(1)  В тот день на бе­ре­гу моря Зыбин всё-⁠таки до­стал краба. (2)  Краб был страш­но боль­шой и плос­кий, и, при­смот­рев­шись, на нём можно было раз­гля­деть бугры и ко­люч­ки, какие-⁠то швы, зуб­ча­тые гре­беш­ки. (3)  Если его за­су­шить, по­лу­чит­ся, на­вер­ное, пре­крас­ный су­ве­нир!

(4)  Краб не­де­лю про­си­дел под кро­ва­тью. (5)  Он сидел всё в одном и том же месте, около ножки кро­ва­ти, и, когда кто-ни­будь на­кло­нял­ся над ним, он с гроз­ным бес­си­ли­ем вы­став­лял вперёд за­зуб­рен­ную клеш­ню. (6)  На тре­тий день около усов по­ка­за­лась пена, но, когда Зыбин к нему при­тро­нул­ся, краб пре­боль­но, до крови, за­клеш­нил ему палец. (7)  Тогда Зыбин ногой за­дви­нул краба к самой стене  — вот он там и сидел сна­ча­ла, а потом лежал. (8)  На пятый день его глаза подёрну­лись белой плёнкой, но толь­ко Зыбин при­тро­нул­ся к нему, как он вы­бро­сил вперёд всё ту же страш­ную и бес­по­мощ­ную клеш­ню.

(9)  На пан­ци­ре тоже по­яви­лось что-⁠то вроде пле­се­ни.

(10)  На седь­мой день Зыбин утром ска­зал Лине:

—  (11)  Всё, боль­ше я не могу  — ве­че­ром я его вы­пу­щу.

(12)  Она от­ве­ти­ла:

—  (13)  И я пойду с вами.

(14)  Они до­го­во­ри­лись встре­тить­ся на на­бе­реж­ной.

(15)  Когда стем­не­ло и она по­до­шла к морю, он уже сидел и ждал её. (16)  Краб был в его шляпе. (17)  3ыбин ска­зал:

—  (18)  Вот уж не думал ни­ко­гда, что во мне сидит такой скот! (19)  Об­речь кого-⁠то на мед­лен­ное и му­чи­тель­ное уми­ра­ние! (20)  Ни­ко­гда бы не по­ве­рил, что спо­со­бен на такое! (21)  Я думал: по­си­дит, заснёт, как рыба. (22)  А боль я дол­жен был по­ни­мать... (23)  Этим нель­зя пре­не­бре­гать...

—  (24)  Слу­шай,  — пре­рва­ла его Лина, на­кло­ня­ясь над шля­пой.  —  (25)  Ещё бы день, и он был бы готов.

(26)  Он за­ка­тал до колен брюки и вошёл в воду.

—  (27)  Да,  — ска­зал он.  —  (28)  Ко­неч­но! (29)  Но боль­ше я уже не могу. (30)  У каж­до­го скот­ства есть какой-⁠то есте­ствен­ный пре­дел. (31)  А я перешёл его.

(32)  Он на­кло­нил­ся над водой и опро­ки­нул шляпу. (33)  Под све­том фо­на­ри­ка по бе­ло­му под­вод­но­му пе­соч­ку бе­га­ли свет­лые из­ви­ли­стые тени волн. (34)  Краб упал на спину да так и остал­ся.

—  (35)  Мёртв,  — ска­за­ла Лина, под­няв на Зы­би­на обес­ку­ра­жен­ный взгляд.

—  (36)  Да,  — тя­же­ло со­гла­сил­ся он.  —  (37)  Позд­но. (38)  Ещё вчера...  —  (39)  Смот­ри, смот­ри!

(40)  Спер­ва за­ра­бо­та­ли ноги. (41)  Краб пе­ре­вер­нул­ся, мед­лен­но, с тру­дом под­нял­ся. (42)  Встал, от­ды­хая и от­хо­дя. (43)  Он стоял, боль­шой, ко­ря­вый, стоял и на­би­рал­ся сил. (44)  И как-⁠то сразу же про­па­ли все белые пятна.

—  (45)  Будет жить,  — ска­зал Зыбин твёрдо.

(46)  Какая-⁠то мел­кая рыбёшка при­плы­ла, сверк­ну­ла го­лу­бой ис­крой и сго­ре­ла в луче фо­на­ря, ис­чез­ла.

(47)  Тогда краб дви­нул­ся. (48)  Он пошёл не­ук­лю­же, кря­жи­сто, как танк. (49)  Шёл и слег­ка ша­тал­ся. (50)  Прошёл не­мно­го и оста­но­вил­ся.

—  (51)  Будет жить,  — по­вто­рил Зыбин.  —  (52)  Будет жить!

* Дом­бров­ский Юрий Оси­по­вич (1909–1978)  — рус­ский про­за­ик, поэт, ли­те­ра­тур­ный кри­тик.