,  — мрач­но из­ре­ка­ет Ва­ле­га.

(26)  Ока­зы­ва­ет­ся, он тоже не лишён юмора.

(27)  Под­хо­дит ре­гу­ли­ров­щик:

—  (28)  Во-он жу­рав­ли по­ле­те­ли,  — и тычет гряз­ным, гру­бым паль­цем в небо.  —  (29)  Ни­ка­кой войны для них нет.

(30)  Мы долго сле­дим за би­сер­ным, точно вы­ши­тым в небе, тре­уголь­ни­ком, плы­ву­щим на юг. (31)  Слыш­но даже, как кур­лы­чут жу­рав­ли.

—  (32)  Со­всем как самолёты,  — го­во­рит ре­гу­ли­ров­щик.

(33)  Эта ас­со­ци­а­ция про­мельк­ну­ла, по-⁠ви­ди­мо­му, у всех нас, и мы смеёмся.

—  (34)  Что, туда или от­ту­да?  — спра­ши­ва­ет ре­гу­ли­ров­щик.

—  (35)  Туда.

(36)  Он ка­ча­ет го­ло­вой.

—  (37)  Да... (38)  Не­ве­се­ло там, что и го­во­рить...  — и от­хо­дит.

* Не­кра­сов Вик­тор Пла­то­но­вич  — рус­ский пи­са­тель. С 1941 по 1944 годы был на фрон­те, участ­во­вал в Ста­лин­град­ской битве. Не­кра­сов  — автор по­ве­стей, рас­ска­зов, пу­те­вых за­ме­ток: «В око­пах Ста­лин­гра­да», «Пер­вое зна­ком­ство» и др. По его сце­на­ри­ям сняты ки­но­филь­мы.