(1)  Каж­дый оби­та­тель квар­ти­ры, в ко­то­рой жил и я, знал, на­сколь­ко Урод­ли­вый был урод­лив.

(2)  Мест­ный кот. (3)  Обыч­ный такой, не по­ро­ди­стый. (4)  Он имел толь­ко один глаз, а на месте дру­го­го зияло от­вер­стие, еле при­кры­тое ко­ша­чьи­ми ве­ка­ми, с той же самой сто­ро­ны от­сут­ство­ва­ло и ухо, а левая нога была когда-⁠то по­ло­ма­на и сро­слась под каким-⁠то не­ве­ро­ят­ным углом, бла­го­да­ря чему со­зда­ва­лось впе­чат­ле­ние, что кот всё время со­би­ра­ет­ся по­вер­нуть за угол. (5)  Его хвост давно от­сут­ство­вал, остал­ся толь­ко ма­лень­кий огры­зок, ко­то­рый по­сто­ян­но дёргал­ся...

(6)  Если бы не мно­же­ство бо­ля­чек, его, на­вер­ное, можно было бы на­звать тёмно-серым по­ло­са­тым котом со двора. (7)  У лю­бо­го, хоть раз по­смот­рев­ше­го на него, воз­ни­ка­ла одна и та же ре­ак­ция: до чего же урод­ли­вый кот. (8)  Всем детям было ка­те­го­ри­че­ски за­пре­ще­но ка­сать­ся его, а взрос­лые по­ли­ва­ли его из шлан­га, когда он пы­тал­ся войти в дом.

(9)  Но стран­ное дело: на все дей­ствия детей и взрос­лых Урод­ли­вый все­гда про­яв­лял одну и ту же ре­ак­цию. (10)  Если он видел детей, он бежал к ним и тёрся го­ло­вой о руки и гром­ко мя­у­кал, вы­пра­ши­вая ласку. (11)  Если кто-⁠ни­будь всё-⁠таки брал его на руки, он тут же на­чи­нал со­сать уго­лок ру­баш­ки или что-⁠ни­будь дру­гое, до чего мог до­тя­нуть­ся.

(12)  Од­на­ж­ды Урод­ли­вый по­пы­тал­ся по­дру­жить­ся с со­сед­ски­ми со­ба­ка­ми. (13)  Из сво­е­го окна я услы­шал его крики и тут же бро­сил­ся на по­мощь.

(14)  Когда я до­бе­жал до него, Урод­ли­вый был силь­но по­ку­сан. (15)  Он лежал, свер­нув­шись в клу­бок, сме­жив един­ствен­ный глаз, и след от слезы пе­ре­се­кал его нос. (16)  Но что уди­ви­тель­но: пока я нёс его домой, он хри­пел, за­ды­хал­ся, но пы­тал­ся лиз­нуть меня своим мяг­ким шер­ша­вым язы­ком.

(17)  Я нёс его домой и боль­ше всего бо­ял­ся на­вре­дить ему ещё боль­ше. (18)  А он тем вре­ме­нем пы­тал­ся лиз­нуть моё ухо. (19)  Я при­жал его к себе. (20)  Он кос­нул­ся го­ло­вой ла­до­ни моей руки, его зо­ло­той глаз по­вер­нул­ся в мою сто­ро­ну, и я услы­шал мур­лы­ка­ние. (21)  Даже ис­пы­ты­вая такую страш­ную боль, кот про­сил об одном  — о ка­пель­ке при­вя­зан­но­сти! (22)  Воз­мож­но, о ка­пель­ке со­стра­да­ния и любви.

(23)  И в тот мо­мент я думал, что имею дело с самым лю­бя­щим су­ще­ством из всех, кого я встре­чал в жизни. (24)  Самым лю­бя­щим и самым кра­си­вым. (25)  Ни­ко­гда он даже не по­про­бу­ет уку­сить, или оца­ра­пать меня, или про­сто по­ки­нуть. (26)  А он смот­рел на меня, уве­рен­ный, что я сумею смяг­чить его боль, что те­перь всё у него будет хо­ро­шо, что на­ко­нец-⁠то нашёлся на­сто­я­щий хо­зя­ин, ко­то­ро­му можно от­дать всю силу не­рас­тра­чен­ной любви...

(27)  Впо­след­ствии я много раз­мыш­лял о том, как один не­счаст­ный кот-⁠ка­ле­ка смог из­ме­нить мои пред­став­ле­ния о том, что такое ис­тин­ная чи­сто­та духа, вер­ная и бес­пре­дель­ная лю­бовь. (28)  Так оно и было на самом деле. (29)  Урод­ли­вый со­об­щил мне о со­стра­да­нии боль­ше, чем ты­ся­ча книг, лек­ций, про­по­ве­дей или раз­го­во­ров. (30)  На­ста­ло и для меня время учить­ся лю­бить верно и глу­бо­ко, от­да­вать ближ­не­му сво­е­му всё без остат­ка...

* Вадим Чер­но­ре­чин  — со­вре­мен­ный пуб­ли­цист, блоггер, автор аудиок­ниг.